Прогулка в Волчьем лесу, стр. 8

– То есть он на вас похож?

– Как две капли воды. Он принял мой облик, и все выглядит так, будто Мардиан и не покидал замка. Иногда я, переодетый, хожу за едой в деревню на краю леса, и я прислушиваюсь к тому, что говорят на рынке. У Альмерика нет амулета, но он сказал герцогу, будто потерял его, и тот поверил. Неудивительно, ведь он не подозревает о подлоге.

– Поэтому вы должны пойти к нему и показать амулет! – воскликнула Маргарет.

– Когда он увидит вас вместе, то поймет, что его обманывают и что вы – настоящий! – поддержал ее Джон.

Мардиан улыбнулся тому, как близко к сердцу приняли дети его беду, но улыбка вышла грустная.

– Увы, в замок мне не войти. Говорят, стража «Мардиана» допрашивает всех путников у внешней башни. Меня опознают, убьют, а амулет отберут. Или запрут меня в подземелье и покажут герцогу только после захода солнца. Вообразите, что они сделают с диким зверем, угодившим в их капкан! Даже герцог, увидев меня в таком обличье, и пальцем не пошевелит ради моего спасения.

– Почему тогда… – Джон прочистил горло и сделал новую попытку: – Вы сказали, что, возможно, пришло время разрушить чары?

– Время почти вышло. Медлить больше нельзя, – промолвил Мардиан сурово. – На кону жизнь Отона и благополучие его подданных. – Он выпрямился и пристально посмотрел на детей, а его удивительные глаза сверкнули совсем по-волчьи. – На рыночной площади я много чего услышал. В последнее время герцог не покидает пределы замка, и люди боятся, что его здоровье пошатнулось, хотя лекари не находят тому причин. Говорят еще, что власть «Мардиана» растет и он постоянно держит юного Криспина при себе, словно и впрямь решил отлучить юного принца от отца. Думаю, если герцог умрет – падет жертвой колдовства или будет убит другим способом, – Криспин переживет отца ровно настолько, чтобы завещать герцогство Альмерику, а затем и его настигнет смерть.

– И герцог действительно думает, что все это творите вы? – воскликнула Маргарет.

– А что ему остается? Он верит тому, что видит. Мудрено ли, если он, как говорят, сорвал с шеи свой амулет и запер с глаз долой?

Сердце Джона от волнения готово было выскочить из груди. Все вновь сходилось к амулету, который привел их с Маргарет в лесной домишко и погрузил в этот тревожный и удивительный сон. Он облизал губы.

– И раз вы не можете приблизиться к герцогу, это должен сделать кто-то другой? Прихватив с собой амулет? Потому что амулет волшебный?

Мардиан переводил взгляд с брата на сестру. Он выглядел таким печальным и усталым, что Маргарет едва не выпалила, что готова на все, лишь бы… но брат сжал ее руку, и девочка промолчала. Они ждали, слушая, как в тишине, потрескивая, умирает огонь.

Мардиан не ответил ему напрямую. Он обвел глазами бедную комнату и медленно промолвил, обращаясь к очагу:

– Когда мы с Отоном были детьми, не старше, чем вы сейчас, мудрая знахарка сказала нам в этой самой комнате, что от любого колдовства есть избавление и любому злу противостоит добро. В эти черные дни я не переставал верить, что два амулета, символы любви, чести и верности, обладают силой, которая рано или поздно одолеет заклятие Альмерика. Сила в них точно есть. Чтобы наложить чары, колдун опоил меня сонным зельем и раздел догола, но, когда после я обнаружил, что он бросил меня в лесу, где мне предстояло вести жизнь оборотня, амулет по-прежнему висел у меня на груди.

Мардиан замолчал. Сквозь открытую дверь до них донеслась трель черного дрозда, еще более пронзительная оттого, что прозвучала в полной тишине. И, словно получив некий сигнал, оборотень поднял голову и заговорил без обиняков:

– Вы спрашиваете, есть ли волшебство, которое поможет вам одолеть злые чары? Этого я не знаю, знаю лишь одно: через месяц принцу Криспину исполнится пятнадцать и его отец умрет. И в это самое время приходите вы двое. Вы совсем еще дети, но у вас хватило отваги дать отпор огромному волку, а после вы спасли его от охотников оттого лишь, что увидели его испуганные глаза. Амулет привел вас к моей двери. И посему я, Мардиан, вручаю вам мою судьбу.

