Митяй (СИ), стр. 22
— А с досками никак? — решил я проявить настойчивость.
— Сложно, — мотнул головой Лукич. — Все на стройку уходит. Не даст Егоров. Весной, разве что, полегче будет. А сейчас сам понимаешь, авралят к зиме.
— П-понял. Т-тогда, пожалуй, соглашусь и на Ваше п-предложение. А стоить сколько будет?
— Сколько-сколько, — проворчал агроном. — Нисколько.
Так с этого и надо было начинать! Халяву я люблю! Халява мне душу греет. А отмыть горшок — отмою. Не велика беда.
Всю дорогу — больше двух часов — мы протрепались с Лукичом о всякой ерунде. Обсудили конструкции бань и каменок к ним, постройку теплицы на огороде — здесь, пока еще, это не принято. Полиэтилена в свободном доступе нет. Со стеклом тоже не все так просто. Да и дорогущее оно. В общем, мои завиральные идеи из двадцать первого века, о построении личного светлого будущего, постепенно разбивались о суровую советскую действительность.
Вот и закончилось наше путешествие среди бескрайних полей. В очередной раз попрыгав на ухабах, «Победа» выскочила на утоптанный, или вернее сказать укатанный пятак полевого стана девятой бригады.
Три вагончика-бытовки на колесах в ряд. На одном крашенная черной краской доска, на которой под крупно выведенным заголовком «Доска показателей» столбцы мелких циферок. Навес, с длиннющим столом и скамейками. Рядом дымит обычная армейская полевая кухня. Вокруг нее кружится худощавая не очень молодая женщина с загорелым до цвета шоколада лицом. Под навесом на скамейках разлеглись трое мужчин и женщина.
Машина резко остановилась, и Лукич, с заранее приобретшим свекольный оттенок лицом, выскочил наружу:
— Что лежим⁈ Почему не работаем⁈ — тут же рявкнул он, без предисловий.
— Люди лениво поднялись с лавок. Один из них, тот что постарше, натянув на голову кепку, спокойно, с ленцой ответил:
— А ты не кричи, Тихон Лукич. Трактор у Лешки встал. Не тянет. Нам что, самим в «Сталинец» впрягаться?
— А Валитов с Лукашиным? — сбавил тон агроном.
— Валитов на третьем поле, а Лукашин у рощи. Работают все, Тихон Лукич. Техника подвела. А так мы же с понятием. Хлеб убирать надо. Когда механик-то приедет? Еще вчера Лопатина вызывали?
— Не приедет Лопатин. «Тройка» встала, — покачал головой Нефедов.
— Опять?
— Снова, — скривился агроном. — Где встали-то с Волоховым, Николай?
— Да за оврагом, — махнул куда-то себе за спину мужик. — Сами знаете, какая там земля. Вверх-вниз — сплошные перепады. Трактор сначала греться начал, а потом вообще встал. Не тянет.
— Что скажешь, Дмитрий? — обернулся ко мне агроном. Вслед за ним в меня уперлись пять пар ничего непонимающих глаз. С какого такого перепугу Нефедова вдруг заинтересовало мнение какого-то незнакомого пионера.
— Н-н-не знаю, — пожал я плечами, смущаясь под пристальными и не очень добрыми взглядами взрослых людей. — Смотреть надо.
— Садись, — скомандовал агроном, показывая на машину, — поедем смотреть. Или сначала пообедаешь.
Жрать хотелось, но, видя нетерпение Лукича, отказался.
— Посмотрим сначала. Поесть успеем.
— Вот это по-нашему, — расплылся в улыбке агроном, ныряя за руль. — Коля, ты тоже садись. С нами поедешь.
Мужик уселся на переднее сидение, мне пришлось ехать на заднем — министерском. Благо, в этот раз, трястись пришлось недолго. Минут через двадцать извилистой и ухабистой, разбитой колесами и гусеницами дороги мы занырнули за пригорок, и нам открылось волнообразное поле, посреди которого застрял трактор с сюрреалистической конструкцией на сцепке, в которой все же угадывался комбайн. Правда, я таких еще не видал.
— Лукич, ты на поле не заезжай — сядешь, — заметил Николай.
— Знаю, — отозвался агроном и тормознул у самой кромки. — Айда, глянем, что у вас там.
Нефедов с мужиком ушли вперед, а я поплелся следом, с непривычки спотыкаясь о стерню.
— Слышь, Лукич, ты что серьезно? — услышал я тихий голос Николая. — Пионеру трактор доверишь?
— Он мне машину починил, — так же тихо ответил агроном. — Все равно других вариантов нет. Волохов не тянет пока.
