Мертвец (ЛП), стр. 30
Я полез в карман и достал пачку купюр.
— Сколько я тебе должен?
— К черту это, Циско.
Я отсчитал тридцать семь баксов. Чуть меньше его обычной платы. В пачке купюр была записка, написанная розовым почерком Милены. И ее адрес.
— У тебя есть компьютер, на котором я могу кое-кого найти?
— Конечно, есть. — Каспер достал плоский телефон. Большой, тонкий, полностью стеклянный. За несколько минут он составил для меня карту Мидтауна.
— Надо и мне такой купить, — с восхищением сказал я. Будущее уже наступило.
Каспер хлопнул меня по плечу.
— В бегах, а все, о чем ты думаешь, это как бы урвать кусок пожирнее.
— Эй, она подруга моей сестры. — Я нахмурился. — Была.
Байкер нервно заерзал.
— Черт. Я мудак. Прости, что напомнил.
Значит, он тоже слышал о том, что убили мою семью.
— Забудь. Ты и так слишком много для меня сделал. Я у тебя в долгу.
Он решительно покачал головой.
— Ни в коем случае. Это за счет заведения, бро. В память о старых добрых временах.
— Ты же знаешь, я ненавижу благотворительность, — сказал я ему. — Я должен как-то отплатить тебе.
Мой друг посмотрел мне в глаза. В его взгляде не было ни намека на легкомыслие, философию или его обычное поведение.
— Ты можешь отплатить мне тем, что будешь держаться подальше от меня и моего магазина. Ты теперь на коне, Циско, а это уже не по моей части. Я не хочу, чтобы ты снова сюда заходил. Если эта краска тебя не защитит, то ничто не защитит.
Добро пожаловать: вымотался. Каспер открыл дверь на улицу. Я подождал минуту, глядя, как мимо проезжает машина, а мой друг не мог посмотреть мне в глаза. Я не мог его винить. Выйдя на тротуар, я сказал:
— Ну и ладно. Здесь все равно нет "Короны".
Каспер выдавил из себя улыбку. Затем он закрыл дверь и запер ее на засов.
Глава 25
Моя угнанная машина все еще стояла на тротуаре, но заднее стекло было разбито кирпичом. Кармическое возмездие за незаконную парковку. Вот только карма настигла не того парня. В какой-то момент старик, у которого я угнал машину, должен был ее вернуть. Мне было неприятно это осознавать, но я ничего не мог поделать. Я уже сполна получил по заслугам.
На этот раз я выехал на шоссе I-95 и направился на север. Уже было довольно поздно, и машин на дороге почти не было. Не успел я опомниться, как оказался в районе, которого раньше не видел: в Мидтауне Майами, фешенебельном новом районе.
Милена не шутила, когда говорила, что живет неплохо. Не поймите меня неправильно, она не была богатой. Но это были роскошные кондоминиумы в высотных зданиях, чистые улицы, торговые центры и модные рестораны. По мне, так это и есть настоящая жизнь.
Я припарковался в квартале от ее дома, в большой стеклянной башне. Мраморный вестибюль впечатлял, а вот охрана нет. Я молча прошел мимо стойки регистрации. Я понял, что выражение лица может быть не менее действенным, чем ключ от квартиры: веди себя так, будто ты здесь свой, и люди не будут задавать вопросов.
Поднявшись на лифте на восемнадцатый этаж, я постучал в ее дверь. Милена открыла в длинной черной футболке. Из-за ее невысокого роста футболка была похожа на платье, но висела слишком высоко на широких бедрах и едва прикрывала нижнее белье.
Отец небесный! Если секунду назад я чувствовал себя мертвым, то теперь я был жив как никогда.
— Циско? — спросила она по-домашнему. Не сонно для этого было еще рано, а расслабленно.
— Привет.
— Ay dios mío [6]! — воскликнула она, заметив мою некогда белую майку. Там, где не было засохшей крови, виднелись грязь и желтые пятна неизвестного происхождения, а также множество прорех и дыр. Она затащила меня в квартиру. “ты в порядке?
— Ты одна? — спросил я, нервно оглядываясь по сторонам.
Она кивнула.
— Дай-ка я на тебя посмотрю.
— Нет, — сказал я. Милена проигнорировала мои протесты и стянула с меня футболку. Думаю, на самом деле она разорвала ее еще больше.
— Что с тобой случилось?
