Сердце отваги измеряется численностью. Книга 5 (СИ), стр. 26
Я отпрянул. Левая половина её лица была обгоревшей. Кожа сморщилась, почернела, волосы на той стороне обуглились, частично опали, обнажая побелевшие кости черепа, покрытые пеплом. Левого глаза тоже не было, лишь запёкшийся провал.
— Не спас меня, так думаешь, что с ней получится? — почти ласково спросила она. — Ты ведь бросил её, также, как меня.
— Не бросил! — срывающимся голосом крикнул я. — Ни её, ни тебя!
Дэля склонила голову набок. Обугленная кожа натянулась, треснула, сочась чем-то тёмным.
— Ври дальше, брат.
Она шагнула назад — и растворилась в людской массе. Превратилась в тень между плечами неистовствующей толпы.
— Сжечь её! — продолжали надрываться люди. — Сжечь шлюху! Смерть!
Крики оглушали. Голова шла кругом. Я дёрнулся было к Дэле, но толпа сместилась и её тень пропала. Затерялась, не давая даже намёка, куда могла деться сестра.
Неважно, потом отыщу, вначале спасти Вету!
Я бросился к помосту. Костёр уже горел. Даже отсюда я ощущал силу пламени.
Вета кричала. Теперь я слышал. Её голос резал уши, пронзал грудь. Она кого-то звала. Умоляла.
Выскочив на открытое пространство, я оказался прямо перед помостом. И замер.
За охрану отвечала знакомая до смерти троица. Широкоплечий крепыш, худощавый горбонос и их глава — мужчина с бородой клинышком и короткими усами.
Они стояли, загораживая ступени. Горбонос при этом удерживал в руках маленькую старую тряпичную куклу с оторванной рукой.
Заметив меня, они почему-то поклонились.
— Господин Сантарос! — хором, словно репетируя, выдали они. — Прошу, проходите! — и расступились.
Рыкнув, я рванул ближе, врезал усачу в челюсть, опрокидывая его на брусчатку. Крепышу — коленом в солнечное сплетение. Горбоносу — локтем в шею.
Они не сопротивлялись, безвольно упав и даже почти не прикрываясь. В глазах виделась до смешного глубокая преданность.
Я замер с вытянутой рукой, которой, незнамо когда, подобрал тяжёлый камень.
Мгновение я смотрел в глаза усачу, а потом отбросил камень. Сплюнул. Поднялся на ноги и рванул к Вете.
Костёр уже горел. Пламя лизало подол платья Веты, взбиралось по ткани. Она кричала, дёргала цепи, но металл не поддавался.
На моём пути встал палач. Чёрный балахон колыхался, хотя ветра не было. Маска скрывала верхнюю часть его лица, но не улыбающийся рот.
Прежде чем я сбросил его с помоста, он поднял маску, демонстрируя лицо.
И я замер, ведь… это было моё лицо. Немного старше, с заострившимися скулами и парой морщин возле глаз.
— Я — твоё будущее! — моим голосом сказал он, а потом хлопнул меня по плечу, всунул факел в руки и… рассыпался вóронами.
Чёрные птицы взмыли вверх, каркая, хлопая крыльями. Их тени захлестнули всё, что было вокруг, а потом, одна за другой, они спикировали вниз, врываясь в моё тело.
Внутренности пронзило болью, будто ледяные иглы вгрызлись в рёбра.
— Кха-а-а! — выдал я, выгибаясь дугой.
На миг я закрыл глаза, а когда открыл…
Площадь опустела.
Ночь. И абсолютная тишина. Ни ветра, ни дыхания, ни шороха. Только моё собственное сердцебиение.
Людей не было. Толпа исчезла. Дома вокруг потемнели, окна зияли чернотой. Света почти не осталось.
Только я в одежде палача и потухшим факелом в руках, а рядом обугленный столб и цепи, удерживающие скелет. Местами на нём ещё виднелись чёрные кусочки плоти.
Снег медленно оседал на её череп. На мои плечи.
Шагнув назад, я сорвался с помоста.
И проснулся.
Глаза открылись резко, я дёрнулся, едва не упав с кровати. Рядом завозились, я скосил взгляд, заметив Зану. Сердце в груди слегка успокоило свой бешеный темп.
Я накрыл лоб тыльной стороной ладони, ощущая холодный пот.
— Снова кошмары? — тихо спросила Зана, слегка приподнявшись на кровати и положив мне руку на грудь.
Женская ладонь показалась обжигающе горячей. Словно с костра…
Я вздрогнул, дёрнулся, но быстро пришёл в себя.
