Харам, стр. 39
Она быстро добралась до вершины горы, быстро спустилась с обрыва на Ступеньку Годзиллы, быстро забралась в древний колодец. Все ускорилось. Сама она стала тверже в намерениях и физически крепче. Может, не олимпийский чемпион по легкой атлетике, но… Скажем, если бы ей пришлось навестить Казбека сегодня ночью, то она не стала бы тратить время на выдумывание легенды и почти наверняка управилась бы без швейной иглы.
В древнем склепе было прохладно и тихо. Она села у стены и достала телефон. Четыре джи. Интернет работает в сто раз быстрее, чем дома. И мозги работают так же быстро, как интернет. Теперь уже нет сомнений в том, что у нее появилась дополнительная память. Помимо разного прочего, она помнит, как сидела здесь, на этом самом месте, много лет назад. И точно так же слева чуть выпирающий из кладки блок давил в спину чуть выше поясницы, и красный свет заката ровным полумесяцем лежал на дне, едва не касаясь ног. Телефоны тогда еще не изобрели, и в руках у нее было явно что-то другое.
Зурида забила запрос в поисковик и склонилась над экраном.
«Гипноз — временное состояние, характеризующееся резкой фокусировкой внимания и высокой подверженностью внушению. Гипнотическое воздействие известно более трех тысяч лет. Оно применялось жрецами Древнего Египта, Индии, Тибета, врачевателями Востока».
Да, интернет можно было бы почитать и дома, но чтение было лишь способом чем-то занять себя, пока внутри проходило кое-что действительно важное.
«Издавна считается, что кровь обладает высокими питательными и целительными свойствами. Еще Плиний в «Естественной истории» писал о страдающих падучей, которые употребляли кровь гладиаторов непосредственно из ран, а самый известный европейский средневековый хирург Болонье в «Трактате по хирургии» говорит об употреблении крови по поводу лечения затвердений после переломов или при болезнях суставов и нервов. В современном мире сырую кровь тюленей и оленей употребляют некоторые северные народы. Россия и страны бывшего СССР производят сладкие батончики «Гематоген» с содержанием крови крупного рогатого скота, первоначально созданные для лечения анемии».
Воспоминание из далекого прошлого вдруг стало намного четче и сочнее. Тогда, много лет назад, в руках у нее было что-то съедобное, похожее на скрученную огромной улиткой домашнюю колбасу, но намного вкуснее. Мягкое и влажное. И это тепло не имело никакого отношения к печке. Оно буквально грело душу.
«Статья 105 УК РФ. Убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку — наказывается лишением свободы на срок от …».
Она резко отвернулась. Какая-то часть ее сознания вдруг устремилась в неправильное русло, и это следовало немедленно пресечь. Экран потух, и колодец погрузился в темноту.
Не переживай. Так всегда бывает и так будет продолжаться еще некоторое время. Эти мысли не должны мешать лечению.
— За такой базар я бы ему втащил. Отвечаю, братан, — Руслан никак не унимался.
Получив в подарок от отца «копейку», Руслан стал немного задаваться, а с появлением девятнадцатидюймовых литых дисков на низкопрофильной резине и вовсе заговорил как чемпион ММА в супертяжелом весе. Тому бы втащил, этого бы завалил. Бравада начиналась, как только Руслан садился в машину, и заканчивалась, когда он из нее вылезал.
— Ладно. Давай, — примирительно сказал Нальбий, — до завтра.
Белобрысый пацан, случайно толкнувший Ирку на танцплощадке, сейчас интересовал его намного меньше, чем предстоящая встреча с отцом. К назначенному времени Нальбий не вернулся и не перезвонил в ответ на четыре пропущенных. Второй час ночи — не лучшее время для объяснений. Из клуба в Советской они неслись сломя голову по раздолбанному асфальту, гремя глушителем, чтобы успеть хотя бы до двух.
Руслан махнул рукой и дал по газам так, что несколько секунд продолжал оставаться на месте, летевшие из-под задних колес камни шрапнелью молотили по кузову на радость соседской собаке. Нальбий достал из кармана ключи и подошел к калитке. Прежде чем попробовать открыть (если отец выполнил обещание, ему придется лезть через забор), Нальбий достал из правого кармана джинсов пригоршню семечек. А вдруг не спит? На дискотеке курили все, и Нальбий не хотел выглядеть маменькиным сынком.
