Печатница. Новый тираж (СИ), стр. 25

Княгиня сняла верхнюю одежду и головной убор, но муфту оставила при себе. И сейчас немного неловко осматривалась в нашей гостиной.

— Доброе утро, ваше сиятельство, — я сделала реверанс. — Искренне благодарна вам за то, что вы все же согласились поучаствовать в моем предприятии.

— Здравствуйте, баронесса, — княгиня немного неловко и нервно поприветствовала меня. — Это было весьма интересное предложение. На выходных я думала, как скопировать карту, не вынося ее из вашего дома. Кажется, нашла способ.

Я в ожидании посмотрела на Градову, а она потеребила муфту и достала из нее сверток в батистовом платке. Она развернула трубочку, и в руках княгини оказалось несколько тонких листов бумаги.

— Это… калька? — переспросила я.

— Тонкая бумага, — ответила княгиня. — Удобно для копирования. Я решила, что если мне придется не просто переносить с одного изображения, а собирать из кусочков. Проще будет совмещать.

Надо же, я сама даже не подумала об этом, но калька — это действительно выход. Вместе с бумагой княгина достала короткий карандаш в футляре и небольшую линейку.

— Прекрасная идея. А я подумала, что эта комната будет для вас удобнее кабинета, — сказала я. — Здесь и окна побольше, и посветлее. Подскажите, как лучше поставить стол?

Я осмотрелась: в гостиной кроме небольшого чайного столика и рояля больше ничего не было, чтобы рисовать. И быстро я принести это не смогла бы. Не подумала об этом. Да когда было?

— Я позабочусь о нормальном столе к следующему разу, — сразу добавила я. — Сегодня, к сожалению…

— Нет-нет. Для первого раза подойдет, не переживайте, — княгиня порывисто сделала шаг вперед и подняла руку. — Давайте просто передвинем столик вот сюда, поближе к окну, и будет хорошо.

И она сама потянулась к столику. Я посмотрела на нее, оглянулась, проверила, что рядом даже Дуни нет, и позволила себе помочь княгине. Мы сдвинули стол, удобнее расставили кресла, а потом я достала из папки поврежденную карту и положила перед княгиней.

Градова присмотрелась, покрутила, проверила на свет и довольно улыбнулась.

— Это будет очень интересно, — сказала она. — Приступим?

Дуня как раз принесла поднос с чаем. Я предложила княгине, но она была настолько уже увлечена, что только отмахнулась. Я опустилась в кресло напротив, но только расправила складки платья, как снова раздался звоночек от входной двери.

8.2

Градова вскинулась, посмотрела на меня своими большими испуганными глазами, кажется, привычным движением накрыла газетой лист и сдвинула кальку под папку. Я медленно отодвинула от края блюдечко с чашкой.

Я надеялась, что Градский меня услышал, поэтому это вряд ли был он. Резчик? Нет. Этот, скорее, через типографию пошел бы. Арсеньеву я ждала только после обеда. Я поднялась с места и ободряюще улыбнулась княгине.

— К вам Анна Викторовна Дубровская, — доложила Дуня.

Кажется, Анастасия Федоровна напряглась еще сильнее.

— Не переживайте, ваше сиятельство, — сказала я. — Я приму ее внизу. А если что — дам вам знать. Вы же пришли ко мне на чай, правда?

Она похлопала глазами и кивнула. Спускаясь вниз, я подумала, что она отчего-то мне очень нравится своей эмоциональностью, тем, что позволяет себе какие-то совсем сумасбродные вещи вроде мужского костюма. Не уверена, что смогла бы так же. И дело даже не в этом мире и его устоях. Дело во мне.

Я велела Дуне подать чай в малую гостиную, а сама прошла к губернаторше, которая уже ждала меня. Привычно спокойная, с той внутренней силой, которую невозможно сыграть. Ею нужно только обладать. Я вновь удивилась тому, как странно это сочетается с ее хрупкой внешностью, бледностью кожи и молодым лицом.

— Доброго утра, Анна Викторовна, — я опустилась в реверансе.

Она ответила мне тем же, и мы присели на кресла. Пару минут мы обменивались пустыми замечаниями о погоде и самочувствии. Но папка в руках у губернаторши намекала на то, что она пришла говорить вовсе не об этом.

