Пять секретов врача-попаданки (СИ), стр. 10

— Мне следовало бы пригласить сюда сегодня вовсе не вас, а доктора Захарова. Но, когда мы с вами договаривались о встрече, я и подумать не мог, к каким выводам я приду.

Он сделал паузу, словно не зная, какие слова подобрать для того, что он собирался сказать.

— Надеюсь, вы передадите Василию Петровичу то, что услышите от меня, как можно более точно.

— Да, конечно, ваше превосходительство! Вы обнаружили что-то такое, о чем следует знать полиции?

Теперь я уже нервничала и сама.

Но он покачал головой.

— Нет, я бы так не сказал. Поймите меня правильно — речь идет об очень уважаемом семействе. И разбрасываться голословными обвинениями мы не имеем права.

— Не имеем права? — изумилась я. — Но можем ли мы утаивать такую информацию, подвергая опасности жизнь его сиятельства?

— Милая барышня, мне не меньше вашего хотелось бы защитить графа Туманского. И я надеюсь, что доктор Захаров это сделает. Но для начала давайте вы просто выслушаете меня, — он дождался моего кивка и приступил к рассказу. — Проведенное мною исследование действительно показало наличие мышьяка. Я не могу исключить и вашу версию с селеном, но обнаружить его, как мы с вами уже обсуждали, пока не представляется возможным. Что же касается мышьяка, то обнаруженная доза слишком невелика, чтобы мы могли сделать однозначный вывод об отравлении. Знаете ли вы, мадемуазель, что мышьяк имеет свойство накапливаться в волосах?

— Да, — ответила я. — Именно по волосам можно установить, давали ли яд на протяжении длительного времени или разово.

На сей раз Буяльский едва заметно улыбнулся. Кажется, ему было приятно обнаружить у меня столь неплохие познания.

— Вы совершенно правы. Так вот — я обнаружил, что яд поступал в организм его сиятельства на протяжении как минимум нескольких недель, а то и месяцев. Но, как я уже сказал, это мельчайшие дозы, каждая из которых безвредна для организма.

— Но все вместе они могли его убить! — воскликнула я. — Так разве не является нашим долгом обратиться в полицию и установить отравителя?

Меня удивляла его пассивность. И я решила, что что бы он мне ни посоветовал, я как минимум расскажу обо всём самому графу и буду действовать уже в соответствии с его решением.

— Этот мышьяк, мадемуазель Ларина, мог быть получен его сиятельством отнюдь не по злому умыслу кого-то из его домочадцев. К сожалению, мышьяк можно обнаружить в самых, вроде бы, безвредных вещах. Наверняка вы знаете, что он используется при изготовлении косметических средств. Считается, что он отбеливает кожу. И часто люди в погоне за красотой не готовы услышать протесты врачей. Да что говорить про кремы и помады, если некоторые кондитеры до сих пор добавляют мышьяк в глазурь, которой покрывают торты! Быть может, его сиятельство сладкоежка?

Буяльский пообещал мне, что навестит графа еще в свой ближайший выходной. А до того времени доктор Захаров должен был осторожно уведомить и самого Георгия Николаевича, и членов его семьи о результатах этого исследования. Академик надеялся, что отравитель (если таковой всё-таки был) отнюдь не безумец, и то, что теперь мы были в курсе дела, должно было его остановить.

Всю обратную дорогу до Павловска я размышляла над его словами. Да, возможно, он был прав, и это не было отравлением. Но что, если наша медлительность навредит его сиятельству?

Я подумала о графе, и сразу представила его в его спальне с зелеными обоями, обложенного подушками, белизна которых лишь подчеркивала бледность его кожи.

Ох! И как же я не подумала об этом сразу? Зеленые обои! Может быть, причина как раз в этом?

Ярко-зеленый пигмент, изобретенный в прошлом веке шведским медиком, назывался зеленью Шееле. Это был один из самых модных оттенков обоев. И мало кого смущало, что этот пигмент состоял из гидроарсенита меди — одного из соединений мышьяка.

Не с этим ли пигментом были обои в комнате графа Туманского?

Глава 14

— Когда появились зеленые обои? — горничная Арина задумалась. — Так в прошлом году. Татьяна Николаевна сказала, что такой цвет теперь в гостиных лучших домов столицы. Так ведь и впрямь — ярко, баско.

