Пять секретов врача-попаданки (СИ), стр. 22

Да и зал был не один. Целых три зала образовывали единое огромное пространство, разделенное лишь широкими арками с колоннами. А народу здесь было столько, что очень легко было затеряться в толпе. И именно это я сразу же и сделала.

Я вовсе не собиралась докучать Муромцевым своим обществом. Да, Вера была очень мила, но мне совсем не хотелось, чтобы она из чувства долга вынуждена была опекать меня, отказывая себе в удовольствии пообщаться с подругами и знакомыми.

Сначала я решила осмотреться. Тем более, что тут было на что посмотреть. Великолепная роспись потолков, прелестные пейзажи и портреты на стенах и чудесный вид из окон.

Но не успела я прогуляться по анфиладе, как оказалась приглашена на первый же танец. Моим кавалером оказался среднего роста мужчина в парадном офицерском мундире.

Когда мы вышли в центр зала и встали в ряд с другими парами, мое сердце тревожно забилось. Но после первых же па я справилась с волнением и стала получать от танца наслаждения. Мы как раз обменялись мнениями о красоте дворца, когда танец закончился.

Теперь я уже не чувствовала себя здесь чужой. Все вокруг были в масках, и никому не было дела до того, кто я такая. И я заметила, что на балу было немало людей в красивых, но отнюдь не роскошных платьях. И изумруды и бриллианты были отнюдь не на всех гостьях. Так что Вера зря беспокоилась по поводу того, что она выбрала для меня к этому платью слишком скромные жемчужные серьги.

В соседнем зале были накрыты столы с холодными закусками, десертами и фруктами. И я не удержалась и продегустировала несколько блюд. Особенно мне понравилось украшенное глазурью пирожное с клубникой.

Второй танец я тоже отнюдь не простояла у стены. На сей раз меня пригласил какой-то седовласый ловелас, который осыпал меня похвалами.

Танец разгорячил меня, и я собиралась выйти на улицу, чтобы подышать свежим воздухом (в зале, несмотря на распахнутые настежь окна, было душно). Но не успела этого сделать.

— Анна Михайловна, смею ли я надеяться, что вы не откажете мне в этом танце? — услышала я голос князя Муромцева.

Я вздрогнула. Меньше всего я ожидала приглашения именно от него. Да мне казалось, что он и не заметит меня в этой толпе.

Да, мы приехали сюда в одной карете, но за всё время пути он едва ли хоть пару раз на меня взглянул. И я была уверена, что он не заметил, какое на мне было платье. Впрочем, платье-то он как раз узнать мог, равно как и серьги, ведь они принадлежали Вери и, быть может, он сам их покупал.

Заиграла музыка вальса. О, я обожала этот танец! Сначала я немного робела, боясь ошибиться в движении, но потом позволила музыке полностью себя увлечь.

Его сиятельство отменно вел, и я доверилась ему целиком и полностью. И я была благодарна ему за то, что он всё-таки не проигнорировал меня в этом зале. Не прошел мимо, а посчитал возможным меня поддержать. Мне была важна эта поддержка.

Глава 31

Мне показалось, что танец закончился слишком быстро, и когда оркестр замолчал, я испытала разочарование.

— Может быть, выйдем в сад? — его сиятельство предложил именно то, о чём я мечтала сама.

Мы вышли на крыльцо, обогнули особняк и оказались в прелестном саду, освещенном светом луны и тусклыми масляными фонарями. Мы пошли по аллее и остановились под большим дубом, что почти полностью скрыл нас в своей тени.

Его сиятельство вдруг взял меня за руку, и хотя я была не сильно искушена в проявлениях чувств, я почему-то сразу поняла, что он сейчас меня поцелует. И не воспротивилась этому.

Это было безумием. Между нами не было ничего общего. И я не должна была вести себя столь беспечно. Но в этот вечер мне вдруг захотелось позволить себе побыть другой — более смелой, менее рассудительной.

Я знала, что всё это было не всерьез. Когда мы вернемся в Павловск, всё встанет на свои места, и мы опять окажемся на разных ступенях социальной лестницы. Но почему бы хотя бы на балу мне не позволить себе несколько минут сумасбродства?

