Мертвец (ЛП), стр. 9

Ее глаза сверкнули и сузились, и было не похоже, что она флиртует. Она резко развернулась ко мне, и в ее глазах вспыхнула ярость. Я не знал, чего ожидать, поэтому, когда она толкнула меня обеими руками в грудь, я решил, что мне повезло.

— Я была на твоих похоронах, придурок!

Я быстро понял, что на ее лице отразились боль и гнев. Озадаченность была вполне объяснима. Но в то же время я почувствовал облегчение, как будто не только я нуждался в ответах.

— На моих похоронах...

Она пристально смотрела на меня, и ее взгляд из дружелюбного стал холодным.

— Все это время я думала, что ты умер. После всего, что случилось. А ты просто появляешься в капюшоне и подмигиваешь мне?

— Я... — У меня чуть не перехватило дыхание. Но я откашлялся. Стряхнул с себя это наваждение. Взял себя в руки. — Я не знал, — слабо возразил я.

Это заставило ее замолчать. Должно быть, она что-то прочла по моему лицу. Хотел бы я, чтобы она объяснила, что именно, потому что я понятия не имел. Я должен был сохранять спокойствие и держать все под контролем, как в фильме "Одиннадцать друзей Оушена". Но вместо этого я не знал, что и думать.

— Сколько я уже мертв? — спросил я, вспомнив тонкие плоские экраны в отеле и портативные экраны у бассейна. Даже новенький "Фиат" в трех метрах от меня.

Милена сглотнула. Ее гнев утих, сменившись коктейлем из ярости и сочувствия с капелькой удивления.

— Десять лет, — прошептала она.

У меня снова перехватило дыхание, что само по себе глупо, потому что на повышенных оборотах машина едет медленнее, чем на пятой передаче. Но я все равно споткнулся, охваченный тревогой.

Десять. Чертовых. Лет.

Я ущипнул себя. Перепроверил пульс. Определённо жив, и, скорее всего, это не сон. Я был мёртв десять гребаных лет, а мир продолжал жить без меня.

Внезапно у меня закружилась голова, и я упал на четвереньки. С трудом переводя дыхание, хотя был уверен, что мне всё ещё нужен кислород, я выдавил из себя слова.

— Моя семья?

Милена открыла рот. Ей, как и мне, было трудно говорить. Она поджала губы, решая, что ответить.

— Что с тобой случилось, Циско? — тихо спросила она.

Я хрюкнул. В нетерпении. В предупреждении. В отчаянии.

— Моя семья? — потребовал я.

Девушка медленно сглотнула.

— Ты не знаешь? — Она прикрыла рот рукой, и её глаза наполнились слезами. — Я была на их похоронах.

Глава 9

Мне потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться. Я не хотел, чтобы Милена помогала мне. На самом деле я не хотел ничего слышать. Ее просьбы зайти в дом остались без внимания. Я просто хотел сжимать свою голову, пока она не перестанет болеть.

В конце концов, что-то рациональное взяло верх над моим мозгом ящерицы. Я по-прежнему отказывался заходить внутрь и встречаться с ее дедушкой, но смирился с тем, что мне нужно немного отдохнуть. Пассажирское сиденье ее "Фиата" работало достаточно хорошо. Мы сели в машину и продолжили разговор.

— Это было через пару лет после того, как ты... умер, — медленно произнесла она. — Без тебя, Циско, все вышло из-под контроля. Им было тяжело. Особенно Селесте. Она едва не закончила среднюю школу. Даже когда она это сделала, она воздержалась от поступления в колледж.

Я слушал терпеливо, тихо, и на глазах у меня наворачивались слезы. Вот и все для юридической школы. Я нахмурился, грустный, но трезвый. Взял себя в руки. Намереваясь спокойно усвоить всю информацию до последней крупицы.

— Она только начинала двигаться дальше, — сказала Милена. — Не забыла, понимаешь? Но смирись. Она собиралась с силами и хотела снова пойти в школу. А потом...

Лучшая подруга моей сестры положила голову на руль. Ей было тяжело пережить это вновь.

— Что случилось? — строго спросил я.

— Кто-то вломился в твой дом, Циско. В дом твоей семьи, прямо через дорогу. Кто-то вломился в их дом и зарезал их всех. — Она снова заплакала, и я понял, что она давно не вспоминала об этой трагедии. — Говорят, это была резня.

