Прогулка в Волчьем лесу, стр. 9

Глава 8

Как только решение было принято, у всех словно гора упала с плеч. Теперь дети четко знали, что им делать – «то, ради чего нас заколдовали», как выразилась Маргарет, а оборотень уверился, что их приход означает скорое освобождение от заклятия.

– Но как мы проберемся в замок? – спросил Джон. – Если нас остановят и…

– Есть тайная тропа. Я сам ее вам покажу. А в замке есть комната, о которой знаем только мы с герцогом. В детстве мы часто там прятались, но с тех пор я туда не заходил. Там никто вас не найдет. Я отведу вас ночью. Дождетесь утра, а когда замок начнет просыпаться, смешаетесь с другими детьми. Не спешите, и скоро вы во всем разберетесь. А со временем найдете способ связаться с герцогом.

– Со временем, – повторил Джон. – Но что подумают наши родители? Нас и так не было целую ночь…

– Ничего они не подумают, – ответил Мардиан. – Время там и здесь течет по-разному. Когда вы вернетесь домой, то обнаружите, что вас не успели хватиться. Поэтому забудьте тревоги, и давайте обсудим наш план, ибо время не терпит.

Джон кивнул. Слова оборотня звучали вполне разумно. На самом деле дети уже не могли толком вспомнить, что такое «дом» или «каникулы». Они свыклись с этим странным, опасным и волшебным временем, когда в замках правили герцоги, а злой честолюбец мог разрушить жизнь хорошего человека и обречь его на годы страданий. Дети еще не знали, что все эпохи одинаковы, ибо люди не меняются. Однако меняются моды, и, следует признать, Джону и Маргарет доставило немалое удовольствие выбирать и примерять одежду, которую их хозяин извлек из сундука в другой комнате.

– Надеюсь, тут найдется что-нибудь вам по росту, – сказал он. – Старая Гульда вечно возилась с детской одеждой. Сколько раз она спасала нас с Отоном от порки, штопая наши чулки после каких-нибудь проделок! Попробуйте примерить это, юная дева.

Никогда еще игра в переодевания не казалась детям такой увлекательной. Это была настоящая старинная одежда, не театральная и не домашняя маскарадная. Настоящие пояса из мягкой телячьей кожи, серебряные пряжки с камнями: бирюза для Джона, гранаты для Маргарет. Одежда была поношенная, с заплатками тут и там, потому что, как объяснил Мардиан, ее, тканую и шитую вручную, носили годами. Когда дети наконец нарядились, их платье выглядело так, будто они ходят в нем давным-давно.

В комнате висело зеркало, пыльное и потускневшее, как и все в домике. На вид оно было металлическое и кое-где проржавело. Дети оглядели себя в нем.

На Джоне были чулки из толстой шерсти цвета плюща и темно-синяя шерстяная куртка. Джон хотел алую, как грудка малиновки, но оборотень покачал головой:

– Лучше выбери темный или серый цвет. Кто знает, возможно, придется прятаться или красться в темноте.

Поэтому Маргарет выбрала серое платье с широкой юбкой почти до щиколоток и длинными узкими рукавами. Поверх платья полагалось носить свободную безрукавку, которую Мардиан именовал «сюрко». Маргарет описала бы ее цвет как темный красновато-коричневый, а Мардиан назвал его червленым. На поясе висел кошелечек, куда Маргарет убрала носовой платок и монету, которую получила от охотника. На ноги дети надели удобные остроносые башмаки, мягкие, словно замшевые. Больше всего в новом одеянии Джону понравился охотничий нож, который крепился к поясу, как у Мардиана. Рукоять ножа, так же как сумку и пояс, украшала бирюза, а еще нож был очень острым.

– Придется есть аккуратно, чтобы не порезать губы, – заметил Джон, пробуя лезвие, затем поднял удивленные глаза на оборотня. – Я это сказал? Откуда мне знать… – Он запнулся и изумленно спросил: – Я что, уже ел этим ножом?

Мардиан кивнул:

– А разве в вашем времени вы не используете за столом нож?

Джон нахмурился, пытаясь вспомнить.

– Используем, но не так. Но я откуда-то знаю, как им принято пользоваться тут. Это значит, что мы стали частью вашего мира?

