Митяй (СИ), стр. 21

— Здрасьте, Тихон Лукич, — протараторила она скороговоркой, стрельнув в меня любопытными серыми глазищами.

— Здравствуй, Наташа. А Зинаида Михайловна в школе?

— Ага, — кивнула она, махнув рукой на дверь, из которой только что выскочила, — в классе. Простите, мне бежать пора, меня за олифой отправили, — и она рванула по коридору в сторону выхода, еще раз стрельнув в меня взглядом. Красивая девчушка. По-детски угловатая. Но то пока. Вырастет настоящей красавицей.

— Здравствуйте, Зинаида Михайловна, — Лукич постучал костяшками по дверному косяку, заглядывая в класс.

— Здравствуйте, Тихон Лукич, — радостно улыбнулась агроному Зинаида. — Дима⁈ — радость тут же сменилась тревогой, — что-то случилось⁈ — нахмурившись, она переводила взгляд с меня на Лукича и обратно. И вместе с ней, но уже с интересом, нас разглядывали два угвазданных краской похлеще Наташи паренька и еще одна девчушка в линялом стареньком платье, явно ей маленьком.

— Нет-нет! Что Вы! — поспешил успокоить ее агроном. — Просто, вот, хочу забрать у вас до завтра Дмитрия.

А дядя умеет договариваться. Сразу в лоб и главное все понятно. Вон у тети глаза под косынку поползли:

— Как забрать⁈ Это еще почему⁈

О! Знакомые интонации. Давай, товарищ агроном, переходи к делу. А то женщина сейчас разорвет тебя за любимого племянника на тысячу маленьких агрономчиков.

— Да, понимаете, Зинаида Михайловна. У меня в девятке сейчас трактористом Лешка Волохов. Хороший парень, но молодой совсем. А тут уборочная. И послать туда некого.

Какой далекий заход. А главное до чего информативный. Зинаида, прям, прониклась сразу.

— Эээ, — протянула родственница, пытаясь переварить, что ей хотел сказать Лукич, — это понятно. Вернее, ничего не понятно. А причем тут Дима⁈

— Так, трактор в девятке встал. И в шестой «тройка». Но туда Лопатин уехал.

Нет, надо брать дело в свои руки. Иначе Лукич мне тетку сломает. У нее вон глаза уже к носу съезжают. Шучу, конечно. Но не очень, чтобы очень. Как говорится: «В каждой шутке, есть доля шутки».

— Т-теть Зин, — влез в разговор я, а то с агрономом каши не сваришь, — просто Т-тихон Лукич п-попросил меня помочь ему с т-техникой. Ну, я согласился, если, конечно, ты не п-п-против.

Кажется, лучше бы Лукич договаривался. Есть мнение, что после моего выступления ситуация только усугубилась. И будущие одноклассники уже ехидненько так посмеиваются. Или это они на мое заикание среагировали?

— А ты разбираешься в технике? — она посмотрела на меня ничего непонимающим, каким-то беспомощным взглядом. Я кивнул. А Лукич радостно возвопил:

— Так в том-то и дело! Он же мне мою красавицу починил! Выручил прямо! А то ж я думал, не попаду сегодня в девятку-то! Лопатин в шестой бригаде! И Андреич уехал на дальнее поле!

— Ну, если так, — неуверенно согласилась Зинаида и, вдруг, всплеснула руками, — а покушать⁈ Ты хоть обедал⁈

— Не надо, не надо! — мельницей замахал руками агроном. — Накормим! Борщ, каша, мясо. Все как полагается.

— Хорошо, — наконец, сдалась тетка. — Только под Вашу ответственность, Тихон Лукич.

— Конечно, — глаза агронома искрились счастьем.

— Дима, слушайся товарища Нефёдова, — она строго сдвинула брови, взглянув на меня. — И заедь домой — переоденься. Фуфайку возьми, ночью холодно уже.

— Ага, — кивнул я, нервно переминаясь с ноги на ногу. Неудобно перед ребятами. Указания, будто я несмышлёныш какой.

— Ну, мы пойдем, — расплылся в улыбке агроном, натягивая на потную шевелюру матерчатую кепку. Когда он ее снять-то успел? Он еще раскланивался с Зинаидой, а я уже выскочил на крыльцо, едва не столкнувшись с Наташей.

— Осторожней! Глаза дома забыл⁈ — сердито насупилась она, прижимая к груди бутылку с олифой.