— А ее спальне обои такие же? — полюбопытствовала я.

Арина замотала головой:

— Никак нет, барышня. У ей в комнате розовые.

Конечно, это мало о чём говорило. Но я подозревала каждого. Да, сестра графа Туманского могла руководствоваться именно модой, а могла и кое-чем другим. И какой вариант был правильным, вычислить возможным не представлялось.

Мне не терпелось обсудить это с доктором Захаровым. И он должен был прийти сегодня к нам. Но не пришел, а прислал записку, что уехал принимать тяжелые роды и раньше ночи не освободится.

Я могла бы и сама пересказать семье его сиятельства то, что услышала от академика Буяльского, но понимала, что куда более весомо эти слова прозвучат из уст Василия Петровича.

Но как бы члены семьи ни отнеслись к такому рассказу, я намерена была потребовать перевода Георгия Николаевича в другую спальню. В ту, где нет таких сочно-зеленых обоев.

Граф в этот день чувствовал себя довольно неплохо, и я, вернувшись из Петербурга усталой, позволила себе отдохнуть. Я расположилась в комнате, служившей библиотекой, с книгой в руках.

Я выбрала роман «Парижские тайны» Эжена Сю, который был недавно переведен на русский язык и пользовался большой популярностью, особенно среди женского населения.

— О, мадемуазель Ларина! Вы тоже решили почитать?

Я так увлеклась чтением, что не заметила, как в комнату вошла Вера Муромцева. Я закрыла книгу, положив закладку между страницами, и поднялась с кресла, в котором сидела.

— Нет-нет, мадемуазель, прошу вас, продолжайте читать! Не обращайте на меня внимание! Я только возьму свою книгу и тут же удалюсь, чтобы вам не мешать.

— Но вы мне совсем не мешаете, — улыбнулась я, снова опускаясь в кресло.

— И всё-таки я предпочту взять книгу в свою комнату, — Вера чуть покраснела. — Не хочу, чтобы брат знал, что я читаю.

Она взяла из шкафа книгу, и я смогла прочитать ее название — «Консуэло» Джордж Санд.

— Отличный выбор, мадемуазель! — похвалила я.

— Вы, правда, так думаете? — обрадовалась девушка. — Вы тоже читали этот роман? И вам понравилось?

Да, я читала его. Правда, не в этом времени. Но в ответ я утвердительно кивнула.

— А вот Андрей считает, что такие романы являются для меня неподходящим чтением. О, мадемуазель, а вы знаете, что на самом деле Жорж Санд — женщина? И мой брат тоже считает это скандальным. И те мысли, что излагаются через уста ее героинь, ему тоже не нравятся.

— И он совершенно прав, Вера! — раздался с порога холодный голос Валерии Сергеевны.

И от него мы с Муромцевой вздрогнули.

— Ты должна думать о своей репутации, дорогая! — продолжала мадемуазель Порошина. — А если ты будешь пренебрегать мнением брата, то это приведет к тому, что он просто запретит тебе читать такие книги. А в свете, стань нашим знакомым известно о круге твоего чтения, тебя посчитают «синим чулком». Поверь мне, ни одному мужчине не понравится умничающая девушка. На такой никто не захочет жениться.

Вера упрямо нахмурилась и еще крепче вцепилась в выбранную книгу. Впрочем, Валерия Сергеевна вступать в дальнейший спор не стала и предпочла удалиться из библиотеки, укоризненно покачивая головой.

— Как легко она рассуждает о чтении, не правда ли? — спросила Вера. — Особенно если учесть, что сама она читает разве что «Вестник парижских мод».

Мы переглянулись и дружно рассмеялись.

— Как ваша рука, мадемуазель Муромцева?

— О, благодарю вас, рана почти затянулась. Василий Петрович регулярно меня наблюдает. Он полагает, что к балу-маскараду след от пореза будет почти не заметен. Впрочем, я же всё равно буду в перчатках. А вы, мадемуазель Ларина, идете на этот бал?

Мне стало чуточку грустно. Ее вопрос свидетельствовал о том, сколь далека она была от реальности, если не понимала, что девушка, работавшая сиделкой, вряд ли могла быть приглашена на такое мероприятие.