Мертвец (ЛП), стр. 8

Замечу, что преимущества анимизма не так-то просто объяснить. Это не та тема, о которой я могу поговорить по телефону с моей большой семьей на Кубе. Моя сестра никогда не возражала, но родители считали, что у темных искусств нет будущего. В конце концов, может, они и были правы. В конце концов, меня убили.

Я залпом выпил крошечный стаканчик воды и смял его в руках. Сожаления, не мой конёк. Я из тех, кто действует по наитию. Живу сегодняшним днем. И вот что я сейчас делаю: живу сегодняшним днем.

Один известный поэт однажды сказал: "Лови момент. Не надейся на завтра". Что ж, именно поэтому я здесь. Я выбросил стаканчик в мусорный бак, оставил на стойке чаевые и пошел дальше по улице.

За Флэглер-стрит магазины сменились многоквартирными домами и дуплексами, а затем и частными домами. Трещины на тротуарах, заасфальтированные подъездные дорожки, крошечные участки с несколькими машинами перед домом. Я и не заметил, как добрался до места назначения и оказался у сетчатого забора. Дом был в плачевном состоянии. Желтая краска на стенах облупилась. Решетки на окнах выгорели на солнце. Это был совсем не особняк Версаче, но это был мой дом.

Первое, что бросилось мне в глаза, это табличка "Осторожно, собака", прикрепленная к забору. У нас не было собаки, и я не видел ни одной в округе. Я нахмурился, вспомнив о своем отсутствии. У отца была больная спина, а мама и сестра не смогли бы отбиться от грабителя. Скорее всего, пока меня не было, они завели собаку для защиты. А еще более вероятно, что они просто повесили табличку в слабой попытке обеспечить безопасность.

"Мустанг", припаркованный на улице, тоже был новым. Неизвестно, кому он принадлежал, но он стоял вплотную к забору, как будто водитель был здесь хозяином. Моя сестра могла бы купить себе новую машину. Я заглянул внутрь. С зеркала заднего вида свисали женские трусики.

 Хм, нам с сестрой, похоже, стоит поговорить. Я покачал головой и улыбнулся, затем отпер калитку и подошел к двери.

Тут я понял, что у меня нет ключей. Но все равно по привычке похлопал себя по карманам. Входная дверь была открыта, но металлическая дверь с кодовым замком была закрыта и заперта, поэтому я громко постучал по ней.

— Угадай, кто, — нерешительно произнес я, решив, что это будет безобидная шутка.

 Да, плохая идея. У меня их полно.

 К двери подошел мужчина с выпирающим пивным животом, свисающим поверх шорт, и смерил меня презрительным взглядом.

— Que tu quieres [1]?

— Э-э... — я перешел на испанский. — Где Лидия Суарес? И Оскар?

 При упоминании имен моих родителей лицо мужчины не смягчилось.

— Кто?

— Хозяева этого дома, — ответил я, но тут же понял, что ошибся. "Мустанг" на улице, табличка с собакой... Мне не нужно было видеть бесстрастное лицо этого незнакомца, чтобы понять, что моей семьи здесь больше нет.

— Я не знаю, о ком ты говоришь, — грубо сказал он. — Это мой дом.

 Я молчал, переваривая новость. Кажется, я слегка пошатнулся.

 Куда пойти человеку, у которого нет дома?

Глава 8

Я был в шоке, когда вышел из дома. Не в унынии, не в ностальгии, а именно в шоке.

Мужчина с "Мустангом" и в трусах с зеркалом заднего вида был в моем доме, и мне хотелось сказать ему, чтобы он убирался, иначе я его заставлю. Мне было плевать, что он предъявит документы на собственность, я был готов проскочить мимо него, запереться в своей комнате и врубить рок.

Все еще не оправившись от потрясения, я поступил разумно и ушел. Может, было бы разумнее задать вопросы, но я поступил так, как поступил. Отдайте мне должное. Я всегда мог вернуться позже, когда успокоюсь.

Не зная, куда идти, я побрел по старому району, узнавая знакомые места, но замечая и множество изменений. Много машин, которых я раньше не видел. Новая крыша на доме Санчесов. Железные ворота на углу. Исчезнувшая пальма.

