В осаде (СИ), стр. 79

Он подошел к зампотеху, который встречал их у ангара, небрежно козырнул, представился и предъявил удостоверение:

— Подполковник Кутузов.

— Вам надо доложиться командиру полка, — заметил зампотех, пожимая руку. — Без его приказа…

Зампотех развел руками.

— Идёмте! — весело согласился подполковник. Он повернулся к своим и скомандовал:

— Ждите! Курить — туда!

Он указал в сторону беседки на краю взлетного поля.

До штаба идти было достаточно далеко. Поэтому они вдвоем доехали на «уазике» зампотеха. Вместе козырнули, как положено, сначала дежурному, затем полковому знамени на втором этаже, возле которого застыл часовой.

Никакого секретаря или помощника в приемной, конечно, не было. Пустой стол. Командиру полка хватало дежурного по части, если вдруг возникала какая-то необходимость кого-то разыскать, или начальника секретариата, если требовалось срочно подготовить приказ, распоряжение или другой документ.

Оба, зампотех и подполковник, зашли в кабинет командира полка, по приглашению сели на стулья за приставной стол. Подполковник доложился, выжидающе замолчал.

Кутасов вздохнул, взглянул на зампотеха:

— Странно это всё, конечно. Почему наших летчиков не задействовали?

— Секретный боеприпас, товарищ полковник, — ответил Кутузов. — Наблюдение, фотосъемка — всё наше. Всё, в соответствии с приказами.

— Понятно, — кивнул полковник, хотя многое ему было как раз непонятно. — Почему тогда какая-либо комиссия отсутствует? Я, знаете ли, бывал на всякого рода испытаниях. Так там нагоняли инженеров, генералов столько, что мама не горюй! А здесь только вы… И куда вы будете сброс боеприпаса осуществлять? На какой полигон?

— Сведения составляют государственную тайну! — отрезал подполковник. — Извините, товарищ полковник, но я не уполномочен давать разъяснения.

Кутасов замолчал. Ему этот приказ не нравился всё больше и больше. Но деваться некуда. Приказ есть, тем более письменный. Его, хочешь, не хочешь, а выполнять надо.

— Машину выделили? — спросил он у зампотеха.

— Так точно, — кивнул тот. — Борт 38. Проверен, отпрофилактирован, заправлен.

— Понятно, — кивнул командир полка, перевел взгляд на подполковника. — Забирайте. Надеюсь, вернете без проблем?

Он криво улыбнулся. Подполковник улыбаться не стал:

— Вернем, будьте уверены. Я сам борт поведу. У меня летный стаж больше двух с половиной тысяч часов. В том числе в Анголе и Афганистане. Если машина исправна, всё будет в ажуре.

— Машина в полном порядке! — почти обиделся зампотех. — Сам проверял с утра.

— Хорошо! — пожал плечами подполковник. Он встал, кивнул коротко, типа, по-офицерски, развернулся и вышел. Зампотех направился за ним.

— Подожди! — остановил его Кутасов. — 38-й нормальный? Обслуженный?

— Обижаешь, Пал Палыч! — зампотех с командиром полка общались на «ты», когда оставались вдвоем. Они служили вместе достаточно долго, были практически погодками. У них даже квартиры были в городке на одной площадке.

— Дежурная машина, — продолжил зампотех. — Она всегда на ходу. Только без боеприпасов. И без экипажа.

Через час над взлетным полем раздался гул: начался прогрев двигателей. Через десять минут дежурный вертолет с бортовым номером 38 пошел на взлет. Он сделал круг над аэродромом, поднялся на высоту около полутора километров и взял курс на юго-восток.

— Мастер! — с уважением заметил зампотех, провожая взглядом машину.

А еще через полчаса в кабинет командира полка ворвался особист, куратор части майор Лопатин.

— Что за вертушка полетела? — сходу без приветствия спросил он, усаживаясь рядом с Кутасовым. — Что за экипаж?

— Во-первых, здрасьте, — остудил его порыв командир полка. — Что шумишь?

Он протянул телеграмму:

— На, глянь!

Между особистом и командиром полка тоже отношения были больше дружеские, чем служебные. Майор прочел телеграмму, поморщился:

— Ты знаешь, что они грузили к вертушке?

Полковник отрицательно покачал головой.

— Вакуумную бомбу, блин! — рявкнул особист. — Модель не знаю, но кажется, пятисотку. Я такие в Афгане видел.

Полковник напрягся:

— Не ошибся?

Особист криво усмехнулся:

— Я сам видел! Случайно заехал на взлетку! Мне на КПП сказали, что непонятный «шестьдесят шестой» на аэродром поехал. Я туда на всякий случай рванул. А они ОДБ грузят. Уж я-то знаю.

Особист сам был когда-то вертолетчиком. Полковник шумно выдохнул:

— Да знаю я, что такое объемно-детонирующий боеприпас! Я тоже в Афганистане был, и не в штабе сидел!

— Вот куда они полетели? — занервничал особист. — Полетная карта, маршрут — кто согласовывал?Я, например, маршрутный лист не подписывал.

— У меня был прямой приказ, — осторожно заметил Кутасов. — Телеграмма, звонок по ВЧ от Гаврилова.

— А у меня нет, — твёрдо ответил особист. — Зато я видел ОДБ-шку.

Они помолчали. Полковник открыл верхний ящик стола, вытащил пачку сигарет. Достал одну, подтолкнул пачку к особисту:

— Кури!

Прикурил сам, передал коробку спичек особисту.

— А если они развернулся, круг сделают и на Кремль? — ехидно поинтересовался майор. — Керосину хватит им долететь до Кремля?

Кутасов поморщился, кивнул.

— Лавина? — спросил он.

— Лавина! — согласился особист.

В каждой воинской части существовал особый сигнал-команда, которую знали лишь особист, курирующий часть, и командир части. Этот сигнал-команда давал право особисту в экстренных случаях отдавать приказ командиру полка и был обязателен к немедленному исполнению. Причем эта команда была в приоритете. Если поступал приказы «сверху» от вышестоящего командования, то всё равно приказ особиста был важнее. В данном случае этим сигналом-командой было слово «лавина». После него, конечно, могли и погоны снять, и под суд отдать, если бы в дальнейшем сочли приказ неправомочным.

Но, в данном случае, «ЛАВИНА»!

— Поднимай дежурную «двойку», — сказал особист. — С полным боекомплектом. Пусть идут вдогонку. В случае отклонения, при попытке совершения террористического акта открывать огонь на поражение! Террористическим актом считать попытку сброса боеприпаса вне условного полигона в район любого населенного пункта или какого-нибудь объекта.

Полковник потянулся к телефону.

Ударный транспортно-боевой вертолет огневой поддержки Ми-24 с бортовым номером «38» вышел на боевой курс. Штурман поймал цель в прицел, доложил:

— К сбросу готов!

Внимание

Копирование и размещение материала без моего согласия, как правообладателя, запрещено согласно Закону об авторском праве от 24 ноября 2014 г. N 364-ФЗ наименование статьи 15.2 настоящего Федерального закона.