Профессор-целитель 2 (СИ), стр. 47

А в следующее мгновение меня уже оттеснил полицейский. Он выбил оружие и скрутил барона-самозванца. Позади Иван Иванович на удивление ловко справился со вторым негодяем.

Я поспешил выйти из купе, следом туда забежали остальные полицейские. Лжебароны вполне русским матом, причём безо всякого акцента, поносили и меня, и стражей порядка на чём свет стоит.

Правда, пока с ними не заговорили дубинки.

Уже через пять минут обоих ряженых вели прочь по коридору. А Иван Иванович с покрасневшим лицом остановился напротив меня.

— Благодарю, Григорий Романович. Если бы не вы, без крови не обошлось бы.

— Лучшее преступление — это то, которое удалось предотвратить, да? — улыбнулся я. — В лечении я предпочитаю тот же принцип.

Ребята рассказали, что случилось. Они ужинали в вагоне-ресторане и услышали, как Ксению грязно обсуждали за соседним столиком двое мужчин с корявым заграничным акцентом.

Лев Арасов тут же предложил им дуэль, но те внезапно ответили кулаком. Началась потасовка, в которой студенты-лекари быстро сдали позиции, но Ксения переломила ход драки бутылкой по голове одному из обидчиков.

Именно на этом моменте их застала транспортная полиция.

Иван Иванович проследил взглядом за уходящим патрулём, взглянул на документы «баронов». Нахмурился.

— Иван Иванович, можно задать вопрос? — спросил я.

Он кивнул.

— Почему вы решили, что виновники мои студенты?

Иван Иванович нахмурился ещё сильнее. Убрал документы в сумку, пошевелил усами.

— Ну… они побежали, Григорий Романович. Вот мы и…

— Понял, — кивнул я.

Ряженые с конвоем скрылись в дверях вагона. А с другой стороны показались студенты. Наконец-то я теперь знал, кого из них как зовут.

Первой важно вышагивала Ксения. Её зелёные глаза будто подсвечивались в полумраке.

За ней, глядя в окно, двигался рыжеволосый шустряк Савелий. Кажется, он дружил с куда более осторожным Антоном.

Лев Арасов был выше всех остальных, и потому его лицо выглядывало над макушками Ксении и Савелия. Мы встретились взглядами, и он кивнул. Надо понимать, в благодарность.

Последнего студента, Максима Прашкина, я заметил не сразу. Даже подумал, не спрятался ли он снова куда-нибудь, но затем его белокурая макушка мелькнула за плечом Арасова.

— Григорий Романович, как вы поняли, что они не из благородных? — торопливо спросил полицейский.

— Если дворяне ссорятся, как правило, дело заканчивается дуэлью, а не мордобоем.

Иван Иванович кивнул и некоторое время молчал. Но прежде чем студенты до нас дошли, добавил:

— Документы у них настоящие. И кинжалы тоже. Чуется мне: где-то в Хопёровке валяется пара настоящих немецких баронов.

— Хопёровка? — повёл я бровью.

— Ряженые там сели, — пояснил Иван Иванович.

И шагнул навстречу студентам.

Как я и говорил, последствия должны коснуться всех.

━─━────༺༻────━─━

Остаток пути мы ехали не хуже князей. В трёх купе первого класса, с лучшими яствами из вагона-ресторана.

Вино и трофейный шнапс я отдал полицейским под явное недовольство студентов. А вот виноград, булочки, отбивные и прочие радости желудка разделили поровну.

Правда, я лёг спать и свою часть почти не трогал.

К утру поезд остановился на железнодорожной станции Шахтёрск. Я сошёл со ступенек вагона и будто нырнул в облако, всё вокруг застилал густой туман.

Чуть дальше проглядывались очертания вокзала, на верхушке которого висели круглые часы. Сейчас семь часов двадцать минут. Поезд прибыл точно по расписанию.

Вслед за мной выскочила Ксения. Она обхватила себя за предплечья и поёжилась.

— Вот и приехали. — Следом спрыгнул на перрон Лев Арасов. Он тоже поёжился, поднял воротник и недовольно огляделся. — Надеюсь, за нами хотя бы прислали экипаж?

— Ага, два! — Рядом с ним спрыгнул рыжий Савелий Осипов. Он поморщился, шмыгнул носом и нахмурился ещё сильнее. — Тут гарью пахнет. И ещё чем-то.

