Митяй (СИ), стр. 19

— И что же тебе надо, бесова ты колымага, — пробормотал он, разглядывая не желающий заводиться двигатель.

— Здравствуйте, Тихон Лукич. Не заводится?

Боль серых глаз пронзила меня и спряталась за проблеском узнавания.

— А, Дмитрий, — надо же, не Митяй, не Митьша, не Митька — Дмитрий! — Здравствуй. Ты чего здесь?

— К Семёну Андреевичу. Егорову.

— К Андреичу? — с безразличием в голосе переспросил агроном: все мысли его были вокруг закапризничавшей в самый неподходящий момент «Победы». — Так нет его. Уехал.

— А когда будет, не знаете?

— Сегодня точно не будет. Да и завтра тоже. Он в одиннадцатую бригаду поехал. За день не обернётся точно. А я, видишь, — он погладил баранку, — должен был в девятку ехать, и вот… А я в этой машинерии не разбираюсь. И Лопатина нет. «Тройка», понимаешь, в шестой бригаде встала. В уборочную. Да и в девятке… — он махнул рукой. — Так что, брат Дмитрий, не будет Андреича ни сегодня, ни завтра. Если что срочное — дома его лови. Да и то… — он невесело покачал головой, — лучше после уборочной.

Как не срочно! Срочно! Но и лезть в аврал к директору совхоза — это практически стопроцентная вероятность нарваться на отказ. Просто чтобы отвязаться от непонятного пионера с его вопросами. Значит, надо действовать по-ленински. То есть идти другим путём.

— Так давайте гляну машину-то? — предложил я агроному.

Взгляд Лукича прояснился, но снова погас. И всё же забрезжившая было надежда не угасла, поселившись в глубине души.

— А ты разбираешься? — Может, он и послал бы меня. Но, видимо, очень уж ему надо было в эту самую девятку.

— Немного. Хуже-то всё равно не будет.

— Да уж куда хуже, — сокрушённо буркнул агроном. — Ну, смотри. — Он отодвинулся, давая мне доступ к мотору.

Вот же! И кто придумал такую компоновку? С моим ростом тут, чтобы хотя бы взглянуть на движок, надо или прыгать, или вставать на бампер. Что я и сделал, мысленно молясь Богу и коммунистической партии (ну а как? Я же пионер!), чтобы он, то бишь бампер, не отвалился. Выдержал! Да и чтоб ему не выдержать — тут броня, как у БТРа: миллиметр лужёной оловом жести! На века сделано! Но всё же мало ли.

Почему знаю про олово? Так чинили мы с Бурым такую тарантайку на заре нашей предпринимательской деятельности. Тогда и попали с этим, будь он неладен, лужёным кузовом. Поленились краску шкурочкой обдирать. Решили обжечь паяльной лампой. Способ проверенный и действенный. На ГАЗ-52, на ЗИЛке. Краска вздувается пузырями и отлетает, как миленькая. А тут металл не тоньше.

Кто же знал, что «Победа» поплывёт от нагрева⁈ Выкрутиться-то выкрутились, конечно, но геморроя поимели выше крыши. Зато сейчас та история мне может сыграть на руку. Я потому и предложил помощь, что ещё что-то помнил из устройства этого раритета. А заполучить хорошие отношения с правлением совхоза ой как неплохо было бы.

— Отвёртка есть, Тихон Лукич?

— Есть, как не быть, — агроном нырнул в салон и достал из-под переднего сиденья брезентовую сумку.

Так, что тут у нас? Отвёртка, ключи, пассатижи с ручками, обмотанными чёрной матерчатой изолентой, пачкающей ладони клеем, свечной ключ, несколько свечей, кольца к ним, проволока, кусок паронита. Можно сказать, аптечка первой автомобильной помощи.

Колпачков на свечах нет. Провода крепятся гайкой на контактный вывод. Лёг пузом на панель передка, под которой прячется радиатор, и приставил жало к контакту так, чтобы между ним и массой оставался небольшой зазор. Если не изменяет память, на «Победе» ещё какая-то ерунда с плюсом-минусом. Вроде тут на массу плюс идёт. Но это сейчас не так уж и важно. Качнул пару раз рычажок бензонасоса:

— Тихон Лукич, зажигание крутните!

— Дима, ты уверен? — Агроном с опаской смотрел на отвёртку у меня в руках.

— Конечно. Нормально всё, — как можно увереннее тряхнул головой я.

