Печатница. Новый тираж (СИ), стр. 43

Я прижала ладонью стопку и, не подумав, со смешком произнесла:

— Это почему я грустная была? Потому что у меня газет не было.

Тишина наступила мгновенно. Я подняла глаза.

Рука Басаргиной замерла с поднятой чашкой. На ее лице промелькнула любопытная гамма эмоций: удивление сменилось сомнением, а на место ему пришло подозрение.

— А теперь веселая станете? — в замешательстве спросила она и тут же добавила с особенной интонацией: — Осталось продать что-нибудь ненужное, чтобы купить что-нибудь ненужное…

Я выпрямилась и отложила стопку. Да быть того не может.

Но прежде чем я успела задать вопрос, Ирина Константиновна поспешно поставила чашку на столик и поднялась.

— Благодарю, Варвара Федоровна. Мне пора.

Глава 14

Перенос

Басаргина ушла быстро. Ни я, ни она не задавали больше вопросов. Но обе прекрасно все поняли друг о друге. Я отнесла газеты в кабинет отца и, не найдя в себе сил разобрать их сразу, некоторое время стояла и смотрела в окно на улицу.

Я мысленно перебирала других случайных и не случайных знакомых в Светлоярске, пытаясь понять, могут ли среди них скрываться такие же, как я, губернаторша или княгиня. Или Басаргина.

Надо ли мне это знать? Проще ли будет, если общаться чаще и бередить душу прошлыми жизнями? Или наоборот, будет только сложнее свыкнуться с окружающей действительностью?

Я подышала на стекло и по запотевшей поверхности написала: «Марина». Имя растаяло, как будто его и не было. Растаяло, как моя прошлая жизнь.

— Варвара Федоровна, — в кабинет после короткого стука заглянула Фенька. — Там Степан зовет. Говорит, человек к вам.

— Человек? — переспрашиваю я.

Логично, что не собака и не кот. Но кому я могла понадобиться в это время?

На улице к вечеру подморозило, но я решаю, что ничего не случиться, если я недалеко добегу до типографии. Там всего пара шагов. Поэтому накидываю шаль и выхожу через боковой коридор.

У дверей типографии меня ждал мужчина лет тридцати пяти. В потертом тулупе и засаленном картузе, который он тут же стащил с головы перед тем, как поклониться мне.

— Доброго вам здравия, Варвара Федоровна, — сказал он. — Анисим я. Фомин.

— Здравствуй, — я бросила взгляд на вход в типографию, подумала и решила, что пока лишних запускать внутрь не буду.

Раз уж даже Степан его на улице оставил.

— Вот, вернуться к нам решил, — пояснил печатник.

В его голосе был слышен упрек. Да и взгляд говорил о том, что Степан недоволен появлением нового работника. Да только… Если мы действительно возьмемся за заказы и за сборник для Анны, еще одни руки, особенно на набор, лишними не будут.

— К кому уходил? — спросила я и посильнее затянула на себе шаль, потому что холодок начал пробираться все ближе к коже.

Анисим Фомин работал у Фридриха несколько лет, я встречала это имя в книгах. Только вот почему ушел?

— К Ширяеву и уходил, — не стал скрывать наборщик.

— Вот как Карл Иванович сказал, что не будет у нас больше работы, так он с другими и ушел, — вставил свою шпильку Степан.

Последнее обстоятельство заставило меня хорошенько задуматься о решении.

— Так это ты бобылем живешь, — нахмурился Анисим. — А мне семью кормить надо.

Объяснение логичное, да только… Приятнее этот переход наборщика туда-сюда не становится.

— От Ширяева почему ушел? — спросила я.

— В цене не сошлись, — смял в руках картуз Анисим.

— А с чего решил, что у нас сойдемся? У нашей типографии сейчас не лучшие дела.

— Зато у вас честно. И к работникам отношение как к людям.

Я глянула на Степана. Тот хоть и выражал всем своим видом недоверие, но тоже понимал, что Анисим нам нужен. Вздохнув, я покачала головой:

— Я подумаю. Но до пятницы, а, может, и субботы, я окончательно ничего тебе не скажу. Если Матвею срочно потребуется помощь — я пошлю за тобой. А дальше — видно будет.