— Это из-за шахт, — Антон Краснов высунулся из вагона, осмотрелся и осторожно по ступенькам спустился вниз, прямо у выхода.

— Что из-за шахт? — спросил у него Савелий.

— В Шахтёрске только около трети шахт ещё дают магическую руду в полную силу. Остальные уже истощаются, и рабочих переводят на добычу каменного угля, пыль которого разносится по ветру. Вот тебе и кажется, что пахнет гарью.

— Эй, умник! — Его ткнул в плечо последний студент, Максим Прашкин. Тот самый, что прятался от полиции напротив меня. — Отойди, а то дорогу загородил.

Антон шагнул в сторону, и Максим спрыгнул рядом. Мы наконец-то собрались полной командой, а через минуту поезд снова тронулся дальше по своему маршруту.

Мы же двинулись в туман. Разглядеть дорогу было тяжело, местности мы не знали, но нам повезло и скоро мы наткнулись на работника станции.

Это был хмурый мужик с распухшим лицом, в фуражке. Он поправил накинутое на плечи пальто, из-под которого выглядывал старый потёртый мундир железнодорожника, и поприветствовал нас:

— Ух-х, что-то сегодня похолодало с утреца. Да, господа? — заметил Ксению и добавил: — И дама… Дорогу ищите, надо понимать?

— Верно, — кивнул я. — Любезнейший, не подскажете, как добраться до фельдшерского пункта?

— Это в больничку, что ли? — шмыгнул носом мужик.

— Она самая, — буркнула Ксения. — И поскорее желательно… Я замёрзла.

— Ну ежели поскорее, — призадумался он, — то я могу Степана поднять. Он лошадок снарядит и вмиг вас домчит. Но это рубль будет стоить.

— Сколько? — ахнул рыжий Савелий. — Да таких цен даже в Петербурге нет!

— Ну так это в Петербурге, — пожал плечами рабочий. — А у нас Степан единственный извозчик остался покамест. Он теперь энтот… как его там? Мо… локалист, кажется.

— Монополист, — поправил его Лев.

— И откуда ж ты такие словечки-то знаешь? — буркнул Савелий.

— Так был у нас купец заезжий давеча, — объяснил рабочий. — Он и рассказал про энту… самую монополию. И про отсутствие каракурицы.

— Конкуренции, — снова поправил Арасов.

— Да-да, вот её самой, — кивнул рабочий. — И обмолвился как-то, мол, ежели один извозчик в доступности работает, то может и цену какую угодно заламывать. И никуда покупатель не денется. Придётся брать, что дают.

— Какой хороший купец, — ещё раз буркнул Савелий. — И чего он так разоткровенничался-то с вами?

— А, так ясное ж дело, — шмыгнул рабочий. — Пьяный был.

Студенты переглянулись и дружно хихикнули. Даже Савелий улыбнулся.

Рабочий добавил:

— А всё моя яблочная наливка. Она так языки развязывает, что, ежели компания соберётся, без драки не обойдётся. А ежели наедине вкушать, так тебе последний чужак душу вывернет, словно самому близкому другу.

— А это уже получается — вложение, — подметил Антон.

— Чогось? — заинтересовался рабочий.

— Не-не, — хмыкнул Савелий. — Хватит народ просвещать. Нам бы до фельдшерского пункта добраться, любезнейший.

— Будет вам рубль, — взял я слово. — Только давайте быстрее.

Сервис в Шахтёрске был, конечно, дорогой. В Петербурге извозчик в среднем стоил пятьдесят копеек, а на окраинах возили за тридцать.

Зато Степан, тот самый извозчик, уже через пару минут подкатил к нам открытую повозку, помог загрузить сумки и погнал лошадей в путь.

По обе стороны дороги из плотного тумана выглядывали двухэтажные дома Шахтёрска. Посёлок молчал. Только копыта стучали по слякотной дороге да поскрипывала повозка.

Лицо скоро стало влажным, ветерок холодил кожу. Грубые сиденья повозки тряслись на ухабах, сидеть было неудобно. Но Савелию, Антону, Максиму и Льву, которые разместились напротив, было ещё неудобнее — им едва хватало места. Ксения рядом со мной, похоже, тряски вообще не замечала. Она просто ждала, когда наконец-то доберёмся до места, и потирала руки от холода.

Я решил немного разрядить обстановку и спросил:

— Ребята, а почему вы побежали-то? Ну тогда, в поезде. От патруля.