— Молодой. Научится, — заступился за своего тракториста крестьянин.
— Нет времени ждать, пока научится, — зло буркнул Нефедов.
Наконец, добрались до трактора. Непонятная металлическая конструкция действительно оказалась комбайном. Тем самым «Сталинцем», о чем гласила надпись на бункере.
— Лешка! — рявкнул Николай, подходя ближе.
Ага, знаем мы эти хитрости. Предупреждает, что не один, что с начальством, чтобы если молодой отдохнуть решил, не спалился сильно.
— Дядь Коля⁈ — выглянуло из-за трактора чумазое, почти детское лицо. — Тихон Лукич⁈ — удивление сменилось испугом.
— Что у тебя тут? — взял быка за рога Нефедов.
— Не тянет, Тихон Лукич. На ровном поле еще идет, а чуть горка, и все, — развел руками паренек.
— Ну? — повернулся ко мне агроном. Он что меня за волшебника принимает?
— Смотреть н-надо, — повторил я и подошел к трактористу, протянув тому руку, — Митяй.
— Леха, — он нехотя сунул мне грязную пятерню.
— Т-товарищ агроном, — я повернулся к Нефедову, — д-давайте, мы с Алексеем все п-посмотрим и Вам расскажем. А Вы п-п-пока в машине п-посидите. Или съездите п-по делам куда. Это не б-быстро, — выдал я и втянул голову в плечи.
Что-то не то я ляпнул. Или не так. На меня смотрели недоуменно, укоризненно, непонятливо, но не как на пионера-спасителя. Первым отмер Лукич. Хохотнув, он хлопнул хмурого Николая по плечу:
— Видал, молодежь пошла! — без злобы заметил он. — Поехали, поглядим, как у Валитова дела идут. Да к Петру заскочим. Занимайтесь, — махнул он рукой и первым направился к машине. Мужик, не знаю уж кто он в этой бригаде, удивленно взглянул на меня, на агронома, на Алексея, пожал плечами и тяжело зашагал вслед за начальством.
Тракторист ошарашенно и как-то восхищенно посмотрел на меня:
— Ну, ты даешь, пионер! — покачал он головой.
— А чё они н-над д-д-душой стоят? — смущенно пожал я плечами. — Д-давай рассказывай, что у тебя тут?
— А ты разбираешься? — недоверчиво поинтересовался Алексей.
— Н-не знаю, — усмехнулся я. — Сейчас и п-пойму.
— Ну, ты даешь, пионер! — повторился тракторист. — А что заикаешься?
— Контузия, — махнул я рукой. — Д-давай п-потом расскажу? Как закончим.
— Заметано, — похоже, парня я заинтересовал. — Короч, смотри, — и он, сбиваясь, перескакивая с места на место, путаясь в терминах и агрегатах, поведал мне печальную историю потери мощности Дэтэшкой, как его ласково величал Леха. Тем не менее, выслушал я парня внимательно. Оно же мне ничего не стоит, а контакт налаживать надо. Но к пониманию проблемы нас это не приблизило.
— Ладно, давай заводи аппарат. Так все равно ничего непонятно, — скомандовал я, махнув рукой. Леха, кажется, обиделся, но все же в бутылку лезть не стал. Намотал шнур на пускач и дернул. Раз, другой, движок затарахтел. Алексей дернул какие-то рычаги и уже более басовито загудел дизель, выплюнув в синее небо Алтая сгусток вонючего черного дыма. Который не становился прозрачней. А это уже симптом. Такого быть точно не должно.
Когда спустя час или два, а может и все три, к нам приехали агроном с Николаем, мы с Лехой уже успели несколько раз поругаться, помириться, устряпаться с ног до головы в мазуте и стать не разлей вода друзьями. До следующей ссоры, я думаю, которая уже полчаса как не наступала. На тряпке рядом с трактором лежали снятые патрубки, фильтры, болты, гайки. А мы торчали под капотом так, что наружу выглядывали только задницы и ноги.
Утрирую, конечно. Разобрали мы не так уж много, но до причины, похоже, докопались. Теперь дело в том, сможем ли мы устранить ее самостоятельно в полевых условиях или придется действительно ждать механика.
В трудовом азарте я даже забыл, что хотел есть. Хорошо хоть, об этом вспомнил Лукич. Привез нам с Лехой по котелку вкуснющего гуляша и буханку хлеба. Что мы и упороли в мгновение ока, не слезая с гусеницы. И тут же, всучив грязную посуду охреневшему от такого поворота Николаю, продолжили копаться в железе.