Печатница. Новый тираж (СИ), стр. 40

— Оставьте благодарности на потом, а сейчас приложите усилия, чтобы мне не пришлось пожалеть о своей сговорчивости.

Дьяконов тоже начал собирать бумаги, которые собирался взять с собой.

— Я свяжусь с вами завтра или послезавтра, чтобы быть готовыми к описи в пятницу, — сказал он. — Все ваши листы я тоже возьму с собой, чтобы ознакомиться.

Он уже поднялся, когда снова раздался колокольчик. Фенька вздохнула, пробухтела под нос: «Как на почтовой станции», — и вышла из кабинета.

Я проводила Дьяконова и Арсеньеву, встретила городского врача, Генриха Берга, и провела его к Дуне. Хоть он и был их таких же обрусевших немцев, как и дед Вари, но ему повезло гораздо меньше. Место службы и жалование были такими, что сквозили и в бледности кожи, и в ветхости одежды.

Генрих выслушал мое короткое объяснение и осмотрел щиколотку. Кормилица даже побледнела слегка, словно осмотр приводил ее в больший ужас, чем больная нога. Врач осторожно прощупал щиколотку с обеих сторон и велел пошевелить стопой. На одном движении Дуня заметно поморщилась, хотя тут же попыталась сделать вид, что ничего особенного не произошло.

— Перелома не вижу. Ушиб сильный. Теперь главное ногу пока не нагружать, — вынес он свой вердикт.

— А ходить-то когда можно? — первым делом спросила Дуня.

— Когда перестанет так болеть, — развел руками врач. — Если хотите дольше лежать — то хоть сейчас.

Ответ Дуне явно не понравился. Я кашлянула, скрывая улыбку.

В общем и целом, рекомендации сводились все к тому же покою, холоду и положению на возвышении. А уж когда отек начнет уменьшаться, смотреть по состоянию.

Врач ушел, облегчив мой кошелек еще на несколько монет, а Фенька поправила подушку под ногой кормилицы.

— Ничего, — сообщила она. — Дом без тебя день-другой переживет.

— Я согласна, — кивнула я. — Надо смотреть на будущее. Лучше чуть переждать, чтобы быстрее выздороветь и потом не мучиться.

К вечеру мы с Фенькой отвели Дуню в девичью, наказав Петьке помогать кормилице во всем и следить, чтобы та не вставала, я еще раз зашла к Фридриху, заглянула в типографию и отправилась спать с осознанием, что иногда не обязательно все тащить на себе. Порой можно отдать часть забот другим людям, и от этого ничего не развалится.

Градский привез образцы, как было договорено, к девяти утра. Сегодня я решила взять все, чтобы показать Градовой и дать ей возможность самой выбрать, с чего и как начать, составить план.

Градова приехала около десяти. Я провела ее на второй этаж, куда по моему распоряжению Степан с Матвеем перенесли большой стол из столовой. Княгиня почти сразу разложила на столе необходимые принадлежности и с интересном начала перебирать карты.

Я присела рядом в кресло, помолчала, потом снова вскочила, чем привлекла внимание Градовой.

— Ты нервничаешь? — прямо спросила она.

— Есть один неприятный вопрос, — ответила я. — По оплате.

— И? — Градова слегка наморщилась, как будто почувствовала неприятный запах.

— Генерал работу принял, — сказала я. — Но ему нужно понять, как проводить оплату официально.

— И какие у нас варианты? — спросила Градова.

— Их не очень много, если честно. Точнее, три: писать настоящую фамилию, писать доверенное лицо или… псевдоним. Но последнее — не наш вариант, потому как заказ военный.

Я развела руками и снова плюхнулась в кресло.

— Ну… Значит, никак, — пожала плечами княгиня. — Доверенного лица у меня нет, а если муж узнает, я очень не уверена, что ему понравится эта моя инициатива. А он узнает, «добрых» языков в Светлоярске слишком много.

Я кивнула. Именно этого я и боялась. Потерла пальцами подлокотник. Чертова эпоха. И ведь это я притащила ее в эту историю. Мне так хотелось доказать Вранову, что я нашла решение, что о том, как потом официально платить княгине Градовой, я подумала слишком поздно.

Анастасия о чем-то задумалась, нахмурилась, тяжело вздохнула и произнесла:

— Значит, можно и бесплатно.

