Пять секретов врача-попаданки (СИ), стр. 21

— Только книга эта, должно быть, сейчас в комнате у Андрея! Он брал ее читать. И вчера я видел ее у него на столе.

Эти слова сразу заставили меня отказаться от намерения взять именно эту книгу.

— Тогда я возьму ее позже, ваше сиятельство.

Но Туманский был упрям, и если уж какая идея пришла ему в голову, то он не готов был от нее отказываться.

— Нет-нет, голубушку, уж вы непременно сегодня возьмите эту книгу. Племянник мой ее уже прочитал. Более того! Я вам ее прямо сейчас подпишу! Да-да, пусть это будет моим подарком вашему маленькому братцу на его день рождения! Такие книги обязательно нужно читать! Они о героизме нашего народа. О той силе духа, которую проявляли в тяжелые для Родины времена многие наши соотечественники.

И он отправил меня за книгой. Но чем ближе я подходила к комнате Муромцева, тем медленнее становился мой шаг. Не подумает ли князь, что я сама решила его потревожить? Не припишет ли моему визиту какое-нибудь неподобающее объяснение?

А перед дверью я и вовсе остановилась. И простояла не меньше минуты, прежде чем решилась постучать. Замерла, ожидая услышать недовольный голос.

Но мне никто не ответил. Я постучала еще раз. Потом с облегчением вздохнула и пошла прочь.

— Его сиятельства в комнате нет, — с чувством выполненного долга доложила я графу. — Я спрошу у него о книге в другой раз.

А граф так расстроился, что я почувствовала себя виноватой. Он выглядел как обиженный ребенок, не получивший подарка. Вернее, он лишился возможности этот подарок сделать. А он уже, похоже, предвкушал, как обрадует им моего брата.

— Нет уж, Анна Михайловна! — расстроился он. — Дорого яичко ко Христову дню! Подарки надо делать вовремя, особенно детям. Так что отправляйтесь за книгой снова! Ну, и что, что Андрея нет в его апартаментах? Заберите книгу, всего и делов!

— Но я не могу войти в его комнату без разрешения хозяина! — испугалась я.

Я не поступила бы так, даже если бы речь шла о комнате дамы. А уж войти в комнату мужчины и вовсе было неприлично.

Его сиятельство понял мои сомнения.

— Разрешение хозяина, голубушка, у вас как раз есть! — сказал он. — Это мой дом, Анна Михайловна, и ежели я чего говорю, так вы не сомневайтесь, а делайте. Должно быть, вы думаете, что молодой барышне в спальню мужчины входить не должно. Но в его апартаментах две комнаты, и первая, в которую вы попадете, это что-то вроде кабинета. Так что ничего неприличного в этом нет. И книга лежит на столике прямо у дверей. Вам даже не потребуется входить в комнату. Достаточно будет открыть дверь и протянуть руку.

Только это меня и убедило. И я снова отправилась к апартаментам князя. И снова постучала не один раз. А когда никто не ответил, я набралась храбрости и открыла дверь.

Граф не ошибся — книга действительно лежала на круглом столике у дверей рядом с письмами и газетой. Я схватила ее и сразу же сделала шаг назад.

Мне показалось, что я слышу чьи-то шаги в коридоре, и сердце мое испуганно забилось. Но нет, тут никого не было, и я, уже почти успокоившись, вернулась в спальню графа.

Я подала Георгию Николаевичу чернила и перо, и он с удовольствием сделал дарственную надпись на форзаце книги.

Следующий день был моим выходным, и вечером, отправляясь домой, я зашла на кухню, чтобы взять для Лиды и Павлуши сладкого печенья, что осталось от ужина. Таисья Савельевна уже положила его в бумажный пакет. В другой пакет, чуть большего размера, уже сложены были пироги с капустой и творогом. И, как я ни отказывалась, кухарка настояла на том, чтобы я их взяла.

— Георгий Николаевич строго-настрого мне велел каждый раз, как ты домой идешь, гостинцев тебе с собой давать!

Меня тронула забота графа, и это было еще одним доводом в пользу того, чтобы его не бросать. Да, он шел на поправку, но мы по-прежнему не знали, кто пытался ему навредить.

Впрочем, на время эти мысли отступили на второй план. А на первый вышла подготовка к балу. Этим вечером я подъехала к дому Лариных в экипаже — на этом настояли граф и Вера. Ведь я везла домой не только печенье и книгу, а еще и бальный наряд.

— Ты будешь совсем как царевна, да? — восторженно ахнула сестренка, когда я достала платье из коробки и повесила его на дверцу шкафа.

А когда Павлуша хотел потрогать кружева, Лида легонько хлопнула его по руке.

— Испачкаешь же! — и она укоризненно покачала головой. — А наша Анюта на балу должна быть самой красивой!

Меня тронуло ее наивное восхищение. И хотя этот бал немного пугал меня, в этот момент я подумала, что, может быть, поехать на него было не такой уж плохой идеей. Я буду в маске. И я там никого не знаю. Так почему бы мне и в самом деле не побыть царевной? Пусть даже и один только вечер.

Глава 30

— Ты такая красивая, доченька! — Михаил Ефимович смотрел на меня с улыбкой, а глаза его блестели от слёз.

Я благодарно обняла его и поцеловала в щеку.

Вся семья помогала мне собираться на бал. И процесс сбора начался с самого утра.

Сначала я накрутила волосы на папильотки и смазала лицо сметаной, чтобы кожа стала белее и мягче. Потом стала гладить слегка помявшееся платье. Заметила, что кружево в одном месте оторвалось.

Можно было бы пришить его, и я даже взяла нитку и иголку, но Лида испуганно заохала:

— Ты что, Анюта, на дорогу нельзя зашивать! Да тут и не видно-то вовсе.

Пришлось использовать булавку, которую я прикрепила с внутренней стороны.

А еще нужно было начистить туфли (правда, этим занялся папенька).

К обеду я уже чувствовала себя скаковой лошадью, которая пробежала по ипподрому несколько кругов.

— А я слышала, что перед балом есть нельзя, — заявила за столом Лида. — А то платье не сойдется.

Но с этим ее доводом я решительно не согласилась.

— Если я не поем, то, боюсь, упаду в обморок во время первого же танца.

— Конечно, нужно хорошенько покушать, — одобрил отец.

А самым сложным в процессе подготовки оказалось красиво уложить волосы. Я привыкла к простым прическам, но появиться на балу с простым пучком было бы неприлично. Но кое-как мы с сестрой с этим справились.

Наконец, платье и обувь были надеты, и я в большом волнении заходила по комнате, дожидаясь, когда ко крыльцу подъедет карета Муромцевых. Вера заявила, что они непременно заедут за мной.

— А маску-то, маску! — спохватилась Лида и достала из коробки обязательный атрибут бала-маскарада.

Я надела маску, перчатки, взяла веер. Если я так нервничала дома, то что же будет на самом балу? Но едва я успела подумать об этом, как дежуривший на лавке у окна Павлуша закричал:

— Приехали!

Я вышла на крыльцо. А дверь экипажа уже распахнулась, и мадемуазель Муромцева уже махала мне рукой.

— Анна Михайловна, вы выглядите восхитительно! Не правда ли, Андрей?

Ее брат скупо это подтвердил — скорее из вежливости, нежели из желания меня подбодрить. А ведь в глубине души мне хотелось, чтобы он увидел, как мне идет это платье. И какая я красивая в нём. И что я ничуть не хуже всех тех расфуфыренных барышень, которых много будет на том балу.

Да, было стыдно признаться в этом, но мне хотелось услышать одобрительные слова именно от него. Глупо? Да, пожалуй.

Я села рядом с Верой, напротив ее брата и кузины. И Валерия Сергеевна сразу поджала губы:

— В такой тесноте у нас помнутся платья!

Она не желала, чтобы я ехала с ними на этот бал и не преминула лишний раз это подчеркнуть. Я промолчала. А Вера сказала, что это глупости и пустяки.

Муромцев был молчалив, и этой своей неразговорчивостью он словно заразил нас всех. Так что за всю дорогу до Царского Села мы едва ли обменялись хоть десятком фраз.

Дворец был огромным и таким красивым, что когда я только вошла в бальную залу, то на мгновение закрыла глаза, ослепленная сиянием зажженных в хрустальных люстрах свечей. Их были даже не сотни, а тысячи. И каждая грань подвесок преломляла и множила свет пламени. А на стенах меж окнами висели огромные зеркала, которые отражали свет свечей, создавая иллюзию бесконечного сияния.