В осаде (СИ), стр. 77
Мишки дома не оказалось. Вообще никого у них не было дома: ни его, ни родителей. Отца ожидаемо не оказалось дома. Возле подъезда гуляла Катерина с коляской. Увидев меня, она обрадовалась:
— Антошка! Как здорово, что ты приехал!
В течение двух минут она скороговоркой сообщила все новости: от того, что мой батя героически копает никому не нужную картошку в Карелии, а не на работе, до того, как угукает мой братик Валерка. Оказалось, что Катерина уже целую неделю сидела одна.
— Представляешь, даже поговорить не с кем! — заявила она. — Как замуж вышла, все подруги куда-то подевались! Совсем заходить перестали.
Я ей, конечно, не стал напоминать, что своих подруг она сама отвадила от дома, ревнуя их к мужу. Дескать, он от первой жены ушел, так и от меня сбежит!
Помог ей занести коляску в дом на лестничную площадку, сходил в машину за подарками. От кожаных пиджаков для себя и бати Катерина пришла в жуткий восторг. От радости обняла меня и чмокнула прямо в губы. Правда, потом сразу отпрянула, покраснев, как помидор. Я засмеялся. Погрозил ей пальцем:
— Отцу нажалуюсь на твоё аморальное поведение по отношению к пасынку!
— Жалуйся! — ехидно буркнула Катерина, показав мне язык. — Он обновку увидит, поймет меня и простит!
Вкусняшки, которые я ей преподнёс, тоже её порадовали: сухая колбаса, сыр, копченая горбуша, зеленый горошек, «глобусовское» лечо, сгущенка — всем этим я разжился тоже у Зинаиды Михайловны. Универсам был под её руководством.
В заключение сунул ей «сотку», объяснив:
— Валерке на гостинцы!
А то бы она заупрямилась точно. Понятно, что деньги будут потрачены на семью, но здесь вопрос в другом… Главное, что взяла!
Светлана, в отличие от Мишки и Андрюхи, сидела дома. Мало того, стоило мне подойти к двери квартиры, как она тут же распахнулась. Я даже кнопку звонка нажать не успел.
— Я тебя ждала! — сходу пояснила она. — Давай!
Она требовательно протянула руку. Я растерянно протянул ей сверток с курткой.
— Спасибо! — она быстро чмокнула меня в щеку, отстранилась в сторону. — Проходи!
Я прошел в квартиру, разулся, вопросительно посмотрел на девушку, мол, дальше куда: в комнату или на кухню?
— В комнату! — ответила она вслух на мой невысказанный вопрос и добавила. — Мать на работе, отец в командировке.
Я хохотнул, вспоминая сцену, когда её отец, увидев нас вместе, вопросил насчет сроков свадьбы. Светка тоже улыбнулась.
— Я вчера из Смоленска приехала, — сообщила она. — Всё нормально, зачислили в институт физической культуры без экзаменов. Дали общагу. В колхоз не едем. Занятия с первого сентября. Так что завтра уезжаю. Вовремя ты меня навестил.
— Ты не хочешь глянуть, что я тебе подарил? — удивился я, глядя, как она небрежно отложила сверток на письменный стол, а сама села на кровать. Светка ойкнула, смутилась, опять покраснела:
— Извини, пожалуйста… У меня тут полный раздрай чувств и состояния души!
Я улыбнулся. Она взяла ножницы, разрезала бечевку, развернула оберточную бумагу, вытащила пиджак, встряхнула его и замерла.
— Здорово! — наконец воскликнула она, поспешно просовывая руки в рукава. Выскочила из комнаты. Насколько я помнил, большое зеркало, трюмо у них было в зале, игравшем одновременно роль родительской спальни.
— Супер-пуперски! — взвизгнула Светлана оттуда. Она прибежала в комнату, вцепилась в меня, обняла, прижала и чмокнула прямо в губы. Отскочила, покрутилась передо мной:
— Ну, как? Мне идёт? Я тебе в нём нравлюсь?
И замерла, ожидая ответа на свои, честно говоря, бестолковые вопросы. Еще бы ей не шло! Я б тогда и не купил бы. А насчет «нравиться в нём»? Так без него и без вообще всего намного лучше! О чём я ей немедленно сообщил.
— Без проблем! — заявила Светка. — У нас с тобой куча времени…
— Давай сначала делом займемся, — я охладил её порыв.
— Ну, вот! — кажется, Светка действительно огорчилась.
— Давай, давай! — я подтолкнул её к кровати. — А то потом глядишь, у меня сил не хватит. Давай!
