Профессор-целитель 2 (СИ), стр. 5

— Я знаю, что вы имеете в виду, — прервал я Светлану. — Пожалуйста, садитесь. Дальше вы всё поймёте.

Блондинка с недовольным видом опустилась обратно на скамью. Роксана что-то ей недовольно шикнула, но та лишь отмахнулась.

А я достал второй журнал. Уже свой личный. Аккуратно положил его рядом и сел за стол.

— Итак, господа студенты, — громко, твёрдо объявил я. — На основе комментариев ваших кураторов я подробно разобрал, в чём заключаются слабые стороны каждого из вас. Поэтому сегодня мы разберём каждую из них и научимся правильно использовать дар целительства.

Студенты снова начали переглядываться. Но на этот раз даже моя четвёрка и та не смогла сохранить равнодушие.

— Н-но, Григорий Романович, — пробормотал Петя. — А как же…

— Пётр Демьянович, — строго прервал я. — Если вы хотите что-то сказать, следует поднять руку и дождаться дозволения. Пятёрка за практику не даёт вам лишних прерогатив.

Петя смутился, чуть запунцовел, но всё же поднял руку.

— Пожалуйста, — кивнул я, и он встал.

— Григорий Романович, как вы будете проводить это занятие? У вас же травмированный Источник! Вам нельзя использовать магию.

— А он и не будет использовать, — достаточно громко прошептал Егор Семёнов, чтобы услышала вся аудитория.

— Ага, в теории всё будем прогонять, — добавил его дружок Стас.

Они были из тех студентов, которые обычно старались не слишком выделяться, чтобы не заработать лишних проблем. Но, видно, сейчас им захотелось выпендриться.

Так или иначе, им удалось привлечь внимание. Некоторые ребята заулыбались, пара девушек обречённо вздохнула. Кто-то недовольно нахмурился.

Я же ответил не сразу. Спокойно открыл свой журнал с пометками и нашёл этого Егора в списках.

— Вам, господин Семёнов, до практики ещё расти и расти, — строго глянул я на него. — Вы перепутали безобидную бородавку с неким «подозрительным новообразованием» и едва не взялись удалять её безо всякого подтверждения. Благо господин Валерьев застал вас за этим занятием и не дал навредить пациентке.

Студенты засмеялись. Егор надулся от недовольства и даже стиснул зубы от злобы.

Я достал самый ценный из своих инструментов — артефактный скальпель, подаренный мне Задориным. И положил его на стол.

Скальпель тут же привлёк внимание студентов. Каждый из них понимал ценность этой вещи.

И скоро он мне очень понадобится.

— Я вам уже говорил, господа студенты. Магия — это такой же инструмент, как вот этот вот скальпель. Им можно спасти жизнь, а можно этой жизни лишить. И не обязательно намеренно. Если бы вы повторили результаты прошлых курсов, ни о каком практическом использовании магии на моих занятиях не могло бы быть и речи. Сейчас же я решил, что пора добавить немного целительства в свою программу.

Я со скрипом отодвинул стул и направился к доске.

— Как известно, магия бывает двух видов. Первый и самый распространённый — это…

Я повернулся в аудиторию, ожидая ответов. Руку подняла Виктория Делари.

— Пожалуйста, — кивнул я.

Девушка встала.

— Самая распространённая — это твёрдая магия, заключённая в кристаллах, руде и минералах. Они находятся в залежах, под землёй и даже в воде и являются главным источником энергии, благодаря которому, например, у нас в аудитории горят светильники.

— Верно, благодарю, Виктория Владимировна. Присаживайтесь.

Я сделал несколько надписей на доске и продолжил говорить:

— Второй вид магии — это, собственно, мы с вами. Маги. У нас есть Источник — неосязаемый сгусток энергии, который позволяет нам вмешиваться в физический мир и воздействовать на него напрямую. Мы, маги, отличаемся от прочих людей как раз способностью содержать в себе Источник и управлять его энергией. Если, конечно, вы не в моей ситуации…

Сделал небольшую паузу, чтобы дописать сказанное и заодно проследить реакцию студентов. Все промолчали — похоже, интерес к моему недугу заметно угас.

