Пять секретов врача-попаданки (СИ), стр. 20

— Ты слишком строг, Андрей! — вмешалась Вера. — Ты только посмотри на мою руку! Рана на ней почти зажила. И доктор Захаров подтвердил, что Анна Михайловна сделала всё безукоризненно. А ты отказываешь ей в собственном мнении!

— Я никому не отказываю в собственном мнении, — холодно откликнулся ее брат. — Я лишь хочу, чтобы в подобных случаях оно высказывалось очень осторожно. Особенно барышнями, которые еще не окончили даже курсов сестер милосердия.

И, заявив это, он вышел из комнаты. Ну, что за невозможный человек!

Глава 28

— Конечно, Анна Михайловна, вы должны окончить эти курсы! — граф Туманский посмотрел на меня с удивлением. — О чём тут вообще говорить?

— Но в этом случае мне придется отказаться от работы у вас и, тем самым, нарушить взятые на себя обязательства.

Этот вопрос был очень сложен для меня. Изначально меня нанимали на месяц, и этот месяц как раз попадал на каникулярный перерыв на курсах, что было очень удобно. Но теперь занятия возобновлялись, и я должна была принять решение, возвращаюсь ли я к ним.

Окончить курсы было важно — они единственные давали возможность мне вновь работать в медицине. Да, пусть не врачом, но хотя бы сестрой милосердия. А если после их окончания я пойду на службу в больницу в каком-нибудь небольшом провинциальном городке, где всегда не хватает врачей, то я неофициально смогу выполнять и их функции.

Конечно, о работе судебным экспертом в полиции не могло быть и речи — мне бы никто не поверил, что когда-то я им уже была. Но иногда я об этом всё-таки мечтала. Хотя до того момента, когда женщинам в России разрешат учиться в университетах, было еще несколько десятков лет.

— Пф! — фыркнул его сиятельство. — Обязательства! Если вам интересна медицина, то вам непременно нужно идти к своей мечте! А я уже чувствую себя достаточно хорошо для того, чтобы обойтись без постоянной сиделки! Да и я уверена, что Татьяна подберет кого-нибудь, кто сможет вас заменить. Но я буду признателен вам, если вы, приезжая в Павловск к своим родным, будете иногда навещать и меня!

Мы оба отчего-то растрогались, и я отвернулась, чтобы не расстраивать его видом своих слёз.

Да, он чувствовал себя уже лучше, но всё равно еще нуждался в присмотре, и я не могла не чувствовать себя виноватой из-за того, что бросала его.

Но, к сожалению, жесткий график курсов не позволял совмещать учебу и работу.

Первый — по большей части теоретический блок — был щадящим и еще давал возможность слушательницам курсов со стороны понять, действительно ли это является их призванием. Следующий блок обучения был уже полностью практическим и предполагал ежедневную и почти круглосуточную работу при больницах Свято-Троицкой общины сестер милосердия в Санкт-Петербурге. Даже приезжать к Лариным я смогу только в редкие выходные.

И если за двенадцать месяцев такого обучения женщина не совершала грубых ошибок, проявляла должное терпение и и не срывалась из-за усталости, ее официально принимали в общину и приводили к присяге.

Хотела ли я этого? На самом деле я уже не была в этом уверена. После случая в Мариинской больнице я поняла, что мне будет трудно соответствовать тому, что ожидали от сестер общины — молчать и делать то, что велят врачи, не задавая лишних вопросов, забыв о собственном мнении. И дело было вовсе не в гордыне. Я знала, что я не смогу промолчать, если пойму, что врач совершает ошибку.

Быть может, будет лучше просто наняться в помощницы к какому-нибудь частнопрактикующему врачу? Например, к доктору Захарову. Уж он-то точно не откажет мне в праве голоса.

И Туманский почувствовал мои сомнения.

— Вот только на самом ли деле, Анна Михайловна, вы хотите стать сестрой милосердия?

Я вздрогнула. Еще недавно я бы ответила на этот вопрос утвердительно. А сейчас лишь покачала головой.