— Андрей Кириллович велел передать. Он сказал — печатные карты, ресторанные, клубные. Несколько театральных программок. Возможно, что-нибудь из этого пригодится как образцы.

— Передайте Андрею Кирилловичу мою искреннюю благодарность.

Я не сдержала улыбки, взяла папку и тут же начала изучать ее содержимое. Меня удивило, что просьбу нарушившей этикет девчонки приняли всерьез, а слова губернатора были не просто способом перевести тему, а обещанием, которое сдержали. Все же Анна Викторовна — счастливая женщина. Жаль, в глазах ее видна была только тихая тоска и какая-то усталость.

Первые листы оказались именно тем, что мне требовалось для заказа Еремеева. Не просто перечни блюд, а готовые решения: рамки, орнаменты, заглавия, кажется, отпечатанные не набором, а с отдельной доски, разные варианты для дорогой ресторации и места попроще.

Где-то переборщили с количеством виньеток и акцентов — частая проблема дизайнера, когда его просят «красиво». На другой, явно из более дешевого места, наоборот, было строго как в заводской столовой. Дизайн в стиле «сделал дело — гуляй отсюда». Что-то я даже сомневалась, что сам губернатор был в подобном заведении.

Анна Викторовна некоторое время терпеливо следила за тем, как я перекладываю листы, а потом спросила:

— Поделитесь вашим интересом?

Я показала ей то, что вижу на образцах, то, как подача материала влияет на восприятие.

— Вот, смотрите, здесь все утонуло в украшениях, — я передала ей один из листов.

Губернаторша посмотрела внимательно и у меня создалось впечатление, что она старается что-то увидеть, но не может.

— Признаться, я вижу в основном завитушки, — она вернула мне лист.

— И это хорошо, — ответила я.

— Что именно?

— Что вы, не в обиду будь сказано, Анна Викторовна, не стесняетесь признаться, будто чего-то не понимаете. Таким заказчикам можно что-то объяснить. Хуже, когда заказчик уверен, что знает как надо.

— Заказчик? — переспросила она.

Я задержала дыхание. Неужели ляпнула что-то не то опять? Взяла паузу, переложила папку на стол, потом взяла в руки один из листов, лишь бы занять руки. Мне надо сгладить этот момент.

— Возможно, я неправильно вас поняла?

Она не спешила отвечать, как будто пыталась подобрать слова.

— Да нет, вы все поняли правильно, — сказала губернаторша, потом еще помолчала, вздохнула и продолжила: — Впрочем, нет. Неправильно. Заказчик — человек, готовый заплатить за то, что хочет получить. А я приехала просить вас поработать бесплатно.

И снова в гостиной повисло молчание. «Бесплатно» — это сейчас последнее, на что я могла согласиться, учитывая долги и мое положение. Для любой работы мне нужна была бумага, краска и рабочие руки, которые с неба мне не падали.

Но Анна Викторовна была не раз уже ко мне благосклонна. Отказать было бы недальновидно и по-человечески неправильно. В голове тут же возник разговор с Врановым и цене, которую придется платить за любую помощь.

— Варвара Федоровна, я понимаю, в какой вы ситуации. Я помню про опеку, и по городу ходят слухи, будто типография в долгах.

Одно дело знать и объяснять себе это, другое — слышать от постороннего человека. Пальцы сами собой сжались на листке, смяв его. Пришлось приложить усилия, чтобы расслабить кисти и распрямить залом на листе.

Кажется, Анна Викторовна заметила мою растерянность — кто бы не заметил! — и добавила:

— И моя просьба — действительно просьба, а не завуалированный приказ. Если вы мне откажете, обещаю, что не затаю обиду и вообще никак не изменю отношения к вам. Надеюсь, вы мне верите.

А что мне оставалось? Только надеяться на то, что первое впечатление не было ошибочным, и губернаторше действительно стоит верить. Но это не означало, что я должна согласиться вслепую.

— В чем должна состоять работа? — прямо спросила я.

Но губернаторша зашла издалека:

— Мы с дамами организовали попечительский комитет.