— Я в порядке, — подчеркнул я. — По крайней мере, часть этой крови не моя. А царапины и синяки выглядят просто ужасно.
Милене пришлось убедиться самой, но даже зашитая пулевая рана не выглядит слишком страшно. Она кивнула, обеспокоенная, но довольная. Когда ее волнение улеглось, она приподняла бровь. Вместо того, чтобы беспокоиться о моем здоровье, у меня сложилось впечатление, что она проверяет меня. Я не мог ее винить. Я был тем же Циско Суаресом, которого она помнила, только накачанным. Я вдруг понял, что она была сексуальной девушкой, и мы оба были полуголыми. Я отвернулся.
— Мне больше некуда пойти, — сказал я удрученно. Мне было больно это говорить. Больнее, чем я думал. Я имею в виду, я знала, что я, по сути, бездомная, но сказать об этом вслух было для меня тяжелым ударом. За десять лет так много изменилось. У меня больше не было места в этом мире.
— Ты можешь переночевать здесь, — сказала она без тени волнения. — Столько, сколько тебе нужно.
Я покачал головой.
— Я не могу так с тобой поступить. Мне просто нужна одна ночь на твоем диване. Еще один день, чтобы во всем разобраться.
Я выхватил у нее свою рубашку и попытался сложить ее. Она не поддавалась. С третьей попытки я просто бросила её на пол. В большой гостиной были высокие потолки и просторный балкон. Все было прибрано, и моя потрепанная одежда, да, черт возьми, и само мое присутствие, казались нарушением закона.
— Милена, у тебя здесь очень мило. Ты можешь себе это позволить?
Она застенчиво улыбнулась и кивнула.
Селесте и Милене всегда было уготовано светлое будущее. Я был достаточно глуп, чтобы думать, что я тоже такой, но это другое дело. Селесте и Милена были отличными ученицами. Умные дети. Все, о чем только могут мечтать родители (или, в ее случае, бабушки и дедушки).
— У тебя действительно получилось, да? — Спросил я с восхищенной улыбкой. Милена бросила на меня озадаченный взгляд. — У тебя с Селесте всегда были большие мечты. — Она внезапно отвернулась. Меня это тоже поразило. — По крайней мере, у одной из вас это получилось, — поправился я. Циско Суарес, зануда.
Я подошел к дивану. Мое лицо напряглось, и я боролся с желанием расплакаться. Сдаться. Мужская гордость боролась с не очень мужественной борьбой. Я сел, чтобы выиграть время и прийти в себя.
Это я отнял у Селесты ее мечту. Все ее обещания развеялись в клочья из-за черной магии.
Милена некоторое время молчала. Затем она села рядом со мной и обняла меня за плечи. Я вздрогнул от ее прикосновения. Сначала. Не то чтобы мне это не нравилось Просто я к этому не привык. Мне было странно иметь связи в этом мире. Часть старого, часть нового. Но это что-то значило. Люди созданы для общения. Я искренне в это верю.
— Иногда, — задумчиво начала Милена, — детали не имеют значения. Прошлое. То, что мы делаем. Случайные вещи, которые происходят. — Она вздохнула. Было очевидно, что она думала о Селесте всякий раз, когда я был рядом. Я ненавидел себя за то, что причинил ей эту боль. — Циско, что бы ни случилось, что бы ты ни сделал, все в порядке. Я вижу, как тебе тяжело, но... все в порядке.
Я снова отвернулся. Что она знала? Но я понял, что был единственным, кто больше не знал, как быть человеком. После смерти я бросил семью и друзей. Мама, папа и Селесте тоже умерли. С этим пришлось столкнуться Милене, а не мне. Она была той, кому нужно было двигаться дальше и принимать трудные решения.
Раньше я думал, что я умнее всех остальных. Даже лучше. Я не был странным, они были шутами. Я был прирожденным магом, что только укрепляло эти убеждения. И это отдалило меня от моей семьи. Не важно, насколько сильным или опытным я стал, я не смог спасти их. Я не смог спасти себя.
Я бы отдал все, чтобы вернуть их. Свою магию. Даже свою жизнь. Только бы они могли жить.
На глаза навернулись слезы. Я вытер лицо и сжал челюсти, молча ругая себя. У меня не было времени на слабость. Мне потребовалась вся моя концентрация, чтобы сдержать эмоции. Это был глупый момент, и я ненавидел его, но я победил.