Да, для женщин этого времени такие курсы становились в какой-то степени пропуском в другую жизнь. И получение свидетельства об их окончании давало женщине финансовую независимость и государственную защиту, выводя их из-под власти мужчин. Они получали бесплатное жилье в общине, питание, форменную одежду и медицинский уход. Им выплачивалось жалованье на личные расходы, а после двадцати пяти лет беспорочной службы — еще и государственная пенсия.

Но это накладывало на них и слишком жесткие ограничения. Они не имели права выбора и обязаны были работать там, куда их послала община. А если женщина решала выйти замуж, то она должна была покинуть общину и лишалась всех прежних прав и льгот.

Туманский словно прочитал мои мысли.

— Насколько я знаю, члены общины не могут выходить замуж, — продолжил его сиятельство. — А вы такая молодая и красивая девушка, что непременно встретите хорошего человека, который захочет предложить вам руку и сердце. Стоит ли изначально отказываться от этого?

Я не могла ответить на его вопрос. Потому что сомневалась и сама. Да он, наверно, и не ждал моего ответа.

— Когда возобновляются занятия на курсах?

— Через две недели, — пролепетала я.

— Ну, что же, — улыбнулся граф, — значит, вы еще можете над этим подумать.

Когда он задремал, я спустилась на кухню, чтобы пообедать.

— Пристав из управы давеча приходил, — доложила мне Таисья Савельевна. — Шастал тут повсюду, с расспросами приставал.

— Вот как? — сразу заинтересовалась я. — И что же?

Она плечами пожала.

— А ничего! Поспрашивал да и ушел.

— А кого он спрашивал? Хозяев?

— Да с чего бы? — удивилась она. — Чего бы он их зазря беспокоить стал? Слуг спрашивал. Мы-то, поди, об Арине больше знали.

Вот этого я и боялась — что полиция посчитает невозможным задавать господам неудобные вопросы. Ведь проще сделать вид, что они вне подозрений.

От этой темы нас отвлекла прибежавшая со двора с ведром воды Дашутка. Она тоже села за стол и выпалила:

— А завтра горничную новую берут взамен Арины! Слышала, что утром она придет. Как зовут, не знаю, но слышала, что она прежде у какого-то купца в доме служила.

Таисья Савельевна горделиво усмехнулась:

— Ишь ты — у купца! Она, поди, и манерам-то хорошим не обучена. Не знает, как благородным господам прислуживать.

Я не смогла не рассмеяться.

— Ох, барышня! — спохватилась вдруг Дашутка. — А ведь вы уже в это воскресенье на бал едете!

Да, это было так. И это была еще одна причина для беспокойства. Я слишком хорошо понимала, как неловко буду чувствовать себя там. И я не отказалась от бала, лишь не желая огорчать графа Туманского.

Глава 29

Накануне днем граф Туманский впервые за несколько недель поднялся с постели и прошелся по второму этажу своего особняка, чем был чрезвычайно горд. Но эта прогулка отняла у него слишком много сил, и всё сегодняшнее утро он провел в постели. Поэтому после завтрака я развлекала его чтением.

Когда я прочитала Георгию Николаевичу очередную главу из «Сочинений» Дениса Давыдова, он спросил у меня, что читают мои младшие брат и сестра.

— Павлуша еще слишком мал, и хотя он умеет читать, но предпочитает, чтобы это делали за него другие. Но послезавтра ему исполняется семь лет, так что ему придется повзрослеть и многое начать делать самому, — улыбнулась я. — А вот Лида любит читать. Но у нас дома нет детских книг. Иногда я беру для нее в публичной библиотеке сказки или повести для детей, но она читает быстрее, чем я успеваю обменивать книги.

— Так что же вы не сказали об этом раньше? — возмутился его сиятельство. — Вам совсем ни к чему ездить в публичную библиотеку. Берите любые книги в моей! Правда, детских книг у нас почти нет. Но есть те, которые одинаково легко могут читать и взрослые, и дети. А знаете, что бы я вам посоветовал взять сегодня домой? «Записки кавалерист-девицы» за авторством Дуровой. Весьма занимательное чтение, уверяю я вас!

— Я с удовольствием прочту их своим озорникам.

Он удовлетворенно кивнул, а потом спохватился: