Развод в 40. Там, где раньше было «мы» (СИ), стр. 9

— Поэтому твоя дочь в слезах от тебя убегает?

Мне кажется, ей нравится, что она издевается надо мной. Это какой-то определенная форма извращения.

А я не терпила. Я могу быть иногда терпеливой, если того требуют обстоятельства. Но в большинстве своем нет… Я не собираюсь терпеть.

Поэтому делаю то, что хотела сделать с того самого момента, как эта наглая особа заявила о том, что спит с моим мужем.

Виноват мужик. Я не спорю. И любовницу винить нужно в последнюю очередь, эта лишь отчаявшаяся женщина, которая ищет себе любого мужика, лишь бы был.

Но сейчас передо мной не просто любовница мужа. А настоящая тварь.

Поэтому я совершенно без зазрения совести, в порыве гнева, трясущейся рукой оставляю на ее правой щеке ярко алую отметину.

В воздухе повисает тишина. Она молчит, видимо не верит в то, что я действительно это сделала. А у меня в эту же секунду легкость в теле появляется, такое спокойствие накрывает.

Унижать я себя не позволю. Тем более в собственном доме.

— Я сделаю все, чтобы твой муж выбрал тебя на помойку, как использованный презерватив.

Она шипит и плещет в мою сторону ядом.

— Думаешь, он оставит мать своих детей без денег и крыши над головой? Ты плохо знаешь Сашу. Убирайся!

— Поверь мне, я смогу сделать так, что твоя дочь еще больше станет тебя ненавидеть, а младшая… — на ее губах появляется мерзкая улыбка, — Младшая тоже со временем сбежит от тебя. И ты останешься одна. совершенно одинокая стареющая никому ненужная женщина. Запомни мои слова.

Я делаю шаг в ее сторону и выталкиваю из своей квартиры. Прсто силком ее выволакиваю на лестничнуюп площадку, цепляюсь за локоны.

Она кричит, брыкается. Видимо все же ей больно.

— Саша! Саша, помоги!

Муж появляется из ниоткуда. Он перехватывает мою руку, отцепляя от этой больной, которая начинает рыдать.

Оттягиваю меня назад. сдерживая порывы надрать зад той суке.

— Юля, что с тобой происходит? Во что ты превратилась? Уже бьешь людей…

— Это твоя сука пришла ко мне якобы за солью. Она угрожала мне, Саша. Она… господи, — смотрю в его лицо и понимаю, что он не верит. Не единому моему слову. Потому что в последнее время я действительно не сдерживала своих эмоций, — Саша…

— Хватит, Юль. Я устал! Клянусь, я устал. Думал, что еще есть шанс спасти наш брак, спасти нас. Но ты перешла черту. Давай разведемся, как можно скорее.

— Саш…

Хватаю его за руку, которую он тут же отталкивает.

Внутри все сжимается. Мне очень страшно и больно. В его глазах пустота. Там нет ничего кроме разочарования. Во мне!

— Почему ты мне не веришь?

— Потому что ты стала другой, Юль. Я не узнаю тебя. Сегодня ты бьешь людей, а завтра что? Начнешь бить наших детей?

— Что? — застываю, — Не смей… Я бы никогда.

— Откуда мне знать теперь? Юль, — он прячет руки в карманах брюк. На его лицо ложится тень, а я замираю, боясь услышать, что он скажет, — Ты подумай, может стоит, чтобы дети остались пока-что со мной?

— Я не отдам тебе детей. Только через мой труп…

Внутри все леденеет, превращается в глыбу льда, а сердце замедляет пульс.

Мой Саша никогда бы такого не сказал. Он никогда бы в жизни не произнес эти слова.

— Мы обратимся к лучшему специалисту, Юль. Тебя посмотрят, возможно… Что-то с тобой происходит, но тебе обязательно помогут. Дети временно поживут со мной. Как только тебе станет легче…

Я не даю ему договорить, в ужасе говорю ему категорическое нет.

— Нет! Нет!

На меня находит истерика. Но я держусь. Если я сейчас покажу то, что чувствую, у него точно не останется оснований, чтобы не забрать у меня детей.

— Саша, — жалобный писк за спиной, — Она оставила на моем теле синяки.

Поворачиваюсь в сторону суки, в шоке смотрю на ее щеку. Там и правда синяк.

Но я не могла так сильно ударить… Или могла?

Глава 14. Вот же дрянь!

