Пять секретов врача-попаданки (СИ), стр. 58

— Наша с вами история? — переспросила я. — Но она невозможна! Да, по факту я не Анна Туманская. Но формально я именно она. А значит, мы с вами кузены.

— Что? — нахмурился он. — Ох, так вы же не знаете, что наш с Верой отец и Екатерина Андреевна, матушка Анны, не были родными братом и сестрой. Для их родителей это был второй брак, в который они вступили, когда у них обоих уже были дети.

Я с трудом сдержала вздох облегчения. Но тут же вспомнила о другом.

— Но это ничего не меняет! — решительно заявила я. — Вы проявили интерес ко мне только сейчас, когда узнали о том, что я дочь графа. А прежде вы смотрели на меня с высока, а однажды даже не посчитали зазорным унизить меня.

Я уже простила его за ту сцену на балу, но он-то об этом не знал!

— Это не так, — он взял мои руки в свои, и я почувствовала, как по телу пробежала дрожь. — Да, поначалу я смотрел на вас свысока, но чем лучше я вас узнавал, тем большее восхищение я испытывал. Не буду скрывать, что это тревожило меня, и я пытался с этим бороться. Но проиграл. Что же касается моего недопустимого поведения на балу, то я до сих пор испытываю стыд, стоит мне вспомнить об этом. Хотя тогда я считал, что поступаю правильно, ибо поверил Валерии, что именно вы подбросили мне то кольцо. Я не знал, на чьей стороне вы играли тогда, но видел в вас врага. Впрочем, это ничуть не оправдывает меня, и я искренне надеюсь, что однажды вы сумеете меня за это простить.

Возможно, он лгал мне сейчас, но я предпочла ему поверить.

Он поднес мои руки к своим губам.

И, как бы ни постыдно было это признавать, я бы хотела, чтобы он поцеловал не только мои пальцы. Но в этот вечер мое желание не осуществилось. Князь Муромцев предпочел соблюсти приличия.

Эпилог

Мы поженились через полгода. Это было замечательное, но весьма скромное торжество, на котором присутствовали только самые близкие нам люди.

Мы с Андреем были счастливы, и наше счастье разделяли все обитатели дома Туманских и, конечно, Михаил Ефимович, Лида и Павлуша.

У князя Муромцева было собственное поместье под Москвой, но пока мы предпочли задержаться в Павловске — слишком долго Георгий Николаевич был разлучен с дочерью, и уехать от него сейчас было бы жестоко. Так что мы жили на два дома, пару раз в год перемещаясь между Москвой и Петербургом.

К этому времени уже состоялся суд над Валерией Порошиной и доктором Захаровым. Оба они были лишены всех прав состояния и осуждены на каторгу: она — на двенадцать лет, а он — на четыре года. Я боялась, что это произведет тягостное впечатление на графа, но он воспринял приговор племяннице и своему бывшему врачу почти спокойно. А Татьяна Николаевна, хоть и приехала в тот день из суда с заплаканными глазами, довольно быстро пришла в себя, и более уже мы к этой теме не возвращались.

Пристав Ермолов за раскрытие этого дела получил повышение по службе. Оказалось, что родом он был из весьма знатной дворянской семьи, и когда выяснилось, что между ним и Верой вспыхнули чувства, мы с мужем не стали против этого возражать. Так что через несколько месяцев в доме Туманских состоялась еще одна свадьба.

К сожалению, несмотря на то, что я обладала нужными знаниями и опытом для ведения медицинской практики, быть врачом тут я не могла. Но зато в нашем поместье мы с Андреем смогли открыть небольшой медицинский пункт, в который обращались те, кто был слишком беден и не мог позволить себе воспользоваться услугами доктора в больнице. Конечно, в этом пункте официально работал выпускник медицинского факультета, мужчина, но неофициально я активно ему помогала.

Интерес к медицине неожиданно проявили и Лида с Павлушей, и я надеялась, что к тому времени, как они вырастут, он у них не пропадет, и они смогут стать хорошими специалистами.

А вот кем станет наша с Андреем дочь, родившаяся у нас через два года после свадьбы, я даже не предполагала. Но к тому времени, как она вырастет, у женщин, может быть, уже будет возможность поступать в университеты и быть тем, кем они захотят.