Джон и Маргарет переглянулись, не зная, что ответить, но Мардиан поднял руку и встал:

– Не говорите пока ничего. Сейчас я уйду, а вы обсудите все между собой. То, о чем я прошу, непросто исполнить, да и опасно. Однако я не стану вас уговаривать. Вы должны сами принять решение, и поэтому я оставляю вас одних. – В дверях, залитый солнечным светом, Мардиан оглянулся. – Я вернусь к полудню, когда солнце будет стоять прямо над поляной. Если вы решите, что готовы помочь мне, я застану вас здесь. Если нет, ступайте с миром, только поспешите выбраться из леса до темноты, ибо в следующий раз я за себя не поручусь.

Ступайте с миром? Но куда? Дети не задали вопрос вслух, но оборотень улыбнулся:

– Не бойтесь, что не найдете дороги домой. Я уверен, если вы не захотите мне помочь, то еще до утра ускользнете из-под власти чар. Ибо это чары, – добавил он, глядя на них с жалостью, – а никакой не сон, как вы надеялись, милые дети. Все, что вы видите, происходит на самом деле, не менее настоящее, чем ваш век. И те испытания, что вы можете на себя взвалить, тоже будут настоящими. Делать это или нет, решать вам. У человека должно быть право выбора, и посему я предоставляю вам свободу.

Мардиан отвернулся и вышел на залитый солнцем двор, оставив детей одних.

Вы легко угадаете, какой разговор произошел между братом и сестрой. Вряд ли Джон и Маргарет были лучше или храбрее большинства детей. К тому же, несмотря на слова Мардиана, они по-прежнему склонялись к тому, что видят сон, а значит, ничего плохого с ними не произойдет. Это сказочное приключение, и как только возникнет опасность, они тут же проснутся в привычном мире. Как все начитанные дети, брат с сестрой верили, что все завершится благополучно, а верность и мужество будут вознаграждены. Да и встреча с придворными на охоте произвела на них большое впечатление. Пожить при настоящем дворе! Раньше они о таком лишь читали. В опасность они не верили и думали только о приключении.

Они почти не обсуждали, соглашаться ли на просьбу оборотня. Им в голову не приходило отказать ему. Дети знали: если кто-то, зверь или человек, отчаянно нуждается в твоей помощи, твой долг эту помощь оказать, невзирая на любые опасности и неудобства. Именно так во все времена совершались великие подвиги, и, хотя дети не произносили этого вслух, в глубине души они чувствовали, что сейчас как раз такой случай.

О чем они действительно поспорили и продолжали спорить, когда Мардиан вернулся, так это о том, чего именно хочет от них оборотень.

На словах все оказалось довольно просто.

– Детей Альмерик ни в чем не заподозрит и уж тем более не догадается, что вы в сговоре со мной, – объяснил Мардиан. – Хоть он сам и колдун, он не ждет, что волшебство применят против него. Ему невдомек, что вы были в Волчьем лесу, и он не станет вас опасаться. Будем надеяться, что он вас и вовсе не заметит. Мне в замок путь заказан, но я покажу вам, где войти, а там вы смешаетесь с толпой челяди и найдете способ подойти к герцогу и поговорить с ним наедине. – Он посмотрел на Джона. – Рано или поздно тебя, как и остальных пажей, отправят ему прислуживать. И тогда ты покажешь герцогу амулет и поведаешь мою историю. Главное, чтобы никто, кроме герцога Отона, не видел и уж тем более не трогал амулет. Вложи его герцогу в руку. Отон вспомнит клятвы, которые мы дали друг другу, и поймет, что я взываю к его дружбе и верности. А дальше все будет в его власти. Он сам разберется с Альмериком. Калека или нет, герцогом Отон зовется по праву.

Мардиан снял с шеи амулет и протянул Джону. Мальчик осторожно взял его, словно боялся обжечься, и неуверенно глянул на оборотня:

– А что, если герцог мне не поверит? Если решит, что я нашел амулет и требую награды?

– Тогда все будет кончено. Если доверие предано, а клятвы забыты, остается лишь выть волком в лесу, пока охотники меня не затравят. Мне больше незачем быть человеком.