Мертвец (ЛП), стр. 7

Я задумался, не связано ли это с темной энергией в моей ауре. От этой мысли меня замутило. Я вылил черную воду из ванны, вытерся и завернулся в полотенце. Вытерев запотевшее зеркало, я представил себе нового, гладко выбритого Циско Суареса.

Это был я. Но в то же время не я.

Я выглядел по-другому. Дело было не только в том, что я набрал вес. Мое лицо осунулось. Я выглядел старше, если такое вообще возможно. Я точно не выглядел на свои двадцать четыре. Возможно, это оксюморон, но смерть действительно состарила меня.

Я оделся в единственную пахнущую потом одежду, которая у меня была, и задумался о том, сколько времени прошло с тех пор, как я умер. И тут меня накрыли мысли о реальной жизни. О социальных последствиях.

Что знала моя семья? Что они подумали, когда однажды я не вернулся домой?

(И что с того? Я все еще жил с мамой, папой и младшей сестрой. Судите меня.)

Но на ум приходили и более мрачные мысли. Например: если кто-то хотел меня убить, значит, моя семья тоже в опасности?

Мне нужно было их предупредить. Мне нужно было их защитить.

Отдохнув, я вышел из ванной с твердым намерением. И тут я увидел пьяную парочку, которая занималась сексом прямо на полу у двери.

Боже, они даже до кровати не добрались.

Девушка вскрикнула, заметив меня, и скатилась с партнера. Парень встал и, надо отдать ему должное, встал между мной и девушкой, прежде чем его взяло верх тщеславие.

— Кто ты такой? — спросил он, хватая с полки плюшевого мишку и прикрываясь им.

— А ты что здесь делаешь? — ответил я, пытаясь придумать оправдание.

— Я? Что ты здесь делаешь? Это моя комната! — Он развернулся. — Бренда, позови охрану.

Она забилась в угол, прикрывая обнаженное тело остатками одежды.

— Я вроде как голая.

— Ах да, точно.

Я поднял руки и отвернулся, изо всех сил изображая джентльмена.

— Успокойтесь, ребята. Может, это я во всем виноват.

— Может? — заорал мужчина.

— Хорошо. Определенно. Но что значит "это твоя комната"? Это комната Версаче.

Я попятился к дальней стене, стараясь держаться подальше от этой парочки и двери в спальню.

— Чувак, — сказал он, поправляя плюшевого мишку. — Ты что, сталкер? Это было много лет назад. Теперь здесь отель.

Выражение моего лица, должно быть, было бесценным.

— Нет, это... С каких пор?

— С год назад, идиот. — Мужчина подбежал к телефону, стоявшему рядом с кроватью, и нажал на кнопку. — Охрана?

Я подбежал к балконной двери.

— Кстати, об охране, — сказал я, выскальзывая наружу. — Небольшой совет: не забывай запирать двери на ночь.

И я убежал.

Глава 7

Майами-Бич, это остров. На самом деле это целый архипелаг. Многие об этом не знают. Даунтаун Майами расположен на побережье, а между ним и пляжем находится залив Бискейн. Всем знаком вид на центр города с дамбы Макартур, автомобильного моста, соединяющего два района.

Именно на этот вид я смотрел из окна автобуса, когда пересекал дамбу. Да, я пользовался общественным транспортом. Вы можете подумать, что для меня это был не самый гламурный день, но я привык к автобусу. Моя семья была очень бедной.

При виде небоскребов, залитых солнечным светом, я улыбнулся. Сам не знаю почему. Я видел их бесчисленное количество раз, но понял, что на этот раз мне повезло.

Я был мертв. Судя по всему, уже год. Столько времени прошло. Столько всего могло измениться.

Стремление найти свою семью отошло на второй план. Я понял, что им больше ничего не угрожает. Время для этого давно прошло. Теперь я просто хотел узнать, знают ли они, что со мной случилось. Будут ли они рады снова меня увидеть.

Конечно, будут, верно? Но тут все немного сложнее. (Как и всегда в семье.) Родители были немного разочарованы во мне как в первенце. Я был первым в семье, кто получил высшее образование, но упустил эту возможность, бросив учебу после двух лет обучения в муниципальном колледже.