Агроном уселся за руль и повернул ключ. Зажужжал стартер. Есть искра! Ещё как есть! Мать твою! Отвёртка едва не вылетела у меня из рук, а я чуток не воткнулся носом в головку блока цилиндров — так меня тряхнуло. Потому что дебил, блин! Какой дурак придумал ручку на отвёртке делать не изолированную, а щёчками⁈ И я хорош — не проверил инструмент. Полез сразу себя красивого и умного показывать. Показал, блин! Хорошо, агроном ничего не заметил. А то на этом и закончились бы все мои карьерные и прочие меркантильные поползновения.

Но зато исключил проблемы с зажиганием. Значит, будем смотреть дальше. Пассатижами открутил гаечку на контактном выводе, вывернул свечу. Сухая, как песок в пустыне в полдень. Значит, топливо в цилиндры не поступает. Вариантов немного: либо бензонасос не качает, либо магистраль забита, либо карбюратор не фурычит.

— Карбюратор не сосает, маховик земля бросает, — пробормотал я больше себе под нос. — Дело ясное, что дело тёмное.

— Что говоришь? — отозвался из машины Лукич.

— Ничего, Тихон Лукич. Зажигание в порядке, а вот бензин в цилиндры не идёт.

— И что? Не заведём? — обречённо выдохнул агроном.

— Почему? Попробуем завести. Просто времени может побольше занять.

— Выручай, Димка. Мне во как в девятую надо!

— Сделаем, товарищ агроном! П-партия сказала: «Надо!» — п-пионер ответил: «Есть!» — только вот уверенности в своих словах я не испытывал.

— Как-как⁈ — хохотнул Лукич.

— П-партия сказала: «Надо!» — п-пионер ответил: «Есть!», — повторил я. Здесь что, ещё не знают эту поговорку или лозунг, фиг его знает, как правильно его назвать?

— Хорошо сказано. Надо парторгу подкинуть. Разрешаешь?

— Да, пожалуйста, — пожал я плечами.

Кстати, а заикаться я меньше стал. Может, ещё раз башкой об землю долбануться? Так бы и сделал, если бы гарантия была, что пройдёт заикание. Но всё же лучше не буду экспериментировать. Вон искрой шибануло, легче не стало же.

— Я скажу, что ты придумал, — заверил меня агроном.

Ну, было бы неплохо. Парторг по нынешним временам — фигура мощная.

Но об этом буду думать потом. Сейчас движок бы запустить. Вот что ему надо, а? Бензонасос-то я чувствовал, когда качал, рычажок с натугой ходил. Значит, по идее, живой он! Или нет? Или всё-таки карбюратор? Пока думал, открутил хомутик и сдёрнул шланг с карбюратора. Отвёл его в сторону, чтобы не налить на мотор, и качнул бензин. Идёт. Но грязный какой-то. Или он в это время такой и есть?

Бензопровод с бензонасосом тоже исключаем. Остаётся всё-таки карбюратор. Если не он, тогда не знаю. Тогда действительно надо ждать товарища Лопатина, имея при этом бледный вид. Но борьба — наше всё, значит, будем идти до конца.

— Тихон Лукич, а насос у вас есть? Колёса качать который? И тряпка чистая?

— Насос в багажнике. Тряпицу найдём, — агроном выбрался из машины, поспешил к корме «Победы» и загремел там железом.

А я принялся за карбюратор. Аккуратно снял верхнюю крышку. Главное — прокладку не порвать. Вот она, милая. Целёхонька. Зато внутри:

— Твою ж дивизию! — невольно вырвалось у меня.

— Чего там, Димка? — Как раз подошёл Лукич с насосом и рукавом от рубахи. Он заглянул мне через плечо.

— Грязь тут. В-вся камера в какой-то фигне. В-видать, со дна бака муть п-подняло, вот и п-позабило всё.

Агроном зацокал языком, качая головой, разглядывая ржавый осадок на дне карбюратора. Я спрыгнул на землю и наклонился над сумкой с инструментами.

— Т-тихон Лукич, а отвёртки у вас другой нет?

— А эта что? — он кивнул на лежащую с краю капота недоделку. — Не подойдёт?

— П-потоньше надо бы.

— Айда за мной, — он решительно направился в правление. Я поспешил за ним. В душном коридоре пахло застоялым табачным дымом и бумажной пылью. — Люда! — гаркнул агроном так, что задрожали стёкла.

— Ась, Тихон Лукич? — из кабинета выглянула женщина лет тридцати с собранными на затылке в узел тускло-каштановыми волосами.

— Ключи от Васькиной каморки у тебя?

— Не-е, — протянула она. — На што́ они мне? На гвоздике висят рядом с дверью.