Харам, стр. 40

— Подожди.

Зурида остановила его перед открытой дверью и мягко выскользнула из объятий, чтобы переложить свою одежду с заднего сиденья на переднее. Поверх платья она бережно положила снятое с шеи ожерелье и выключила подфарники.

В машине было тесно. Она не стала закрывать дверь, положила его под себя, и, раздвинув ноги, села ему на живот. Дрожащие пальцы мальчишки затеребили пуговицу на штанах. Напрасные ненужные старания. Тебе лучше расслабиться перед встречей с Великой Чернотой.

— Тс-с-с, — шепнула она ему на ухо, и он послушно замер.

Она расстегнула рубашку у него на груди и коснулась подбородка. Голова мальчика чуть откинулась назад, приглашая к поцелую. Никаких пробных укусов. Барашек слишком крупный для того, чтобы мериться с ним силами. Как хорошо, что она разделась — одежда останется чистой. На задней полке, рядом с колонкой, она нащупала пустую пятилитровую бутылку из-под воды «Агуша» и стекло из дольмена — отбитая полумесяцем горловина банки, в которой она носила сушеных мух.

Как будто огромная оса ужалила Нальбия в шею. Он попытался подняться, но женщина, сидевшая сверху, прижала его еще сильнее к сиденью. Темнота вдруг сгустилась, и вместо лица Зуриды перед ним возникло лицо Кати. Огромной, выросшей до размеров человека, куклы с белыми волосами и круглыми, медленно моргающими, бессмысленными глазами. Наконец-то, мой мальчик. Я так долго тебя ждала.

Мальчик дернулся, едва не сбросив ее с себя, и закричал так пронзительно и громко, что у нее заложило уши. Она рванула стеклом вниз. Крик оборвался. В горле появился огромный разрез, через который широким потоком кровь устремилась на пол.

— Господи, что ты наделал!

Она бросила стекло под ноги. Мальчик продолжал биться, хотя уже и не так сильно.

— Тише. Тише. Ну, что ты творишь? Не надо. Это тебе уже не поможет.

На противоположной стороне улицы снова залаяла собака. Свободной рукой Зурида нащупала пластиковую бутылку на полке и подставила ее под пульсирующую струю.

Бутылка не наполнилась и наполовину, когда поток крови иссяк. Много пролилось мимо, ворсистый пол под ногами был влажным, теплым и липким. И много осталось в мальчике. Пожалуйста, я прошу тебя, не жадничай. Дай еще хоть немного. Она тебе уже ни к чему. Она пыталась приподнять ему ноги, запрокинуть ниже голову, нажимала на шею чуть ниже пореза, но мертвец упрямился, как если бы хотел отомстить ей за отнятую жизнь.

Часть пятая

Сеялка

Может быть, он поторопился отказаться от «предпусковых молитв», а может, развороты стали слишком «некруглыми» — сложно сказать, но, несмотря на простоту конструкции, сеялка поломалась. Андрей понял это, глядя в открытые ящики для семян: один оказался почти пустым, а другой — почти полным. Шестерня привода ворошилки срезала шплинт за два круга до того, как обнаружилась поломка, то есть последние полчаса он не сеял, а просто катал сеялку по полю. Отыскать то место, где случилось ЧП, было несложно, поскольку часть удобрений и семян, несмотря на все его усилия, все же сыпалась поверх земли. Отремонтировать сеялку смог бы и цирковой медведь, если бы только шестеренка осталась на валу.

Полчаса поисков не принесли результатов. Память услужливо подсовывала картинку с обложки книги для чтения за второй класс, где по пашне шел крепкий крестьянин с бородой, в белой рубахе, подвязанной красным тряпичным поясом, и в живописных лаптях. На лямке, перекинутой за спину, висел лоток, из которого он крупными жменями разбрасывал по сторонам семена. Андрей вытащил из козырька визитную карточку Антона Безуглова, старшего менеджера по продажам ООО «Бычок», не так давно подобравшего ему нужную камеру (обращайтесь в любое время дни и ночи), и набрал указанный номер. На вызов ответили с четвертого раза.

— Не шестеренка, а звездочка. — Судя по голосу, это был не Антон. — Сэ Зэ три и шесть «А»? Красная, с большими колесами, прямоугольными жестяными банками и с площадками из толстого листового железа? Фигасе. А где вы взяли этот раритет? Если поищете, там где-то на раме должна сохраниться алюминиевая табличка с надписью «Червона зирка. Сделано в СССР», ей самое малое лет сорок. По запчастям советую обратиться в музей.

