Митяй (СИ), стр. 20

Мы прошагали в самый конец коридора, где рядом с высохшим фикусом обнаружилась дверь с табличкой «Не влезай, убьёт» и ниже — череп, пронзённый молнией.

— Детский сад, — пробурчал Лукич, увидев табличку, и, сняв с гвоздика ключ, открыл каморку.

Ха! Да это же радиорубка! Надо с этим Васькой задружиться! А вон та штука с кучей ламп мне очень знакома. Зуб даю, местный Маркони усилок паяет. Вот только для чего? Вряд ли тут в совхозе в это время нормальные инструменты есть. Да и вообще в СССР. На Западе-то да — первый Лес Пол, если не ошибаюсь, в пятьдесят втором появился.

— Смотри, что надо тебе, — агроном по-хозяйски махнул рукой на стол, заваленный лампами, конденсаторами и прочими диодами. Ой, сколько тут всего мне надо, ты даже не представляешь, товарищ агроном! Но об этом я потом лучше поговорю с хозяином этого Клондайка. В нагромождении радиодеталей я откопал нужную мне отвёртку. Не очень тонкую, не очень толстую — в аккурат под жиклёры.

Хотел взять тоненькую медную проволоку, если что внахалку почистить. Но вовремя вспомнил, что металлом колупать их всё-таки не рекомендуется. Не получится продуть — пущай Лопатина ждут. А то повесят тётке на шею этот карбюратор, вовек не рассчитаемся. Кто знает, сколько он сейчас стоит? Да сколько бы ни стоил, оно нам надо⁈

Чтобы выкрутить жиклёры, пришлось помучиться. Забились, закисли. Но я справился. Продували их вдвоём. Я прижимал шланг — Лукич качал насос. Шло, прямо скажу, хреново. Пришлось опять идти в контору, брать у Людмилы бутылку керосина, отмачивать, потом снова продувать. Агроном уже, кажется, потерял надежду сегодня попасть в девятку. Кстати, что за девятка? Интересно.

— Т-т-тихон Лукич, а что за д-девятка-то? — спросил я, аккуратненько устанавливая детали на место.

— Девятая бригада, — флегматично ответил тот. — Дальняя. Девятая и одиннадцатая. Две бригады у нас самые дальние. Андреич в одиннадцатую поехал, а мне в девятую надо. У них трактор встал. В шестой — «тройка», в девятке — трактор. Загубим уборочную! Как есть загубим! — В его голосе не было страха. А вот боль за гибнущий урожай была.

— Т-так, а вы тут при чём? Вы же т-трактор не п-п-почините?

— Трактор не починю. А трактористу… — он посмотрел на меня и исправился: — А тракториста работать заставлю.

Я закрутил последние болтики. Вернул на место шланг подачи, затянул хомут.

— П-пробуйте, Т-тихон Лукич.

Не веря в успех, агроном уселся за руль. Поворот ключа. Стартер зажужжал и… ничего.

— Вы п-педальку п-покачайте, — посоветовал я. — Т-только без фанатизма. П-пару-тройку раз. А то зальём свечи.

Лукич послушался. Ещё один поворот ключа. Стартер натужно взвизгнул, провернул коленвал раз, другой. Мотор чихнул, выплюнул из выхлопной трубы сизое облачко дыма, потом ещё раз чихнул и вдруг подхватил! Заурчал ровно, басовито, как сытый кот. Агроном замер, боясь пошевелиться, словно от резкого движения двигатель мог снова заглохнуть. Потом осторожно газанул. Движок отозвался бодрым рыком, без провалов и чиханий.

— Завёлся, — со счастливой улыбкой выдохнул он. — Митька! Да ты! Ты же! Да ты же золото! Руки! Руки золотые! — Он притянул меня к себе за плечи и взлохматил мне волосы. — Да что же вы все мне причёску-то испортить норовите⁈ — Спасибо! От всего совхоза спасибо! — Ага, спасибо. Спасибо много, в карман не положишь. Вы мне лесом дайте, стройматериалами. Мне сортир сколотить надо, баньку поставить. — Ну, всё! Я в девятку! — Лукич со счастливой улыбкой уже сидел за рулем. Хлопнула дверца, и «Победа» рванула с места. Я снова остался один.

Вот она, человеческая благодарность! Легка и неосязаема, как утренний туман.

«Победа», проехав метров пятьдесят, резко тормознула и сдала назад, вернувшись ко мне. Открылась форточка, и я снова увидел переполненное счастьем лицо агронома:

— Слышь, Димка, а ты в тракторах разбираешься?