На шестой семечке в темноте под абрикосом около двора Биевых вдруг загорелись фары. Свет ослепил, в темноте хлопнула машинная дверь.
— Нальбий, это ты? — спросил его молодой и как будто знакомый женский голос.
— Кто это?
— Я.
Свет переключился на подфарники. Судя по очертаниям фар и решетки, это была девятка. Из темноты на свет вдруг вышла голая женщина. Из-за толстого слоя косметики на лице (как у гейш, какими их показывают в фильмах про Японию) Нальбию сначала показалось, что перед ним вдруг выросшая до размеров человека кукла Катя с глупыми моргающими зелеными глазами и пластиковыми сиськами, но мгновение спустя он узнал жену двоюродного дядьки Казбека, Зуриду. Живую женщину из плоти и крови.
— Иди ко мне, — сказала Зурида.
— Что? — не понял он.
Линия силуэта с широкими бедрами и узкими плечами возбуждала мальчика, а темнота скрывала все то, что могло его отпугнуть.
— Иди ко мне, — повторила она.
Казбек был первым и единственным мужчиной Зуриды, поэтому роль «обоссанной шлюхи» сейчас казалась ей особенно интересной. Она стояла голой в тусклом свете подфарников посреди улицы перед припозднившимся соседским мальчишкой, а ветер шевелил ее волосы и сушил собиравшуюся в углах рта слюну. Возбуждение и голод волнами прибоя толкали ее вперед, страх все испортить удерживал на месте. Глаза. Ей нужно было видеть его глаза.
— Иди ко мне, — тихо прошептала она и еще тише добавила: — Я хочу тебя, малыш. Давай. Не бойся.
Пауза длилась вечность, и Зурида уже начала волноваться, что он никогда не ответит.
— Что ты тут делаешь? — прошептал он наконец осипшим от возбуждения голосом. — Ты одна? Что случилось?
Фу, хвала Всевышнему, а то я уже начала думать, что ты потерял дар речи от счастья и нам придется перейти на азбуку Морзе. Что случилось? Да в общем-то ничего. Просто пришло время поесть.
В каждом его движении, взгляде и слове она видела желание, и все же он не двигался с места. Внутреннее чутье, инстинкт или что там еще было у него в голове, явно шептало ему на ухо, что он еще слишком молод для того, чтобы умереть. (Какая глупость).
— Иди ко мне.
Она перешла дорогу и приблизилась к мальчику. Взяла его лицо в ладони, а потом заглянула в глаза.
— Не бойся. Я знаю, ты тоже этого хочешь.
Она говорила, немного повернувшись в сторону, и он не чувствовал гниловатого запаха, который не сбивала ни жвачка, ни зубная паста. Слюна переполняла рот.
— А почему мы такие стеснительные? Брось, мы же родня. Ты помнишь, что я твоя тетка, а значит, забудь про маму и папу. Ты мой — и я тебя съем. Как собачка. Хочешь по-собачьи? Я тебя научу.
Она отвернулась и потянула его за собой. Три первых нерешительных шага. Потом быстрее, тверже, еще быстрей. Слюна вытекла изо рта и закапала с подбородка.
— У тебя кто-то уже был? Нет? Не отвечай, я вижу, что нет.
Подтерев слюну, она обернулась, чтобы снова заглянуть ему в глаза.
— Я сделаю тебя мужчиной. Мой тебе подарок.
Один раз вцепившись в его запястье, она больше не отпускала его.
Он отвечал ей что-то про любовь. Робко блеял, как овца, которую ведут в одиночный загон за день до того, как перерезать ей горло. Не кормить и давать много пить — так бы она и поступила, если бы у нее было чуть больше сил и времени. Она что-то отвечала невпопад, чувствуя его возбуждение, запах семечек и сигарет и удивляясь, как они все еще понимают друг друга.
— Ты сразу понравился мне, как только я тебя увидела. Помнишь, тогда на свадьбе, как ты смотрел на меня? Представляешь, как долго я ждала этой ночи?
Ничего страшного не происходило, и голос в голове Нальбия, шепчущий о смерти, притих. Возбуждение затмило все, в том числе и очевидную мысль о том, что три года назад, на свадьбе, он был еще совсем мальчишкой, почти ребенком. Нальбий осмелел и даже слегка приобнял Зуриду, прежде чем залез в машину. А потом опустил руку ниже, и она ее не убрала.