Прогулка в Волчьем лесу, стр. 10

Обернувшись, он поймал взгляд Маргарет. Как ни старалась девочка скрыть тревогу, вид у нее был изрядно напуганный.

– Не бойтесь того, что случится ночью, – промолвил Мардиан. – Делайте, как я сказал, и все обойдется. Если заклятие окажется сильнее меня, у тебя есть кинжал, Ганс. А вам, юная дева, я дам вот это. – Он взял с буфетной полки деревянный ящичек, внутри которого Маргарет увидела молотый перец.

– Перед этим отступит даже лесной волк, – с горькой улыбкой произнес оборотень. – Это сильная специя и очень дорогая. Старая Гульда любила пряности, и, когда мы с Отоном, будучи пажами, в свой черед прислуживали герцогу за столом, мы умудрялись – не спрашивайте меня как! – раздобыть их для нее. Старушка расходовала пряности очень экономно, и после нее остались запасы. – Он взял щепоть перца, принюхался и скривился. – Как я и думал, он не утратил своих свойств. Итак, не скупитесь, юная дева, как бы ни был дорог этот порошок, черпайте щедрой рукой. Вы обещаете?

– Обещаю.

Оборотень передал Маргарет ящичек и закрыл буфет.

– А теперь вы должны приготовиться. Ступайте в другую комнату и заприте за собой дверь и ставни. Постарайтесь не бояться. Для меня на свете нет ничего горше, чем навредить вам или стать причиной вашего страха.

Дети вошли в комнату. Когда дверь за ними начала закрываться, Маргарет увидела, как Мардиан отвернулся, его плечи поникли, голова опустилась, словно он собирал силы перед тем неизбежным, что должно случиться. Повинуясь внезапному порыву, девочка подбежала к оборотню и взяла его руку в ладони:

– Не тревожьтесь, дорогой Волк! Мы ничего не боимся, и мы справимся. Мы знаем, что делать, и будем в точности следовать вашим советам. Надеюсь, ваши страдания скоро закончатся.

Руки Мардиана сжали ладони девочки.

– Сегодня я впервые буду страдать не в одиночку. Спокойной ночи, юная дева. Спокойной ночи, Ганс. Мы увидимся после восхода луны, но я не смогу с вами разговаривать. А теперь я хочу пожелать вам удачи.

Дверь за ними закрылась. Дети опустили щеколду и приперли дверь тяжелым сундуком. Затем плотно закрыли ставни и, сплетя руки, сели рядом на сундуке и принялись ждать.

Первым его услышал Джон. Глухой удар, словно тяжелое тело рухнуло на пол, затем стон, тихий, но такой жалобный, что мальчику захотелось заткнуть уши, только бы его не слышать. Внезапно стон резко оборвался, за ним последовала еще более зловещая тишина. На смену тишине пришел воющий звук, как будто крупный зверь зевал во всю пасть после сна. Раздался скрежет когтей по деревянному полу. И снова вой, на сей раз громче и свирепее, а после протяжный рык, от которого волосы у детей встали дыбом, и они крепче сцепили руки, сидя на своем неудобном насесте и не сводя глаз с двери.

Раздался тихий скрежет когтей, словно кто-то крадучись приблизился к двери и несколько раз ткнул носом в щель между полом и дверью. Зверь взвыл и всей тушей обрушился на дверь.

Крепкая дверь задрожала, но устояла. И снова волк с рычанием прыгнул на дверь, царапая ее когтями и отрывисто дыша. Дети бросились к окну и присели на корточки под ставнями. Джон вытащил кинжал, а Маргарет дрожащими пальцами сжала ящичек с перцем. Дети не отрывали взгляда от двери, в которую, скуля и воя, бился в неутолимой жажде крови лютый зверь – заколдованный Мардиан.

Наконец он ушел. Они слышали, как зверь выскочил из дома. Но не успели брат с сестрой перевести дух, как волк был уже под окном. Совсем рядом с ними! Страшные когти царапали ставни, тяжелое дыхание зверя раздавалось в ушах. Дети забились в дальний угол комнаты.