– Так и есть. Вы стали частью моего мира. Не стоит пугаться. Разве вы сами не удивлялись, что мы говорим на одном языке, хотя утверждаете, что прибыли из-за моря и никогда не учили язык моей страны?

– Тогда мы думали, что спим и видим сон, – сказал Джон. – Ваш язык звучит для нас как английский.

– А вы разве не по-английски говорите, мистер… лорд Мардиан? – спросила Маргарет.

– Думаю, вам не следует больше так меня называть, – промолвил их хозяин. – Приберегите это имя для поддельного лорда Мардиана. А меня зовите Волк. Простое хорошее имя. Нет, юная дева, я не говорю «по-английски». Для меня ваше имя звучит как Гретта, а имя Джона – как Ганс. А теперь послушайте. Если вас спросят, кто вы, скажите, что вы внуки леди Гризельды. Она очень стара и давно потеряла счет многочисленным отпрыскам. К тому же ее разум блуждает, настоящее и прошлое в ее голове перемешались. Даже если она скажет, что видит вас впервые, никто ей не поверит. Скажете, что сироты, что состоите в свите герцога Отона. Если вас заподозрят в обмане, то отведут к герцогу, что нам и нужно. Впрочем, я сомневаюсь, что вы способны вызвать подозрение. Итак, юная Гретта, если вас спросят, что вы скажете?

Маргарет, ничуть не смутившись, присела в легком реверансе:

– Извольте, господин, мы Ганс и Гретта, состоим в свите герцога, а леди Гризельда наша бабушка.

Оборотень улыбнулся:

– Вот видите? Никому в замке и в голову не придет вас в чем-нибудь заподозрить! А теперь, Ганс, положи амулет в кошелек и не спускай с него глаз. Давайте обсудим наш план. Время не ждет. Солнце скоро сядет, и я лишусь возможности с вами говорить. Вернемся в гостиную, подкрепитесь на дорожку.

Дети последовали за ним в другую комнату.

– Волк, – начала Маргарет и запнулась.

– Что тревожит тебя, юная дева?

– Не хочу вас обидеть, – смущенно выпалила девочка, – но вы говорите, что собираетесь отвести нас в замок после наступления сумерек. Но если вы…

– Если с наступлением темноты я обращусь в зверя, сможете ли вы находиться рядом со мной?

– Да, – с несчастным видом подтвердила Маргарет.

Некоторое время оборотень печально смотрел на девочку сверху вниз, затем отвел глаза к окну.

– Когда стемнеет, я уйду в лес в обличье зверя, – произнес он, стоя к ним спиной. – Где буду убивать и пожирать моих жертв. И только после этого я стану безопасен, и до утра вы сможете мне доверять.

– Но мы и так вам доверяем… – начал Джон.

Оборотень резко обернулся:

– Ни в коем случае! Не доверяйте мне ни в коем случае! Просто дождитесь моего возвращения. – Он добавил строго: – Как только солнце сядет, вы запретесь во внутренней комнате и придвинете сундук к двери. Что бы вы ни услышали, не открывайте дверь! Я за себя не отвечаю. Прошу вас, поверьте моим словам! И обязательно закройте ставни на щеколду. Но главное, не отпирайте дверь! Я вернусь, когда взойдет луна. Как только увидите свет в щелях ставен, откройте их и ждите меня. Вы поняли?

– Поняли, так и сделаем, – ответил Джон.

– И все-таки одного я не возьму в толк, – сказала Маргарет, – разве это не смертельно опасно, я имею в виду, для вас, идти в замок вместе с нами?

– Не опаснее, чем в любую другую ночь, но выбора нет, идти днем мы не можем. Без меня вы не найдете вход в потайную комнату, а я не сумею в обличье волка открыть окна и двери, чтобы войти самому. Поэтому мы идем вместе и ночью. А сейчас, – оборотень бросил быстрый взгляд на небо за окном, – я должен рассказать вам, как мы войдем в замок. У меня есть рисунок. Вот тут, у подъемного моста, окно, в котором мы с Отоном когда-то вытащили решетку…

Когда солнце опустилось за верхушки деревьев, оборотень встал, свернул пергамент и положил его на полку буфета в углу, затем раскидал почти прогоревшие дрова в камине, чтобы они безопасно дотлевали среди золы.