Это хорошо, фокус внимания переключился с моего недуга на само занятие.

Поэтому я продолжил:

— Однако прочие люди также способны накапливать в себе магию. У них имеется примитивная магическая система, ведь она есть у каждого человека. У магов эта система развита до состояния полноценного Источника. У немагов она остаётся в зачаточном состоянии, однако способна накапливать магию — пусть и в мизерных дозах. Именно поэтому трамваи, светильники и прочие диковинки изобрели народные умельцы, которым недоступно прямое воздействие на Источник. Они используют кристаллы и руду — результат твёрдой магии.

Я закончил писать, положил мел и повернулся, отряхивая руки.

— А теперь давайте подумаем, что станется с обычным человеком, чьи магические каналы и зачаточный Источник рассчитаны лишь на малую толику той энергии, с которой мы работаем каждый день, если влить в них огромную по их меркам дозу даже целительской магии? Это снова вопрос к вам, господа студенты. Отвечайте.

Некоторое время никто не решался. Я подошёл обратно к столу, прищурился от солнечного луча, который пробился через окно.

Наконец-то руку поднял Пётр.

— Прошу, — кивнул я.

Он встал и с немного смущённым видом, но вполне чётко объяснил:

— Полагаю, его организм может перегрузиться, что приведёт к травме.

Я кивнул, а Петя сел обратно. К нему тут же наклонился его друг Афанасий Белов и что-то сказал.

— Верно, господин Анисимов. — Я опёрся руками на стол. — Перегрузка магической энергией может привести к самым различным последствиям. Временная потеря чувствительности, шок, в худшем случае — разрыв тканей и летальный исход. Именно поэтому целитель обязан знать меру и никогда не вливать в пациента больше, чем его система способна принять.

Мне пришлось перерыть кучу больничных листов в архиве библиотеки, чтобы найти подтверждение этим словам. Неосторожное использование магии часто вызывало осложнения, которые затем списывали на другие причины.

— А если пациент умирает? — тихо спросил кто-то с задних рядов. — Если это единственный шанс, Григорий Романович?

Я посмотрел в сторону голоса. Спрашивала Светлана. Она смотрела на меня без прежнего вызова в голубых глазах, наоборот — скорее с искренним беспокойством.

— Тогда нужно выбрать меньшее из зол, — ответил я. — Травму можно вылечить, а смерть назад не повернуть. К тому же, — я выпрямился и закинул руки за спину, — риски магического воздействия можно сократить, если часть работы выполнить консервативными или хирургическими методами.

Студенты задумались. Даже Егор с его дружком Стасом притихли.

Я дал им время подумать, а сам глазами пробежался по списку студентов в своём журнале и остановился на одном конкретном.

— Господин Белов, — обратился я к Афанасию.

— Да, Григорий Романович? — парень тут же откликнулся, встрепенулся.

Не знаю, сыграло ли роль то, что у Пети отчество Афанасьевич, но с Афанасием Беловым они явно спелись.

— Прошу, спуститесь ко мне, — позвал я его.

А пока он спускался, я снял мундир, повесил его на стул и расстегнул пуговицы на рукавах рубашки, чтобы засучить по локоть.

Мои действия заинтересовали ребят, а сам Афанасий даже замедлился. Однако он набрался решимости и скоро встал рядом со мной.

— Повторюсь ещё раз, — обратился я к аудитории. — Магия — это такой же инструмент, как и мой скальпель.

С этими словами я взял тот самый скальпель со стола и вытянул перед собой. По острому лезвию прибежал блик света, а в кристалле мелькнул изумрудный перелив.

— И совершенно необязательно иметь худые намерения, чтобы нанести инструментом вред. Достаточно лишь… — Я повернулся к Афанасию, улыбнулся ему и подмигнул. — Слегка переусердствовать.

Взмах!

Лезвие скользнуло на свету.

Глава 3

Кровь мелкими брызгами оросила пол кафедры. Раздались тревожные короткие вздохи девушек, а пара молодых людей чуть не подскочила от моего резкого взмаха. Но сильнее всех отреагировал Афанасий.