Фомин согласился сразу. Я, изрядно замерзнув, зашла в дом и наконец-то согрелась чаем с потрясающим земляничным вареньем.

В этот вечер я впервые за все время в Светлоярске решилась подойти к роялю. Варя умела играть. Марина — нет. И мне было совершенно непонятно, кем я была уже на самом деле: типографским инквизитором или девицей, которая хоть и смелой и стойкой, все же оказалась не готова взять дело отца в свои руки.

Я провела рукой по гладкой крышке, открыла клавиатуру и коснулась пальцами клавиш. Это оказалось слишком привычно. Настолько, что я чувствовала покалывание в кончиках пальцев и желание поскорее взять первые аккорды.

Закрыв глаза, опустила кисть… Прозвучал тоскливый ля-минор, и я тут же убрала руки и захлопнула крышку.

Так быстро и рано я еще не ложилась. И даже если Ирина Константиновна сегодня так быстро сорвалась по каким-то своим причинам, я была ей благодарна.

Удивительно, но утро оказалось размеренным и почти привычным. Фридрих с непревзойденным упорством все больше проводил времени сидя и даже пытался держать спину без подушек. А еще требовал себе собственное чтение. Вчера Марфа по указанию Дуни искала томик Пушкина, потому что его срочно захотел Фридрих.

Потом визит Градского, который вернул в этот раз только вчерашнюю карту и образцы для новой. Следом к своему времени пришла Градова и расположилась на втором этаже, рядом с роялем, который я сегодня почему-то обходила стороной.

— Генерал проверил вчерашний черновик лично, — сказала я княгине, пока она раскладывала свои принадлежности.

— Судя по тому, что я все еще рисую, его устроило, — усмехнулась Анастасия.

Я кивнула.

— Более чем. Он даже ради этого нашел способ оплатить, — я вздохнула и присела в кресло напротив.

— С одной стороны, это радует, — княгиня посмотрела на меня внимательно. — С другой — я чувствую, что здесь есть какие-то подводные камни.

— Вранов оплатит из своего кармана, — ответила я. — Передавать, конечно, будем через меня, чтобы не приведи Господь, не было еще более страшных проблем, если кто-то узнает. Я уже даже представляю, какие слухи тогда пойдут.

Анастасия нахмурилась, глядя на меня.

— Ну что, представь, как тут могут раскрутить новость «Генерал заплатил княгине», — я развела руками.

— И правда, — фыркнула Градова и достала карандаш. — Мой муж точно не порадуется. В отличие от свекрови.

Мы вместе тихонечко посмеялись, немного поболтали, а потом меня отвлек звон колокольчика. Я услышала тяжелые шаги и голос Дуни в передней.

Ее терпение закончилось, и она отказалась дальше лежать. Максимум, на что я смогла ее уговорить — это оставаться сегодня только на первом этаже, все же лестницы с растяжением пока преодолевать рановато.

Голос гостьи оказался мне незнаком. Я поспешила спуститься в гостиную, чтобы Дуне не пришло в голову идти за мной и, расправив складки платья, шагнула к гостье. Молодая, едва ли старше меня. Стройная, даже скорее, худая. Но яркая, несмотря на всю скромность своего платья. Темноволосая и кареглазая.

Шувалова Ольга Георгиевна. Даже для Вари это имя практически ни о чем не говорило.

Мы обменялись дежурными реверансами, и я пригласила ее присесть.

— Рада иметь честь познакомиться с вами, баронесса, — девушка сложила ладошки на коленях и скромно улыбнулась. — Дмитрий Александрович Строганов отзывался о вас с большим уважением.

Я приподняла брови и лучше присмотрелась к ней. Не жена. Вроде бы не родственница. Вряд ли любовница — она не стала бы это так афишировать. Тогда кто?

Она не стала томить и тратить слишком много на светскую беседу, что меня несказанно порадовало. Как и то, что я получила ответы на свои вопросы.

— Я служу гувернанткой в доме Дмитрия Александровича, и мне нужна карта губернии, — пролила свет на свои цели Ольга Георгиевна. — Или, если возможно, подробный план Светлоярска с окрестностями.

«А мне прямо везет на карты, — посмеялась я про себя. — Которые по факту слишком сложны для нашей типографии. Вот буду свободные деньги — пущу их на литографский станок. А, может, и что-то поинтереснее».