Эта чёртова встреча совсем некстати. Слова мужа ещё эхом повторяются в моей голове со вчерашнего вечера.

Неужели, он видит во мне такого монстра? Сначала прислал свекровь, потом унизил перед своей подстилкой? А теперь хочет сдать меня в лечебницу?!

И этот человек любил меня? Правда?

Сейчас сложно поверить в то, что у нас когда-то и вправду были тёплые чувства. Что я лежала на его груди, а он перебирал мои волосы с улыбкой, рассказывая о чём-нибудь. Вообще, о неважной ерунде, но тогда было плевать о чём говорить. Тогда мы жили друг другом и знали, что через час в комнате появятся две весёлые девчонки, запрыгнут на нашу большую кровать и будут требовать завтрак от папы, потому что сегодня выходной…

Поджимаю губы, вспоминая эти картинки, они даже в памяти светятся жёлтым тёплым светом.

Когда всё превратилось в серое, пустое полотно? Когда из двух весёлых щекастых девочек, лишь одна осталась нежной, а вторая стала обозлённой и чужой? Когда муж перестал смотреть на меня с улыбкой и любовью во взгляде? Может, и я перестала на него так смотреть?

Но даже если и жизнь подкинула нам внутреннего раздрая, который мы не смогли вынести на общий разговор, это не значит, что нужно бежать в чужую постель. Даже если ты замерзаешь в своей, достаточно просто сделать шаг к тому, чтобы вернуть тепло, ведь правда?

Сворачиваю к нужному ресторану и ищу свободное парковочное место. А когда наконец эта вечная миссия заканчивается успешно, еще пару секунд сижу в машине.

Собираюсь с духом, чтобы высидеть этот раут и не сдохнуть от того, что внутри настоящий апокалипсис.

Но даже если Озеров со своей собачницей захотят подать на меня в суд, пусть. Я не стану унижаться ещё больше и принимать вину за то, что она сама заявилась ко мне, и также спокойно легла в койку с ним, зная о наличии семьи.

Поправляю чёрный костюм, и наконец, беру сумку, вылезая из автомобиля. Когда захожу в ресторан, то вижу уже этот круглый столик.

За ним сидят уже почти все.

Яна во главе, как председатель, дальше Анна, жена одного из заказчиков Озерова, остальные более менее далеки от нас, но достопочтенно входят в благотворительный фонд.

— Юля, — завидев меня, Яна аккуратно встаёт с кресла.

Не машет рукой, потому что не принято. Не громко говорит, потому что это просто апогей невежества.

Идёт ко мне навстречу, обнимая и целуя воздух у щёк.

— Доброго дня, дамы, — озвучиваю я, цепляя едва уловимую улыбку, останавливаясь вместе с ней у столика.

Хотя вряд ли это сейчас похоже на улыбку.

Все по очереди, кивают, а Аня тоже встаёт со своего места. Обнимает меня.

— Мне жаль, — шепчет она на ухо: — Не обращай на них внимания.

Киваю, принимая её сочувствие. Она, одна из немногих, кто остаётся человеком во всех этих шелках и жемчугах.

— Справлюсь, — говорю ей, поджав губы.

— Юленька, милая, мы заказали тебе коктейль, — вступает Яна: — Тебе точно нужно расслабиться. Шампанское здесь не помощник. — смеётся она своей шутке.

Потому что не дюже пить нечто кроме вин и игристого. А уж от слова пиво её бедную всю трясёт.

— Я за рулём, но спасибо за заботу, — присаживаясь на своё место, озвучиваю я.

Все взгляды присутствующих направлены на меня, и я немного хмурюсь, когда беру меню ресторана. Однако продолжаю делать вид, что меня это не смущает.

— Ладно, я начну, — командует Яна, а я ошарашенно перевожу на неё взгляд.

Вижу, как Аня глубоко вздыхает, и вопросительно выжидаю слов нашей светской львицы.

— Среди нас есть те, кто уже это прошёл… — начинает она с крайне драматичным видом.

Закрываю на секунду глаза, потому что это напоминает какой-то клуб анонимных алкоголиков.

— Я думаю, что девочки с удовольствием подскажут тебе, как пережить эту трагедию… — излишне переигрывая, она продолжает.

— Ян, — не в силах слушать этот сюр, останавливаю женщину: — Спасибо за столь…активное участие. Но я, пожалуй, со своей жизнью буду разбираться сама.