Митяй (СИ), стр. 53

На улице совсем потеплело, и с неба посыпались первые редкие, но довольно крупные снежинки. Людей видно не было, все сидят по домам. Только у языкатого дядьки Вовки Панкратова в сарайке горел свет. Опять что-то мастерит. Рукастый мужик, болтливый только, как оказалось.

Фонарь на нашем повороте не светил. Зараза! Или лампочка сгорела или опять разбили. Руки-ноги бы повыдергивать, кто такой фигней занимается! Детвора, блин! Весело им, с каким хлопком лампочка бьется!

Спасла меня снайперская чуйка старшины Пахоменко не иначе. Затылок пронзило знакомое, въевшееся в кровь с войны ощущение опасности. Каким-то звериным пятым чувством я понял, что сейчас меня будут убивать.

Из-за присыпанного снегом у соседского забора штабеля брёвен метнулась тёмная тень, тускло мелькнул стальной отблеск ножа. Я успел извернуться змеёй, уходя от удара, но все равно бок обожгло болью. Снизу под лопатку метил гнида! Но, похоже, лезвие скользнуло по ребрам.

— Это тебе за брательника, сука! — выдохнул мне в лицо перегар перемешанный с вонью гнилых зубов Копыто. Его белые от ненависти глаза, казалось, готовы были меня испепелить.

Ухватив сжимающую нож руку, я попытался свалить его ударом в челюсть. Да куда там! Слишком не равны силы, все-таки в таком возрасте три года разницы это существенно. Оставалось только вцепится ему в руку, чтобы не дать себя подрезать. Но надолго ли меня хватит? Чувствую, как набухает теплой влагой одежда слева. Плохо. Он и так сильней, а я еще и кровь теряю. И главное, выхода никакого нет.

— На помощь! — успел крикнуть я и получил головой по носу. Рот наполнился солоноватой кровью.

— Заткнись, сука! — прошипел Копыто. — Мочите его, пацаны!

В голове раздался звон, в глазах помутилось, руки разжались. Если бы не шапка, наверное, этот удар проломил бы мне череп. Но, в принципе, какая уже разница? Не сейчас, так минутой позже. Падая, я как сквозь вату чувствовал сыплющиеся на тело удары. Острая боль еще раз обожгла тело, и я провалился в темноту, успев краем уплывающего сознания подумать: «Сука, в третий раз! А жить-то как хочется!».