— Бесплатно тоже нельзя, — возразила я. — Я не соглашусь. Скажу об этой проблеме его превосходительству. Наверняка у него в этом опыта будет больше. Но если…

Градова покачала головой.

— Давай решать проблемы по мере их поступления, — произнесла она. — А сейчас, пожалуй, я поработаю.

На этом мы вопрос отложили.

Для начала Градова выбрала самую простую карту — там, где больше сохранилось целых кусков. Сказала, что для чернового варианта потребуется часа четыре, может, пять. Я не вмешивалась.

Я несколько раз заходила к ней между своими делами, замечая, как уверенно продвигается ее дело. Пару раз Фенька приносила Градовой чай. Я даже предлагала ей остаться на обед, но Анастасия отказалась и, оставив мне черновую сведенную карту, уехала домой.

Я смотрела на собранный лист и испытывала совершенно неправильную смесь гордости и досады. Потому что теперь я точно знала: заменить Градову можно. Но так уже не будет.

Позвала к себе Пастухова.

— Сходите к поручику Градскому. Передайте, что первый лист собран в черновом виде и можно забирать документы на утверждение.

— Слушаюсь, — он щелкнул пятками и вышел.

Когда прозвенел звонок, я не стала дожидаться, когда откроет Фенька и пошла к двери сама, ожидая поручика. Градского я сегодня уже видела, поэтому церемонии можно было немного сократить.

— Еще раз доброго дня, — улыбнувшись, сказала я, когда открыла дверь.

И замерла. Улыбка так и осталась на губах, но внутри все неприятно ухнуло.

На крыльце стоял Вранов.

Глава 13

Линия набора

— Ваше превосходительство? — удивленно выдохнула я, не в силах сдвинуться с места.

Улыбка с моего лица исчезла слишком поздно. Вранов успел ее увидеть. Его взгляд задержался на мне, пока до меня не дошло, что держать генерала на крыльце неприлично, а долго стоять с распахнутой дверью — выхолаживать дом.

— Кажется, вы ждали кого-то другого, — произнес Вранов.

Я наконец-то отмерла и отступила в сторону, пропуская генерала в дом.

Он поклонился, я сделала реверанс. Все в рамках приличий, только вот ситуация казалась не совсем приличной.

— Я посылала Пастухова за поручиком, — сказала я, глядя, как Вранов сдержанно снимает фуражку и стягивает перчатки. — Передать, что можно забирать бумаги.

— Я понял, — кивнул генерал. — Пастухов передал, что первый лист готов. Поручик был занят, поэтому приехал я.

Только почему мне казалось, что понял он что-то другое? Чертова двусмысленность.

Повисла неловкая пауза, которую прервал грохот с кухни, звук разлившейся воды и ругань Феньки. Вранов бросил взгляд за мою спину, я машинально обернулась туда же.

— Полагаю… Сегодня я без сопровождения, — выдохнула я.

— Как Евдокия? — спросил он. — Как ее нога?

Я неловко пожала плечами.

— Врач велел держать ногу в покое, поэтому я пригрозила, что привяжу ее к кровати, если она не захочет слушаться, — ответила я.

— И она, зная ваш характер, конечно, послушалась, — заметил генерал.

— Мне хочется верить, что она послушалась голоса разума и врача, — я покачала головой.

— А как ваша нога?

Я невольно опустила взгляд вниз, как будто могла сквозь все юбки увидеть свои щиколотки. Мне даже ходить было не больно, а уж внешне ничего совсем не выдавало случившуюся неприятность.

— Можно считать, что я и забыла про то, что произошло вчера.

Вранов посмотрел на дверь кабинета, снова на пустой коридор, прислушался к возне на кухне.

— Не предполагал, что у вас, Варвара Федоровна, такая девичья память. — Он потер правую ладонь и потянулся к перчаткам. — Если мое общество сейчас затруднительно, пожалуй, мне лучше уйти.

— Полагаю, вы пришли не засвидетельствовать свое почтение и не вести праздные разговоры, — возразила я. — А дела типографии и карты можно обсудить и при открытой двери. Карта в кабинете. Вы же за ней?

Я пригласила его жестом и сама сделала несколько шагов, чтобы отпереть дверь.