— Извини, — буркнул я, бочком протискиваясь мимо неё. Не, Митяй, мы с тобой каши не сварим, если ты от девчонок будешь так шарахаться. Ничего, и этим вопросом займемся. Как там в песне? Не надо печалиться, вся жизнь впереди, вся жизнь впереди, надейся и жди.

Мы не будем надеяться и ждать! Мы будем сами ковать свое счастливое будущее! Во! А может мне в парторги пойти? Вон как завернул, аж сам вдохновился! Посмотрим. Поживем — увидим. Пока еще ничего не понятно. Но уже очень интересно!

Заскочили к нам. Особо с гардеробом заморачиваться не стал, в чем ходил по воду, в том и поехал. Взял только теткин фофан — тут она права — ночью уже прохладно. Носки шерстяные еще. Ботинки сменил на калоши. Да краюху хлеба зажевал на ходу. Вот собственно и все мои сборы. Надеюсь, кормить там будут, потому как жратеньки уже хочется. У меня так-то молодой растущий организм.

В общем, прыгнул я в агрономскую «Победу» и помчались мы по просторам Алтая.

Можно было бы долго расписывать красоты местной природы. Но не буду. Потому как красот было не так уж много. Поля да небо. Уже через пять минут эти пейзажи примелькались до оскомины.

— А ты чего от Андреича-то хотел? — поинтересовался вдруг Лукич. Есть люди, у которых потребность в общении заложена в гены. Наш агроном, похоже, из таких. Патологически не может молчать.

— На счет досок, — оптимистично, уверенно и звонко, как и положено пионеру, ответил я. — Доски мне нужны.

— Зачем? — удивился Лукич.

— Вы у тетки туалет видели?

— Да как-то не обратил внимания.

— Вот. А там все печально. И забор тоже обновить надо. Баню поставить хочу. Т-так что стройматериал нужен. Но сначала доски. П-пока мы с тетей Зиной в нужнике не утонули по недоразумению, — выпалил я и замер.

Длинную и сложную фразу я выдал почти без запинки, не заикаясь. Лишь в двух местах споткнулся. Это что получается? Чем больше сливаются Сергей Пахоменко и Митяй Жуков, тем меньше нарушений речи? Контузия, выходит, тут ни при чем? Ну, если логически рассуждать — так оно и есть. И только когда волнуюсь, как в школе только что, дефект усиливается.

Лукич моей заминки не заметил:

— Вон чё, — скосил он на меня изумленный взгляд. Может быть, если бы мы не ехали на той самой машине, которую я буквально только что починил, агроном меня бы и обсмеял. Но тут видно было — отнесся серьезно. Хоть и непривычно ему это. Непонятно. — И баню сам ставить будешь? Справишься?

— Да дело нехитрое. Только не в этом году уже, наверное. Школа скоро начнется. Учеба.

— А учишься как?

— Неважно, — скривился я. Учился я, действительно не очень. И то я, который Серега, и тот, который Митяй глубиной знаний и усидчивостью своих педагогов не радовали. Но сейчас я был намерен ситуацию изменить в корне. Шанс на вторую жизнь надо использовать на всю катушку. Впрочем, я это уже говорил. Но повторять время от времени надо. Чтобы не давать себе расслабляться.

— А что так? Парень ты вроде серьезный?

Это ты меня, дядя, еще не знаешь.

— Ленив и непоседлив. Усидчивости не хватает, — щеки пионера Жукова залились стыдливым румянцем. — Но я над собой работаю! — звонким, как горн, голосом возвестил я. — Этот год без трояков закончу. Честное пионерское! — я подумал и добавил, вскинув, в забытом давно жесте, руку. — С салютом!

Агроном удивленно крякнул. Я думал, он засмеётся, услышав в моих словах иронию. Нет. Принял всё за чистую монету. С такими вещами, похоже, в это время еще не шутят.

— Насчет досок не знаю, — задумчиво покачал он головой, — поговорю с Андреичем. А вот с туалетом, если с месяцок потерпите — решим вопрос. И что Зинаида сама-то не пришла? Давно бы все сделали ей.

— Женщина, — махнул я рукой, — еще и в школе вся.

— Это да, — снова крякнул Лукич, не переставая удивляться.

— А как решите-то?

— Что решим?

— Ну, Вы только что сказали — потерпи с месяцок — решим вопрос.

— А-а, — усмехнулся в усы агроном, — так бригады начнем с участков снимать, и туалеты оттуда вывозить станем. Один, какой получше, вам и закинем.

Так себе идея. Знаю я гегемонов — сам такой. Мы с теткой потом этот сортир до пришествия антихриста отмывать будем.