Если я был мертв уже десять лет, значит, моя попытка спасти их запоздала на восемь лет. Какой же я был сын.

— Кто это сделал? — спокойно спросил я.

— Никто не знает.

Я стиснул зубы.

— Почему?

Милена замолчала, чувствуя, как нарастает эмоциональный накал.

— Никто ничего не знает, Циско. Но это напугало все сообщество. Я больше не могла здесь жить. Я сняла квартиру, даже если бы это означало, что мой дедушка остался здесь совсем один.

— Ты видел тела?

Девушка повернулась ко мне, на ее лице отразился ужас.

— Они были изуродованы, Циско...

— Ты видел тела? Я настаивал слишком настойчиво.

Милена сглотнула и покачала головой.

— Они сказали, что это были они. Их части. Но они опознали их. Власти хотели кремировать останки, но, знаешь ли, католики так не поступают.

Я кивнул. Мои родители пришли бы в ужас от одной мысли о кремации. По крайней мере, их последняя воля была исполнена. Чего бы это ни стоило. Вот он я, воскресший из мертвых, повелитель самой смерти, и я ничего не могу сказать о религиозном спасении. Какой из меня некромант, а?

Моей сестре было бы все равно, кремируют ее или нет. Она была такой же, как я. Поразмыслив, я решил, что, наверное, хорошо, что я не такой. Иначе я бы сейчас не сидел здесь.

— Где они? — прошептал я.

Я должен был отдать дань уважения. Я должен был... увидеть все своими глазами.

— На кладбище Святого Мартина.

Я поморщился. Это было местное кладбище в Маленькой Гаване. Мне было трудно представить, что место последнего упокоения моей семьи, это то самое кладбище, мимо которого я проезжал на велосипеде, задерживая дыхание. Невинные суеверия глубоко укоренились в моей душе.

— Это очень красивое место, — добавила Милена, видя, что я молчу. — Спокойное. Приятно видеть всю семью вместе. Всех четверых под раскидистым дубом.

— Всех четверых?

Она запнулась, не найдя слов.

— Ну, не совсем. Но твоя могила там, рядом с могилой Селесты. Твои родители купили все четыре участка после твоей смерти. Они надеялись, что однажды воссоединятся с тобой.

Я нахмурился. Вместо этого они ждали меня. Хотя мы умерли с разницей в восемь лет, я ничего не помнил об этом периоде, ничего не знал о загробной жизни и о том, что значит быть духом. Я знал, что у меня есть душа, что я нечто большее, чем плоть и кости. Я знал это всем сердцем. В конце концов, вся магия основана на этом факте. Но я понятия не имел, как выглядит эта сторона мира. Судя по всему, восемь лет опыта не сделали меня ни экспертом, ни даже новичком.

Милена прервала мои размышления.

— Я могу отвести тебя туда. Вообще-то, у меня есть немного времени до работы.

Я улыбнулся. Всегда задумчивая. Было приятно быть с кем-то, с кем у меня была связь в прошлом, пусть и слабая, но я не знал, смогу ли я посмотреть правде в глаза.

— Как-нибудь в другой раз, — сказал я ей.

Она кивнула, как будто поняла. Я пошевелил пальцами, раздумывая, с чего начать разговор. Общение потеряло свою привлекательность.

Милена полезла в свою сумочку. Это была огромная сумка, в которой, должно быть, было пять смен одежды. Она нашла салфетку и промокнула лицо. Гидротехнические работы были закончены. После некоторого молчания она спросила:

— Что с тобой случилось, Циско?

Я сразу понял, что вопрос назревает, но ответа по-прежнему не было. Вместо этого я тихо выдохнул.

Милена знала о колдовстве. Она никогда не была свидетельницей всего этого, но они с моей сестрой были лучшими подругами, и я делилась всем с Селесте. Моя сестра своими глазами наблюдала за моими тренировками, и у них не было секретов друг от друга. Милена знала об этом, но не принимала в этом участия. Я не думал, что мне стоит это менять.

— Я расскажу тебе, когда узнаю, — ответил я. Возможно, я бы не стал доводить дело до конца, но пока это было наполовину честно.