На этот раз Светлана комплексовать не стала. Прямо передо мной тут же без малейшего стеснения полностью обнажилась и легла на кровать, лицом вверх, не думая прикрыть ни грудь, ни другие интересные части тела.
— Трусики можно было пока не снимать, — буркнул я, чувствуя, что краснею.
— А как ты мне задницу разминать будешь? — съехидничала она.
— Вообще-то я не массирую, — разозлился я (правда, больше на себя). — Я свою магическую силу по твоим мышцам гоняю, а для этого необязательно касаться тела.
— Так ты мог меня и не раздевать? — удивленно-рассерженно спросила она. — Вот ты жук!
— Нет! — отрезал я. — Мне надо было видеть твои мышцы. Если хлопковая ткань в обтяжку, то она не мешает. Шерсть, то есть животная ткань, мешает.
— Ладно, ладно, — она мгновенно успокоилась, из чего я понял, что она ничуть не сердилась. — Работай. Не отвлекайся. А то правда, трусы одену.
Она хихикнула.
Я провозился с очисткой ее мышц почти полтора часа. С одной стороны, эту процедуру я давно с ней не проделывал. С другой, она уезжала и, возможно, надолго. Поэтому я постарался очистить и напитать мышцы магией Жизни по максимуму.
Через полтора часа я напоминал выжатый лимон. Светлана, наоборот, была полна энергии. Она критически оглядела меня, покачала головой, вздохнула.
— Иди чайник ставь! — я обиделся на её реакцию. — Колбасы порежь на бутерброды!
— Нету колбасы, — девушка поморщилась. — Есть макароны, молоко и вареная курица. Хочешь варёную курицу?
Она достала из шкафа халатик, одела его прямо на голое тело.
— Как нету? — театрально удивился я, вышел в коридор, взял сумку и стал, словно Дед Мороз, доставать гостинцы: ту же колбасу, сыр, красную копченую рыбу, балык, баночку икры.
— Ого! — восхитилась Светка. — Живём!
После перекуса, в ходе которого я слопал в виде бутербродов грамм двести «докторской» и четверть буханки черного, выпил два бокала черного крепкого (почти чистая заварка!) сладкого чаю, силы вроде бы восстановились.
Светка посмотрела на мою довольную физиономию, весело хлопнула меня по животу ладошкой:
— У других в рост, в толщину, а у тебя куда всё идёт? Такой же глист, как и был!
— У меня всё в ум идёт! — хитро прищурив глаза, сообщил я.
В общем, надо ли говорить, что уехал я от Светки только лишь под вечер, когда за окном стало смеркаться. Да и то из-за угрозы возвращения её матери с работы.
— Я тебя стала чувствовать, — сообщила она вдруг в прихожей, когда я обувался. — После поляны как будто видеть тебя стала, даже на расстоянии. Знаю, что ты ко мне идёшь, в чем одет, что ты в руках держишь. Словно вижу.
Она на прощанье осторожно коснулась моей щеки губами.
— Я приеду в конце октября. Ты будешь меня ждать?
Домой я добрался быстро, через полчаса. Maman с Алексеем уже ужинали.
— Явился, не запылился, — делано сердито буркнула maman. — Давай, руки мой, садись за стол!
— Мэм! — возопил я. — Я еще машину в гараж не отогнал, только вот заехал, чтоб сумки занести.
— Решил вернуться? — то ли пошутил, то ли съёрничал Алексей. — Надоело крестьянствовать? Даже с сумками приехал… Вещи перевозишь?
— Да я могу и не заносить, — я с деланой обидой пожал плечами. — Вообще-то я гостинцы вот привез да подарки.
— Подарки заноси! — обрадовался Алексей. — Подарки мы любим!
— И гостинцы тоже любим! — подхватила maman.
— Так, это вам! — я протянул им свертки с куртками. — А это гостинцы!
Я поставил на пол две сумки с деликатесами, в которые сунул по паре бутылок коньяку и вина. Хотел было Мишке бутылочку «Юбилейного» презентовать, но из них так дома вечером никто и не появился. Да и не рискнул бы я передавать его родителям 50-летний раритет. Уж отец бы точно не удержался.
— Всё, предки, — объявил я. — Я в гараж. Машину загоню и вернусь.
Привычная процедура постановки транспорта в гараж с возвращением у меня заняла двадцать минут. Закрывая ворота, бросил взгляд на окна квартиры Зинаиды Павловны. Темные окна. Не было её дома, не пришла еще с работы. Журналисты, как правило, засиживались у себя в редакциях допоздна.