Мертвец (ЛП), стр. 52

Я чиркнул спичкой, привыкая к тусклому свету. По лицу текли черные слезы. Я бросил спичку на тела, и они вспыхнули. Я подбросил в огонь доспехи Тунжи. Его клинки и вещи тоже. Все это сгорит. Ничего не останется.

Обратный путь по заброшенной тропе Эверглейдс был не таким осмысленным. Звезды светили не так ярко. Я шел обратно к дороге и знал, что убил человека, который убил меня. Я знал, что отомстил за свою семью, отомстив тому, кто приказал их убить. Но все, о чем я мог думать, это последние слова Тунжи Малу.

Изначальное существо.

Я не хотел в это верить. 

 Глава 40

Шевалье сидел на крыше своего фургона, но спрыгнул, когда я вернулся. По его стоическому выражению лица и раскрашенному лицу было трудно что-либо понять. Судя по тому, как медленно он приближался, он был удивлен, что я все еще жив.

Мимо нас по дороге проехала одинокая машина, на мгновение осветив нас светом. Мы смотрели друг на друга, пока шум двигателя не растаял вдали, снова оставив нас в одиночестве.

— Вампир мертв? — спросил он.

Я схватился за раненую спину и кивнул.

— Тела?

— Сгорели, — сказал я. Катализатор должен был гарантировать, что от вампира и зомби не останется ничего, кроме пепла. Наши следы были четкими. Если повезет, или, может быть, с помощью Эвана Кросса, бандитские убийства будут возложены на исчезнувшего телохранителя.

— Насчет перемирия, — начал я.

Бокор улыбнулся. Быстрым движением он достал церемониальный нож, который держал в руке.

Я отступил на шаг.

— Вообще-то, я надеялся, что мы сможем продлить наш мир еще немного.

Жан-Луи Шевалье отвел руку назад и метнул нож. Я откатился в сторону и поднял щит.

Громкий вскрик был прерван глухим стуком. Нож пролетел мимо меня. Оно не предназначалось для удара. Я повернулся и увидел лезвие, воткнутое в деревянный уличный столб, а красивую ворону пронзило прямо сквозь ее пасть.

— У тебя был преследователь, — объяснил бокор.

В считанные секунды красивый блеск перьев поблек, и стал виден высохший трупик. Птица затвердела и высохла, выглядя так, словно умерла давным-давно.

Мы с Шевалье ошеломленно моргали.

— Одна из ствоих?

— Нет.

Он усмехнулся.

— Возможно, ты ошибаешься, Суарес.

Он развернулся и направился к своему фургону. Выехал на улицу Эверглейдс и уехал, не сказав больше ни слова.

Я не сводил глаз с птицы. Я не знал, что еще осталось сделать, чтобы расплатиться с бокором, но, возможно, он решил, что сначала мне нужно разобраться с кое-какими своими долгами.

И, возможно, он был прав. Я уже видел эту ворону. Она наблюдала за мной в доме Мартины. Выклевывала ей глаза. Оказалось, что это был зомби.

Он был искусно сделан, так что я его не заметил. Но дело было не только в вуду.

До того как я его развеял, ворона выглядела крепкой. Красивой. На нее наложили какое-то заклятие, чтобы скрыть гниение.

Я заметил и другие следы колдовства в кухне Мартины. Ее приспешники были спрятаны у всех на виду. С тех пор старушка научилась новым трюкам.

Я сжал челюсти, размышляя о том, что означала эта ворона. Мартина работала с Тунджи, но в конце концов стала обузой. Я не знал, причастна ли она к моей смерти, но были некоторые свидетельства того, что она оставалась моим союзником.

Я закрыл глаза и еще раз вспомнил последние мгновения ее жизни. Ее странные слова. Когда стало ясно, что я жив, а Тунджи убьет ее, она произнесла заклинание. Возможно, загадку. Ворона летает верно, всегда заботясь только о птичьем корме.

Могла ли она знать, что я буду видеть ее глазами?

Я держал птицу в одной руке. Прежде чем я успел вытащить нож, высушенная тушка рассыпалась в прах и кости. Большая часть останков выскользнула у меня из рук, но кое-что я все же подобрала. Особый интерес вызвала ржавая металлическая цепочка, намотанная на лезвие ножа. На моей ладони лежал кулон из чистого серебра. Я сдул мусор и открыл рельефное изображение Святого Мартина.

