Прогулка в Волчьем лесу, стр. 20

Колдун и не пытался заткнуть ей рот. Она чувствовала, как его тело сотрясается от смеха. Девочка снова закричала, но тщетно. Волк стремительно пересек ров, миновал заросший кустами берег и запрыгнул в окно. Его огромное туловище загородило оконный проем. Сверкали клыки, глаза горели, как факелы, но теперь не желтым, а алым огнем ненависти. Его рык был подобен землетрясению, ужасные когти царапали подоконник.

– Беги, Волк! – крикнула Маргарет.

– Ну уж нет, – промолвил колдун и поднес кинжал к груди девочки.

Маргарет вскрикнула и замерла. И теперь Альмерик другой рукой зажал ей рот. Оборотень застыл, захлебнулся рыком.

– Ну уж нет, – повторил колдун, – входи, мой дорогой Мардиан. Только без глупостей.

Глава 15

Герцог сидел перед камином без мантии и короны, облаченный в длинное, отороченное мехом одеяние и мягкие туфли. Он был не один. На табурете, спиной к двери, примостился паж, который пел и играл на лютне.

Герцог выглядел утомленным. Он и не рассердился, что паж опоздал, а просто не заметил вошедшего. Не заметил его и мальчик с лютней, чему Джон очень обрадовался, ибо сразу его узнал. То был паж, который прислуживал герцогу за ужином. Тот самый Деннис.

Джон нерешительно замер на пороге, гадая, что делать дальше. Деннис сам занял место Юстина, быть может, чтобы спасти товарища от наказания. Выходит, поссет уже приготовлен? Тогда герцог отошлет его обратно или даже, вероятнее, увидев незнакомое лицо, подвергнет допросу. И Джону останется только поведать всю историю, несмотря на присутствие Денниса. Едва ли ему представится другая возможность показать Отону амулет Волка.

Однако герцог не шевелился. Он не сводил взгляда с горящих поленьев и, казалось, был полностью поглощен игрой музыканта. Джон, сжимавший драгоценный амулет в кошельке на поясе, разжал ладонь и огляделся. Рядом с кроватью он не заметил никакой чаши, зато в противоположном углу комнаты за высокой резной ширмой стоял стол, а на нем – ингредиенты для напитка и пустой золотой кубок.

Выходит, питье герцога еще не готово. Джон на цыпочках прокрался за ширму. Рядом с кубком на столе стояла миска с молоком и медный ковш с длинной ручкой, чтобы подогревать молоко на огне, а также высокий позолоченный кувшин с вином и множество склянок и резных деревянных шкатулок. Травы и пряности, решил Джон, вот только понять бы, где среди них яд и как Альмерик умудрился отравить герцога, не навредив при этом пажам.

Впрочем, он не стал углубляться в эти мысли. Теперь, когда у него было время подумать, Джон сообразил, что не нужно ничего смешивать. Когда герцог получит кубок, ему станет все равно, что туда налито. Ибо существовал способ передать ему амулет, не привлекая внимания Денниса…

Ширма оказалась надежным укрытием. Джон вытащил амулет из кошелька, беззвучно опустил в золотой кубок, а сверху плеснул чуть-чуть вина из своего кувшина. Остаток вина пошел в медный ковш. Джон не притронулся к позолоченному кувшину и молоку.

Песня закончилась. Вероятно, сейчас Денниса отпустят. Джон ждал, переставляя предметы на столе.

Стихла последняя нота.

– Благодарю тебя, – промолвил герцог, затем повысил голос: – Юстин, пора согреть напиток, время позднее. А ты, Деннис, сыграй мне напоследок.

Снова зазвучала лютня. Деннис запел. Делать нечего, придется притворяться дальше. Джон провел рукой по волосам, одернул куртку Юстина и вынес ковш и кубок к камину.

Он поставил кубок. В очаге, сбоку от горящих поленьев, стояла тренога. На нее Джон установил ковш. Отвернувшись от герцога и пажа, мальчик опустился на колени перед камином, держа ковш за ручку и пытаясь унять сердцебиение. От очага несло жаром, но Джона бил нервный озноб.

Наконец вино забулькало по краям ковша. Джон снял его с огня и добавил немного горячей жидкости в кубок. Руки тряслись, часть вина расплескалась.

Резко взвизгнула струна. Музыка прервалась. Герцог поднял глаза.