Постепенно у меня начало складываться ощущение, что это уже не мой район.

Вишенкой на торте стал совершенно новый стадион на месте "Оранж Боул". На месте знакомого ржавого "ведра", гладкое здание. Мое ржавое ведро. Такие вещи не меняются за один год.

Рядом со мной заурчал, открываясь, припаркованный "Фиат". Я никогда раньше не видел эту крошечную машину, и я имею в виду не то, что она стояла в нашем районе. Я имею в виду, что никогда раньше не видела эту модель. В машине никого не было, поэтому я развернулся и пошел дальше, и тут я увидел, как ко мне приближается фигуристая красотка.

Эта девушка была великолепна. Супермодель с латиноамериканскими чертами. Это не просто намек на большую попу, хотя у нее она была что надо. Она была невысокой, загорелой, с длинными прямыми волосами, уложенными как парик. Я не мога как следует рассмотреть ее фигуру, потому что на ней были свободные спортивные штаны, но по тому, как сидела ее блузка, было очевидно, что у нее большая грудь.

Но главной изюминкой этого ансамбля было ее лицо. Пухлые губы, родинка в стиле Мэрилин Монро слева над верхней губой и темно-карие глаза с такими же темными бровями, которые так и манили. Я не мог не восхищаться этой девушкой, несмотря на ее скромный наряд.

Она с любопытством смотрела на меня, пока шла навстречу. Я не сбился с шага, постарался не выказывать особого восторга и даже подмигнул ей, когда она подошла ближе. Это вызвало у нее недоуменную улыбку.

Я не знал, хорошо это или плохо.

Я шел дальше, слишком погруженный в свои проблемы, чтобы что-то предпринимать. По крайней мере, так я себе говорю. На самом деле я просто струсил и ничего не сказал. У этой девушки было лицо дивы. Для меня, прежнего (без мускулов), это было устрашающе. Мне нравилось притворяться, что я невозмутим, но на самом деле я был не таким уж невозмутимым.

— Франсиско? — раздался позади меня певучий голос. — Это ты?

Я резко обернулся, слишком резко, подняв левую руку, а правую сжав в кулак. Это был рефлекторный защитный жест, из-за которого я выглядел как придурок. Я не мог винить себя за то, что немного переполошился, но как отреагирует она? Девушка приподняла бровь, и недоумение на ее лице сменилось шоком.

— Это ты!

Она сделала несколько поспешных шагов в мою сторону. Я попятился и выставил руку, чтобы ее остановить. Я не знал эту женщину. Она увидела мою реакцию и застыла на месте. Шок на ее лице сменился облегчением, а затем страхом.

— Кто ты такая? — спросил я, оглядывая улицу в поисках опасности.

— Ты меня не узнаешь, Циско? — она слегка качнула головой, произнося мое имя, как это делают женщины в кино, когда хотят показать, что им что-то не нравится. Вот только в ее голосе не было ничего подобного, только легкая обида. — Милена. Лучшая подруга Селесты.

Все вернулось на круги своя. Моя сестра и Милена Фуэнтес были неразлучны. И теперь, когда она упомянула ее имя, все стало слишком очевидно. Я тут же расслабился.

Милена и Селеста всегда были немного полноваты. Никто бы не осмелился назвать их толстушками (особенно в моем присутствии), но никто не мог отрицать их природную красоту. У Милены была такая очаровательная улыбка, что она сводила мужчин с ума. Думаю, она была в меня влюблена, потому что я всегда их защищал. Но мы были на восемь лет старше, и я не гонялся за старшеклассницами.

Но сейчас с Миленой возникла большая проблема. Ей уже не шестнадцать. Девушка, стоявшая передо мной, похудела, но формы остались. Она округлилась и держалась как женщина, и выглядела совсем не такой невинной и застенчивой, какой я ее помнил.

Это определенно была лучшая подруга моей младшей сестры, но не та Милена, которую я знал.

— У тебя теперь грудь есть, — только и смог вымолвить я. Это верно. Циско Суарес может быть очень обходительным.

На ее лице мелькнула улыбка, но она тут же ее спрятала.

— Это первое, что ты заметил?