Табличка действительно была. Позже, уже вернувшись с поля на ферму, Андрей нашел ее около дышла, рядом с огромной латкой. Время стерло все написанное, кроме серийного номера и года выпуска. Не сорок, а сорок восемь. Когда Андрей только появился на свет, этот агрегат уже два года как трудился на благо страны.

Продавец поупражнялся в остроумии еще пару минут и в итоге посоветовал поискать на «Авито» или обратиться к токарю.

— И не забудьте отвезти ему ту, что осталась на сеялке, для образца, но лучше всего купить новую. В смысле, сеялку. Управляемость, точность высева, качество заделки семян — все будет на порядок выше. Если надумаете, звоните, сделаем вам хорошую скидку.

В двадцати шести объявлениях на «Авито» встречалась аббревиатура СЗ-3,6А. «Червоны зирки» были рассыпаны по стране, как звезды по небу. Сибирь, Алтай, Дальний Восток, еще пара в Краснодарском крае и в Ростовской области. Те, которые были поблизости, не продавались на запчасти, а покупать шестеренку по цене целой, пусть и старой, сеялки, казалось верхом идиотизма. Токарю Андрей решил позвонить после того, как испробует еще один вариант, о котором продавец «Бычка» знать не мог.

— Салам алей кум, сосед. Молодец, что позвонил. Как не найти? Конечно, найдем, шутишь что ли? Да хоть прямо сейчас. Или, хочешь, давай вечером. Есть и звездочки, и сеялки. Хочешь, возьми сеялку. Сразу на тракторе приезжай.

Андрей посмотрел на часы — еще поработать в поле сегодня уже вряд ли получится.

— А если часов в шесть сегодня? Нормально?

— Конечно, нормально, дорогой.

Нельзя сказать, чтобы причастность Мурадина к мертвецам на дне пруда не приходила Андрею в голову, но в силе подозрения существенно проигрывали реальным нуждам. Андрей повернул ключ зажигания и воткнул передачу, нужно было поторапливаться, чтобы успеть съездить в магазин за магарычом.

На этот раз бензин был ощутимо лучше. Двигатель работал ровно и тянул, словно в него вселился дух Ламборджини. От заправки Андрей поехал к ларьку. Ультиматумы языкатой продавщицы вряд ли стоили лишних двадцати километров пути.

У ларька стояла огромная лужа. Веранда из поддонов напоминала палубу тонущего корабля, а обходной путь из раскисших кирпичей — полосу препятствий. Per aspera ad astra. И в нашем случае «астра» не имеет к космосу никакого отношения. За пыльным зарешеченным окном горел свет.

— Извините, ради бога, — окликнул голос сзади, прежде чем Андрей успел прикоснуться к дверной ручке.

Забулдыга стоял по щиколотку в воде, даже, кажется, не замечая этого, и, как будто стесняясь, тер ладонью лоб.

— Извините. У вас не найдется лишней десятки? В смысле, не найдется десятки? Лишних-то, понятно, не бывает. Честное слово, неловко. Стыдно, даже. Но если не выпью, все, конец.

Вежливость алкаша неприятно напоминала собственную приверженность к стеклянной таре. Андрей полез в карман и вытащил оттуда пригоршню мелочи, которую только что перегрузил туда из подлокотника машины. В подобных просьбах он редко отказывал и пару раз даже составлял компанию страждущим.

— Спасибо. Большое спасибо. — Забулдыга зажал монеты в кулак и посмотрел сквозь окно на прилавок, как будто уже прицениваясь. — Вы не подумайте, что я всегда так, или еще что-то в этом роде. Беда у меня. Понимаете? Большая беда. Полный крах, так сказать. Это только кажется, что я живой. На самом деле, давно мертвый. Тело здесь, а душа в могиле. В той пустой, что для сына выкопали. А сверху цветы. Поздние дети, они как осенние цветы. Такой вот оксюморон.

В другой раз Андрей бы, возможно, послушал и полную версию истории о пропавшем ребенке, но не сейчас. Без пятнадцати пять, а ему еще нужно заехать домой, искупаться, собраться и дойти до аула.