— Давно они уже меня не преследовали, — хмыкнул я, положив свою руку поверх её.
Девушка подалась ближе, ложась на меня обнажённой грудью. Она лукаво усмехнулась.
— Раз ты не спишь, можем продолжить то, на чём остановились.
Я выдавил улыбку.
— Не думаю, что в состоянии.
— Поспорим? — её рука опустилась ниже, обхватив мой член.
Я провёл ладонью по её щеке, а потом поцеловал в лоб.
Зана насупилась.
— Вот всегда ты так делаешь, когда хочешь настоять на своём, — протянула она. И непонятно, то ли реально огорчена, то ли притворяется.
— Завтра трудный день. Ожидается делегация от Амонатóра Зальтека.
— Самогó Ледяного Змея всё равно не будет, — пожала она плечами. — К тому же, их примет Ребис.
— Я тоже буду присутствовать. Потом надо…
— Ох, не продолжай, ладно? — взмолила она. — Я эти планы получше тебя знаю.
— Не лучше, — проворчал я, а потом встал с кровати, ощущая, как прохладный ночной воздух иссушает холодный пот. Добравшись до стола, налил из кувшина чашку воды.
Выглянул в окно. Мы находились в поместье… не помню имени. Какой-то худросский аристократ, которых давно перебили. Дом был в отвратительном состоянии, но когда вернулся Ребис — почти год назад, то город привели в порядок. Поместье починили, переделали. Теперь в нём жил я.
Да-а… сколько же всего изменилось с победы над Монсо Юманом!
Развернувшись, я заметил балахон палача, лежащий на стуле. Глаза расширились, сердце ухнуло в пятки, я отступил, но почти сразу осознал, что это просто мой плащ.
Тени сыграли злую шутку.
Фух… спокойно… побереги нервы, идиот.
И правда, я слишком взбудоражен. Сном, ожидаемой встречей, навалившимися проблемами.
Будь ты проклят, Ребис! Нагрузил на меня столько задач и дел! Ну и что, что я умею телепортироваться, это ведь не значит, что я должен быть В КАЖДОЙ, сука, бочке затычкой!
Я с силой провёл руками по лицу, будто стирая с него паутину сна. За окном, сквозь щели ставней, пробивались нити света, обещая очередной день из раскалённой меди.
Дела. Их всегда было слишком много. Вот и сейчас я был одновременно в двух местах, вернее, моё внимание было разорвано: одной частью сознания я следил за тихим, плавным дыханием Заны, другой — удерживал тонкие нити контроля над роем на восточных рубежах, где диверсанты, подобно скорпионам, рыли норы в песке.
А ещё был Диргос. Проклятущий Диргос.
Место, которое внезапно стало нужно ровным счётом всем. Причина элементарна — четыре месяца назад мои насекомые прогрызли днища у четырнадцати кораблей Аделарда Вермитракса, который направил на них свою армию с целью уничтожить «смутьянов и мятежников в Худросе».
Собственно, итог ожидаем. Тонкий расчёт позволил начать топить флот ровно посреди Чаячьего залива, отчего даже очень умелые и опытные пользователи Ауры не сумели спастись. Огромная армия ушла на дно в полном составе. До сих пор помню их крики — бр-р!
Нет, я не в первый раз убиваю, но… такие огромные массы народа — в первый!
Нескольких выживших я добил при помощи воронов, уничтожая их спасательные шлюпки, лодки, плоты и то немногое, что не успели испортить насекомые.
Некоторое время люди — в основном воины с Аурой и Запретным Плодом, — ещё пытались держаться, но вскоре слабели от голода, жажды и усталости, после чего я спокойно убивал их насекомыми и вóронами.
Таким образом Вермитракс лишился чуть ли не половины своих элитных сил. А только они и имели значение. Обычный солдат без Ауры и Запретного Плода считался бесполезным. Ни на что не годным. Их задача: быть группой поддержки у более мощных товарищей.
В общем, пусть Вермитракс по-прежнему серьёзно обгонял нас в боевой мощи, уничтожение флота и армии на нём стало наглядным показателем нашего будущего успеха.
Хотя скорее будет правильно сказать «возможного успеха».
Не важно. Суть в том, что теперь мы — я — тщательно следили за приплывающими кораблями. А кораблей стало немало! Торговлю худо-бедно удалось восстановить, когда Ребис героически вернулся в Худрос, наводя здесь порядок. Не знаю как — возможно через других почитателей Наршгала или неких «помощников» во дворце наместника, — но почти прекратившаяся торговля снова стала налаживаться.