Я был никудышным студентом. Меня не интересовали банальности вроде академических дисциплин. Поэтому я много читал. Романы, комиксы, все, что требовало воображения. Я использовал этот опыт, чтобы вообразить что-то большее. Быть открытым для невозможного. И когда я нашел это волшебство, мне показалось, что оно всегда было частью меня.

К счастью, моя сестра пошла по другому пути. Селесте знала о моих способностях, но она работала над учебниками с большей самоотдачей, чем я когда-либо. Она собиралась поступить на юридический факультет. Я гордилась ею. Наши родители, конечно, тоже, но я всегда чувствовала, что подвожу их.

Честно говоря, я не всегда уважал их так, как следовало бы. Вся эта история с черной магией привела меня в замкнутый круг. Я как бы закрылся от них. Не уделял им должного внимания. Дома у меня никогда не было сумасшедших отношений, но постоянное разочарование может все испортить. Я задавался вопросом, к чему может привести исчезновение на целый год.

Автобус проехал мимо центра города и направился по Флэглер-стрит. Майами расположен в виде единой системы, улицы тянутся с востока на запад, а проспекты - с севера на юг. Флэглер-стрит, это сердце Майами. Нулевая улица. Северная 1-я улица находится над ним, а Южная 1-я улица - под ним. Это не значит, что это лучшая часть Майами, но все же это Майами.

Мы проехали мимо всех обветшалых торговых центров и "меркадито". Это была Маленькая Гавана, и это была моя остановка. Я позвонил и с тяжелым вздохом вышел из автобуса.

Я пошел по тротуару. (Здесь не было розового цвета) Проходя мимо почтового ящика, я опустил в него бумажник Роберта Грина. Оно не было заверено, но я надеялся, что почтальон будет в настроении сделать доброе дело.

На углу было небольшое кафе. Никакого интерьера, просто бар с окнами, тянущийся вдоль тротуара. Старики и дельцы уверенно опирались на прилавок, смеялись и обсуждали местную политику. Кто был коррумпирован, чьи родители были настоящими кубинцами, даже упоминался Кастро. Всегда ходили разговоры о Фиделе, но теперь они называли его брата Рауля эль президенте. Я предположил, что старый диктатор, наконец, покончил с собой, когда я сам был уже мертв. Я подумал, не пили ли мы пиво в аду. Я замолчал, нахмурившись, осознавая происходящие перемены.

Когда я встал, до меня донесся аромат маринованной говядины и поджаренного хлеба. Он был сразу узнаваем. В животе у меня заурчало. По какой-то причине я почувствовал зверский голод. Я опустил голову, вытащил небольшую пачку наличных и подошел к прилавку на тротуаре.

Я сделал заказ.

— Только в кафе и только на сковороде, пожалуйста.

Пожилая дама улыбнулась и поставила передо мной чашку кубинского кофе. Его подавали в крошечных одноразовых стаканчиках, как будто в них клали кетчуп.

Если когда-либо существовал настоящий нектар богов, то это был именно он. Это не американский кофе и уж точно не типичный эспрессо из "Старбакса". Кофе по-кубински темный, крепкий и горький. Добавьте чертову уйму сахара и размешивайте, пока сверху не поднимутся густые сливки, и в бумажном стаканчике не получится "молния". Это облегчило ожидание.

Когда принесли мой сэндвич, я была на седьмом небе от счастья. Сэндвич с маринованным стейком, заправленный соусом, потому что это мясо, и его нужно попробовать на вкус. Для придания аппетитности в него добавляют картофельные палочки. И хлеб... Кубинский хлеб, это произведение искусства. Внешне он похож на французский хлеб, только более мягкий. Внутри все совсем по-другому. Он более легкий, пушистый и мягкий на ощупь, идеально подходит для формования сэндвичей на прессе. Если оставить его на открытом воздухе, он зачерствеет за две минуты, но мой сэндвич пролежал недолго. Это было так вкусно, что я понял, что больше не мертв. Да, это был настоящий экзистенциальный опыт.

Я достал бумажный стаканчик в форме конуса из диспенсера на стене и наполнил его водой из кувшина. Мне нужно было очистить свою палитру и переварить. А может, я просто тянул время. Отведать что-нибудь знакомое, вроде этого блюда, было невероятно приятно. Я отчаянно хотела снова оказаться в компании своих родителей и младшей сестры. Но, столкнувшись с такой возможностью, я понятия не имела, что им скажу.