Мардиан предупреждал их, но могли ли они вообразить, что им будет так страшно? Дети словно впервые осознали, на какую жестокую судьбу обречен оборотень! Днем он спал и питался черным хлебом, сыром и медом, а ночью этот добрый и благородный человек обращался в лютого зверя и принужден был убивать живых существ. И самое страшное, что каждое утро он помнил о содеянном, но уже не как волк, а как человек. Мардиан велел им запереться, потому что знал, какое безумие на него накатит. Если б он хотя бы царапнул их своим ужасными когтями, то страдал бы потом не меньше детей. Однако он не владел собой…

Внезапно все смолкло. Волк ушел. Дети не слышали, как он пересек сад, но спустя некоторое время за разрушенной садовой стеной раздался жуткий вой, от которого душа уходила в пятки. И снова тишина.

Долгая-долгая тишина и уханье совы.

Дети снова уселись на сундук и принялись всматриваться в щель между ставнями в ожидании восхода луны.

Луна взошла примерно через час. Этот час показался Джону и Маргарет очень долгим. Делать было нечего, только сидеть в темноте, обсуждая предстоящее приключение, которое теперь представлялось им по-настоящему опасным. Наконец в щели забрезжил яркий белый свет, они открыли ставни и стали ждать Волка.

Спустя некоторое время он появился.

Только что поляна была пуста, луна серебрила заросли ежевики, соцветия наперстянки бледными призраками маячили во тьме, и вот он уже тут, выступает из тени сосен в лунное сияние. Дети отчетливо видели его мерцающие глаза, высунутый язык и кровавые пятна на морде и груди. Ни сейчас, ни после они не осмелились спросить себя, кто стал его жертвой, но волк явно был сыт. Он легко перемахнул через стену, упал в высокую влажную траву и принялся кататься, стирая со шкуры ужасные следы. Затем встал, отряхнулся и потрусил к двери, поглядывая на окна и задирая переднюю лапу, словно собака, которая просит, чтобы ее впустили.

– Он хочет, чтобы мы вышли. – Голос Маргарет не дрожал, но звучал глухо.

– Значит, выходим, – ответил Джон хрипло. – Хороши же мы будем, если это окажется другой волк.

Но волк оказался тот самый. Дети отодвинули сундук от двери, подняли щеколду и осторожно вышли в соседнюю комнату. Волк уже ждал их там. Он был больше, чем запомнился им, больше, чем обычный волк, гораздо больше, чем их пес Трей. Его холка доходила Маргарет до груди, и, подними он голову, его глаза оказались бы на одном уровне с глазами девочки, однако сейчас голова и хвост зверя были опущены. Он не забыл, что совершил совсем недавно, и его человеческую душу сжигал стыд.

Мне кажется, только сейчас дети без слов поняли, как сильно ненавидят злодея, который заколдовал Мардиана. Его надо было уничтожить любой ценой. Люди, которые обрекают других людей на такие муки, не заслуживают прощения.

Ни Джон, ни Маргарет не сделали попытки погладить зверя, как погладили бы собаку. Джон вложил кинжал в ножны, Маргарет быстро поставила ящичек с перцем на буфетную полку. Затем дети накинули на плечи плащи: черный для Джона и темно-коричневый для Маргарет.

Джон постучал по кошельку на поясе.

– Амулет здесь, – сказал он волку.

– А я захватила еды на случай, если мы проголодаемся, – показала Маргарет на большую котомку под плащом. Затем добавила, словно обращалась не к волку, а к герцогскому советнику: – Мы готовы, лорд Мардиан.

Оборотень развернулся и выбежал на залитую лунным светом поляну. Брат с сестрой последовали за ним.

Глава 9

В последний раз, когда брат с сестрой проходили через лес, они торопились скрыться от волка. Сейчас сам волк был их проводником и защитником. Поначалу они шли медленно, пока глаза привыкали к темноте. Раз Маргарет споткнулась о корень и упала бы, не будь рядом зверя, а так она ухватилась за него и лишь едва коснулась коленями земли. Дальше она шла, положив руку ему на загривок. Волк, будучи ночным созданием, видел в темноте так же хорошо, как коты и совы.

Дорога поднималась вверх. Они перелезли через поваленный ствол и совсем скоро вышли на залитую лунным светом опушку. Вот место пикника, вот пень, рядом с которым стоял указатель. Дети, не задерживаясь, прошли мимо, но Джон покосился на пень, словно ожидал там что-то увидеть. Во взгляде читалась скорее озадаченность, чем любопытство, однако мгновение спустя он уже не помнил, что его озадачило. Наконец они добрались до развилки, откуда верхняя дорога уходила к замку.