— Ну… — я не успел закончить, Лукич скомандовал:

— Садись! Со мной поедешь!

Признаюсь честно, я ошалел. Не, ну нормально! Зашибись, сходил за водой. Под алкаша попал. От милиции люлей получил. Машину агроному починил. А теперь, вместо того чтобы наградить сознательного пионера путёвкой в «Артек», меня тащат куда-то, куда Макар телят не гонял. А главное, мне-то оно на кой чёрт? Я-то рассчитывал по-лёгкому подсобить агроному, выбить под это дело нужные ништяки и слиться в туман. А тут…

— Т-так тёть Зину я ж не п-предупредил.

Не, Серёга Пахоменко быстро бы отбрехался от такого левого захода, но я-то не он. Я-то вообще теперь не пойми кто!

— Заскочим в школу. Сам с ней поговорю. Поехали⁈ С ночёвкой! Картошечки напечём вечером в углях! — с интонациями змея-искусителя продолжил меня соблазнять на детский труд коварный Лукич. — Только одеться тебе потеплей надо. Хотя найдём там фуфайку.

— Д-домой заедем. П-переоденусь, — недовольно буркнул я, садясь на переднее сиденье.

— Заедем. Конечно, заедем! Что ж не заехать, если есть на чём! — радостно огласил хитрый агроном, газуя в сторону теперь уже и моего дома.

А у меня, несмотря на хмурый вид, душа пела и плясала. Эта поездка, если получится все как надо — подарок судьбы. На пупу извернусь, а трактор запущу. Только хитро надо как-то, чтобы с местными работягами не поссориться. Зато перспективы какие! Это ведь можно будет у тетки на шее не сидеть. Договорюсь на счет подработки.

Денег много вряд ли заплатят. На идею будут упирать. Но мне кроме грошей много чего надо. Забор подновить, крышу опять же таки… Не все казначейскими билетами измеряется. Тем более на селе. Да и вообще, надо встраиваться в местное социалистическое общество. Главное, на шею не дать себе сесть. Пройти, так сказать, по краю между халявой и полезными связями.

Вот такой я мелкобуржуазный пионер. Но об этом никому знать не обязательно. Так что тссс! Мне еще по личному списку надо будет отработать по старой специальности. Чтобы не было у перестройки архитекторов. И каждому записочку оставить: «Приговорен по статье 58 к ВМСЗ. Приговор приведен в исполнение».

Союз может не спасу, но мечту миллионов исполню, а это уже что-то. Не так ли, товарищи?

Глава 9

Во, денёк выдался! А ведь еще даже не полдень! Зато село посмотрел. Себя показал. Во всей красе, так сказать. Еще и в авантюру с местной техникой ввязался. Широко шагаю для пионера, не надорваться бы. А с другой стороны, мне что терять? Я умирал два раза, теперь могу себе позволить пожить на всю катушку. Войн в ближайшее время не планируется. Афган через двадцать лет. И Даманский через десять. Вот на китайцев вполне нарваться могу, там вроде раньше шестьдесят девятого начиналось. Впрочем, и это еще не факт. Так что даже голову греть не буду.

Победа лихо подрулила к школе. Лукич повернулся ко мне:

— Подождешь или со мной пойдешь?

— Пойду, — дернул я ручку двери. Посмотрю, где мне предстоит провести ближайшие годы жизни. Да и вообще. Неудобно как-то перед теткой. Чужой человек за меня разговаривать станет, а я в это время в машине отсиживаться буду.

Лукич по-хозяйски взбежал на высокое крыльцо. Входная дверь оказалась открытой и подпертой кирпичом, чтобы сквозняком не захлопнуло. Оно и понятно. В школе резко пахло краской. Небольшой холл с бюстом Ленина и портретом Хрущева над ним. И два коридора с классами образующие с фасадной частью букву «П».

— Видал, какую школу в прошлом году отгрохали? — гордо спросил агроном. — На следующий год кирпичный завод построим, из кирпича поставим — двухэтажную.

Вот они выверты социалистической экономики. И зачем было строить эту, если через год собираются другую поднимать? Не понятно…

— А эту куда?

— Под садик. Нам садик нужен, во! — он рубанул себя по кадыку ладонью. — Но школа нужней. Как-то так.

Из класса в коридор выскочила девчушка, ровесница моего нынешнего тела, с заляпанным белой краской конопатым лицом, в рабочем синем халатике и цветастой косынке, из-под которой выбивалась прядь русых волос.