Профессор-целитель 2 (СИ), стр. 46
Полицейский на пару секунд замешкался, держа руку на ремне, но затем ответил крепким рукопожатием.
— Старший унтер-офицер Колябин, Иван Иванович.
— Приятно познакомиться, — кивнул я. — Так вот, Иван Иванович, так уж получилось, что это мои студенты. Они отправляются на очень важное задание, и будет крайне неудобно, если к утру я окажусь без своих помощников. Поэтому приношу за них свои извинения и прошу поведать, в чём их вина. Быть может, конфликт получится уладить, не прибегая к радикальным мерам вроде вышвыривания посреди болота?
Чтобы выглядеть внушительнее, я слегка скопировал повадки Лазарева. Взгляд оставил свой, из прошлой жизни. Но тогда я не имел аристократических манер. А сейчас спина ровная, даже слегка изогнутая, подбородок приподнят с лёгким шлейфом высокомерия, а руки заведены за спину, словно я не хочу даже случайно коснуться людей перед собой.
Полицейские сразу узнали во мне дворянина, а поэтому слегка растерялись. Старший недовольно пошевелил усами и покрепче перехватил дубинку.
— Ваше благородие, при всём уважении, нарушители должны понести наказание. Вне зависимости от происхождения или рода деятельности.
Двое полицейских, что держали Арасова, синхронно переглянулись. А один из двух парней, которых не держали полицейские, рыжеволосый, улучил момент и попытался улизнуть.
— Стоять! — скомандовал я.
И он тут же замер, не успев даже шагнуть в сторону.
— Ах ты! — вскричал старший полицейский, тут же перехватил шустрика и прижал к изголовью ближайшего сиденья.
Где-то в глубине вагона послышалось недовольное бормотание. Я здесь был не единственным пассажиром, который планировал скоротать время во сне. Но другие с интересом наблюдали за представлением.
— Ну кто же говорит о безнаказанности? — согласился я. — Речь идёт лишь о том, чтобы не вышвыривать студентов до прибытия в Шахтёрск. Так в чём повинны мои студенты?
Полицейский снова шевельнул усами. Но на этот раз под ними проглянула понимающая улыбка.
— Что ж, Григорий Романович… — кивнул он, убрав дубинку за пояс. — Ваши студенты устроили дебош в вагоне-ресторане и побили благородных гостей.
— Они сами виноваты, — взбрыкнул снова Арасов. — И я поблагороднее их буду, между прочим.
Он немного успокоился и вспомнил наконец о хотя бы каких-то приличиях. Вот только где были его манеры, когда он устраивал драку?
На дворян это совсем не похоже. Обычно такие вопросы решают вызовом на дуэль. Ну или потом тихо сводят счёты через интриги. Сейчас сказанное про дворян звучит как чушь. Посмотрим, что это за птицы.
— Это правда, — заявил курносый парнишка с тёмными волосами. Единственный из беглецов, которого никто сейчас не держал. — И они первые начали кулаками махать!
И этот туда же…
Как, спрашивается, в одном вагоне-ресторане собралось столько дворян-кулачников? Удивительное дело.
— Что, госпожа Раевская тоже дралась? — удивился я.
Угадать фамилию единственной девушки в команде должников было легко. Сама госпожа Ксения Раевская ещё с полминуты назад поняла, что сулит моё появление. А потому стояла тихонько и спокойненько с видом благородной девицы, по невероятной случайности очутившейся в руках молодого смущённого стража порядка.
Хотя во взгляде промелькнуло лёгкое удивление, когда я назвал её фамилию.
— Да она больше всех! — выпучил глаза один из полицейских, что держал Арасова. — Я сам видел, как она разбила бутылку о голову того крети… кхм, в смысле барона!
Старший унтер-офицер Колябин недовольно зыркнул на своего подчинённого.
Похоже, всё было не так однозначно. Но господа офицеры явно оказались заложниками обстоятельств, а мне никак нельзя приезжать в Шахтёрск без должников.
Я глянул на Колябина и кивнул в сторону Арасова. Тот махнул своим богатырям, и парня наконец-то отпустили.
Он грозно поправил мундир, вздёрнул подбородок, но не двинулся с места. И полицейские не снижали бдительности, предупредительно обхватив рукояти дубинок на поясах.