– Мой господин, это не Юстин! – Деннис задохнулся. – Он не из наших, я впервые его вижу!

– Кто ты, юноша? – спросил герцог.

Джон поставил ковш, встал и обернулся, крепко сжимая в руках золотой кубок.

Герцог пристально смотрел на него, его глаза похолодели.

– Я жду ответа.

– Мой господин, – затараторил Джон, – Юстин заболел и попросил меня передать Деннису, чтобы тот его заменил, но я нигде его не нашел, поэтому…

– Я спросил, кто ты.

– Меня зовут Ганс, – начал Джон, но Деннис перебил его.

Он вскочил на ноги и резким движением отодвинул ширму:

– Он подогрел вино, которое принес с собой, мой господин! Он не притронулся к молоку и травам! Вот его кувшин.

Куда подевались усталость и грусть герцога? Он выпрямился в кресле, взгляд нашел посреди золотой и серебряной посуды на столе простой глиняный кувшин.

– Стража, ко мне! – крикнул он.

Дверь распахнулась. Вбежавшие стражники, повинуясь жесту своего господина, встали по бокам от Джона и схватили его под руки.

– Не дайте ему выплеснуть вино, – резко промолвил герцог.

Джон замер. Все случилось слишком быстро. Вино всколыхнулось, но не пролилось. Герцог сел, уперся локтем в подлокотник и, положив подбородок на руку, пристально всмотрелся в Джона. Молчание затянулось, и это было пугающее молчание.

Джон облизал пересохшие губы. Сейчас или никогда. Однако не успел он открыть рот, как герцог холодно промолвил:

– Ты ведь чужестранец?

– Да, мой господин.

– Тогда начнем с того, кто ты и откуда прибыл. Кто твой отец?

Говорить правду оказалось легко и приятно.

– Ты его не знаешь, мой господин. Правда и то, что я не из этого герцогства, впрочем, это не важно. Я все расскажу тебе потом, но прежде позволь передать послание от лорда Мардиана.

Герцог нахмурился:

– От Мардиана? Он был здесь несколько минут назад. Что за глупости? Какое послание? Он прислал с тобой этот кувшин?

– Нет, вино я принес сам… – Джон запнулся.

Не так-то просто говорить складно, когда твои плечи сжимают двое дюжих стражников, а герцог буравит тебя пронзительным взглядом ледяных серых глаз. Волк велел передать амулет герцогу в собственные руки наедине. Можно ли передать ему амулет прямо сейчас на глазах пажа и стражников?

Тут Джон вздрогнул, потому что герцог обратился к стражнику:

– Сходи за милордом Мардианом и попроси его немедленно явиться ко мне.

– Нет! – вскричал Джон.

Стражник замер на полпути к двери. Герцог жестом велел ему оставаться на месте.

– Я так и думал. Интересно, что за послание ты принес от Мардиана, которое он не способен передать сам? Или ты не осмелишься повторить свои слова в его присутствии?

Час от часу не легче!

– Послание в вине! – воскликнул Джон.

– Не сомневаюсь, – сухо заметил герцог. – Вероятно, это послание от графа Сигизмунда?

– Нет же, нет! Возьмите кубок и сами… – Он попытался протянуть кубок герцогу, но стражник так сжал его руку, что Джон вскрикнул от боли.

– Там что-то есть, мой господин! – рявкнул стражник. – Там, под вином!

Герцог свел брови, хотя удивленным не выглядел. Он даже не посмотрел на стражника, а все так же не сводил глаз с Джона.

– Несомненно, это и есть твое послание. Что ж, Ганс, ты принес его, тебе и пробовать.

– Мой господин? – Джон не понимал, чего от него хотят, но теперь ему было по-настоящему страшно. Стражник по-прежнему крепко держал его за плечо, не давая двинуться.

– Наверное, ты забыл, что мои пажи пробуют вино, прежде чем предлагать его мне. Вижу, что забыл. Отпусти его. – Последние слова герцог адресовал стражнику, который держал Джона, и, когда тот разжал хватку, приказал: – А теперь пей.

Сердце Джона выскакивало из груди, но на смену страху пришло облегчение. Он совсем забыл про обычай пажей пробовать вино перед герцогом! По крайней мере, он докажет, что вино не отравлено, и тогда уж герцог, конечно, захочет узнать, что лежит на дне кубка. Джон без колебаний поднес кубок к губам.