Хотя его поведение удивило меня. Неужели вся та холодность, которой он окатывал меня, была напускной? А на самом деле он совсем другой?

И почему-то мне подумалось, что я и прежде чувствовала это. Его интерес к моей особе, который он тщательно прятал за надменностью.

А может быть, мне просто хотелось так думать, чтобы оправдать свое поведение в этот момент. Потому что мне захотелось, чтобы он меня поцеловал.

Его губы были мягкими и пахли смесью корицы и ванили. Должно быть, он совсем недавно, как и я сама, ел те восхитительные пирожные, что подавались в столовой зале.

Вдруг что-то грохнуло, и небо озарилось первой вспышкой фейерверка. Я вскрикнула от неожиданности и отшатнулась — в саду стало светло, словно днём, и нас могли увидеть.

А вот этого допускать уже не следовало. Как бы там ни было, но я не могла позволить себе забыть о репутации. И я собиралась вернуться в зал, когда вдруг услышала то, что заставило меня застыть на месте.

— Ровно в полночь маски будут сняты, мадемуазель! У вас есть четверть часа, чтобы удалиться с бала.

Голос князя сейчас показался мне ледяным. А ведь только что он разговаривал со мной совсем другим тоном.

— Простите, ваше сиятельство, я вас не понимаю, — пролепетала я.

— Мне не хотелось бы, чтобы кто-то знал, что я пригласил на бал девушку, которая не имела права здесь быть в силу своего низкого происхождения. Да вам и самой, полагаю, будет не слишком приятно, когда все станут смотреть на вас как на белую ворону.

Его лицо стало расплываться у меня перед глазами из-за слёз, которые я уже не могла сдержать. Как он мог сказать мне столь жестокие слова после того, как только что меня поцеловал?

— Неужели, мадемуазель Ларина, вы рассчитывали на что-то другое? — холодно осведомился он. — Я был уверен, что вы изначально понимали правила игры. Между мною и вами непреодолимая пропасть. И вам следует быть благодарной мне за то, что я не воспользовался вашей доверчивостью (или правильнее было бы сказать простотой?) и не обесчестил вас.

Я по-прежнему его не понимала. Мне даже подумалось, что это какой-то розыгрыш. Вернее, глупая шутка. И что сейчас его сиятельство рассмеется и скажет, что я неправильно его поняла.

Но нет, он не смеялся. И его взгляд снова покрылся льдом — теперь он был таким же, как и обычно. Словно он оттаивал всего на несколько минут.

Мои губы задрожали, но прежде, чем слёзы прорвались наружу, я развернулась и побежала по аллее прочь от него. Я не знала, куда она ведёт. Мне было всё равно. Я только хотела быть от него подальше.

Но самый ужас заключался не в том, что мои чувства были разбиты. Это означало еще и то, что я лишилась работы. Потому что оставаться в его доме после того, что случилось, я уже не смогу. А значит, не только я, но и больной отец, и младшие брат и сестра Анны Михайловны Лариной, в теле которой я оказалась несколько месяцев назад, останутся без средств к существованию.

Как я могла позволить себе забыться до такой степени, что он смог манипулировать мною? Я же до сих пор чувствовала его поцелуй на своих губах. Только теперь этот поцелуй вызывал совсем другие эмоции.

Я остановилась, когда стало трудно дышать. И принялась тереть перчаткой губы, словно надеясь стереть с них тот поцелуй.

Когда первый шок прошел, я огляделась. В этой части парка не было ворот. Хочу я того или нет, но мне нужно вернуться к парадному крыльцу. Конечно, о том, чтобы войти внутрь дома, речь уже не шла. И дело было не только в словах Муромцева, но и в том, что этот бал уже не вызывал прежнего удовольствия.

Я не должна была себя приезжать. Не должна была делать вид, что имею право тут находиться. Хотя на самом деле князь был не так уж и прав — это был бал не только для представителей высшего дворянства. Тут наверняка были люди и из чиновничества, и из купечества. Так что никакие правила я не нарушила.

Но его слова засели в голове, и я уже не могла думать ни о чём другом.