Подлая сучка.

Мартина помогала мне все это время. Даже умирая, она оставила загадочную подсказку в свой последний миг. Даже в свое отсутствие она оставила слугу, чтобы он нашел меня, следовал за мной и бдительно ждал, пока не настанет подходящее время, с призом в руках.

Мартина подарила мне этот кулон, когда мы только начали наше сотрудничество в области вуду. Она подумала, что это забавно, сходство имени Мартин с ее именем. Конечно, святой имеет гораздо большее значение. Мартин связан с верховным бароном, покровителем, от которого мы оба черпали свои силы вуду. Это был мой изначальный вудуистический фетиш.

Однако в данном случае кулон из стерлингового серебра имел другое значение. Обычно я терпеливый человек, но, учитывая обстоятельства, я запрыгнул в "Фиат" и помчался прочь.

После двух последних визитов на кладбище я не мог не бояться возвращения. Засады Святых Костей больше не должны были меня беспокоить (по крайней мере, какое-то время), но разговор с отцом, осознание того, что я натворил, потрясли меня гораздо сильнее, чем выстрелы.

У входа я миновал статую святого Мартина. У него было то же лицо, что и на моем кулоне. Несмотря на то, что кулон использовался в колдовских ритуалах, он был католическим символом. Моя мать была рада, что я его ношу. Я был уверен, что даже если бы моего тела не было в могиле, мать похоронила бы кулон вместе со мной.

На этом кладбище что-то было, и мне давно пора было выяснить, что именно.

На этот раз я пришел к своей могиле с лопатой. Никаких червей. Никакой магии. Иногда приходится делать все по старинке.

После нескольких часов раскопок лопата ударилась о мой гроб. Червь мог сообщить мне только о том, жив я или мертв. Я должен был понять, что он не мог видеть личные вещи. Семейные реликвии. Признаюсь, мне было любопытно.

Когда я открыл крышку, на единственной подушке лежал бычий рог. Он был коричнево-белым, с металлическими наконечниками на обоих концах. Он был бы совершенно обычным, если бы не позолота, покрывавшая его по всей длине. На драгоценном металле были выгравированы витиеватые пиктограммы предметов и фигур. Эти символы не поддавались объяснению.

Я ожидал увидеть музыкальный рог или что-то в этом роде. Действительно, любопытно. Кажется, есть поговорка о любопытстве.

Я нервно сглотнул и взял в руки Рог Покорения. Мне показалось, что он загудел.

Я вздохнул и уставился на большую кучу земли рядом с ямой в земле. Я знал, что смерть Тунжи не завершила мои дела, как бы мне этого ни хотелось. По крайней мере, я думал, что оказался в месте, где можно остановиться и перевести дух. Отражать. Я думал, что у меня будет время, чтобы собрать все по кусочкам.

Да, конечно. Моя жизнь была чередой незавершенных дел.

Никто не знал, на что способен Рог, но я понимал, что он таит в себе опасность. То, что я наконец-то нашел его, не означало, что неприятности перестанут ко мне цепляться. Скорее всего, Рог сам их притягивал. Разумнее всего было бы закопать артефакт и забыть о нем.

Я крякнул и положил Рог себе на колени. На его место на белой подушке я аккуратно положил кулон с изображением святого Мартина. Он должен был быть похоронен вместе со мной. Так, наверное, и было, пока Мартина не выкопала его и не спрятала артефакт. Я знал, что, раз я снова жив, моя мать предпочла бы, чтобы я оставил кулон себе, но я уже не был прежним. Мне нужно было похоронить старого Циско Суареса.

Теперь я был одиночкой. Преступником, использующим черную магию.

Да, всего несколько секунд назад я думал, что худшее уже позади. Но теперь я понимал, что все только начинается. Меня это устраивало. Может быть, пришло время сделать что-то хорошее для этого мира.

С моим неоднозначным прошлым и десятилетием дурных поступков мне было за что отвечать. Он ходит один, но у него всегда есть дом. Улицы Майами стали моим новым домом, и мне еще предстояло много пройти.