Когда наступило затишье, я заговорил снова:
— Что ж. Предлагаю использовать виновников с пользой и поручить им исцеление пострадавших.
Услышав это, Ксения не шевельнула не шелохнулась, но во взгляде у неё вспыхнуло пламя. Видно, не соврал полицейский — главное действующее лицо найдено.
— Всё же они студенты университета целителей, — ответил я на немой вопрос стражей порядка. — Начнём с этого, а после придумаем что-нибудь ещё. И да, один момент… — я выставил палец в жесте и повернулся к парнишке напротив, который вовсю делал вид, что разговор его никак не касается. — Господин студент. Будьте так любезны, присоединитесь к своим приятелям. Последствия коснутся всех.
Полицейские заухмылялись, а парнишка со смесью удивления и ярости уставился на меня.
Иван Иванович кивнул одному из своих подчинённых, тот двинулся было за студентом, но я перегородил дорогу.
И добавил:
— Однако прежде всего хотелось бы услышать мнение второй стороны.
━─━────༺༻────━─━
Старший полицейский с двумя помощниками вёл меня дальше по составу, пока мы не добрались до вагона-купе первого класса. Слева был узкий коридор с окнами. Справа — раздвижные двери купе.
Иван Иванович остановился возле одной из них, постучался и, услышав дозволение, отворил дверь.
— Это старший унтер-офицер Колябин, господа. Я привёл к вам гостя привёл, если не возражаете.
Он повернулся ко мне и мотнул головой, мол, проходите.
Я вошёл в купе и увидел двух парней, примерно моих ровесников. Даже расквашенные морды не позволяли ошибиться в возрасте.
На столике между сиденьями красовалась большая бутылка немецкого шнапса, а вокруг стояли тарелки с закусками: фрукты, нарезные колбасы, хлеб, сало. В общем, настоящий праздничный стол, будто они ограбили ресторан.
— Этого я не знаю, — с ярким акцентом прошепелявил молодой человек слева, с распухшей губой и небрежно убранными назад светлыми волосами.
Он пальцами сжал рукоять кинжала, который лежал рядом. Второй побитый хмуро уставился на меня исподлобья. Он был чуть постарше, с короткой тёмной стрижкой, которая разделялась полоской шрама на макушке. Его рука была спрятана под пледом.
— Позвольте представиться: Вересаев Григорий Романович, лекарь и доцент Петербургского целительского университета. Я в ответе за нарушителей порядка и пришёл принести извинения.
Оба пассажира настороженно переглянулись. Затем посмотрели на Ивана Ивановича, который стоял позади меня.
— Могу узнать, как к вам обращаться, господа? — спросил я.
— Фридрих Фон Шмидт, — прошепелявил светловолосый.
— Дитрих Фон Шмидт, — шмыгнул расквашенным носом тёмный.
Братья, значит? Непохожи.
— Для начала, в качестве извинения я хочу поправить ваше здоровье. Не возражаете? — улыбнулся я.
Они снова переглянулись, но, выдержав паузу, дружно кивнули.
— Только быстро, — буркнул тот, что со шрамом.
С него я и начал. Подошёл поближе, приподнял пальцами подбородок и осмотрел лицо.
Да, если эти гаврики лечат хотя бы вполовину так же лихо, как калечат, задатки у них есть.
С предельно серьёзным видом я принялся осторожно ощупывать лицо. Глубоко посаженные тёмные глаза глядели на меня из-под вздувшихся век.
Иван Иванович позади шагнул глубже в купе, а в проходе мелькнуло лицо другого полицейского.
Побитый глянул в его сторону, хотел было повернуть голову, но я придержал за челюсть.
— Не вертитесь, ваше благородие. Это делу не поможет… — кончиком указательного пальца я коснулся щеки возле разбитого носа.
Перелома не было, кровь уже остановилась. Но наверняка нос до сих пор болит.
Поэтому я с силой нажал на переносицу.
— А-а-й, сука!!! — вскинулся «пациент».
Он дёрнул рукой под пледом, тот слетел и обнажил длинный узкий кортик. Лезвие сверкнуло на свету, но я был готов и перехватил руку.
И всё стало окончательно понятно. Дворянин вызвал бы меня на дуэль за оскорбление действием. А этот сразу потянулся за пером. Обычный бандитский инстинкт.