В осаде (СИ), стр. 78

Дома maman к моему приходу уже успела накрыть стол. Стоило мне перешагнуть порог, как она подскочила ко мне, обняла, чмокнула в одну щеку, в другую.

— Спасибо, сыночек! Такой модный пиджак! И прям ведь с размером угадал!

Из комнаты выглянул Алексей — в пиджаке. Он оказался более сдержан: пожал руку, хлопнул по плечу, поблагодарил.

— Носите на здоровье! — я едва не рассмеялся. Всё семейство Ковалевых теперь будет встречать осень в одинаковых кожаных пиджаках. Никогда Штирлиц так не был близко к провалу.

Maman выставила на стол бутылку вина, Алексей — водку. Мой коньяк убрали, видимо, до более подходящего повода. Я пить отказался, мол, маленький я еще. А фактически из-за того, что организм воспринимал алкоголь, как яд, и немедленно принимал меры по его нейтрализации.

Maman не огорчилась моему отказу, наполнила мой фужер компотом.

— За обновки! — провозгласила она. Алексей послушно поднял рюмку с водкой. На закуску maman вывалила «глобусовское» лечо, порезала «краковскую» и «любительскую» колбасу, сыр — всё, что принес я. Плюс ко всему отварила картошку, подогрела тефтели. Получилось просто замечательно. Потом предки дёрнули по второй. Maman похвалила вино. Алексей почему-то за ужином старательно отмалчивался. Родительницу интересовало всё: от моей деятельности на огороде (не загубил ли я её грядки?) до моей учебы в институте и взаимоотношениями со Светланой.

— Был у неё сегодня, — успокоил я maman. — Завтра она в Смоленск уезжает. В институт физкультуры поступила. Осенью обещала приехать.

Алексей пробурчал что-то насчет армии, мол, пора бы и повестке прийти, раз я учусь на заочном. В ответ родительница возмущенно взвилась, дескать, у меня травмы головы, позвоночника, и мне в армию никоим образом нельзя. Я вздохнул: прошлогодний визит в войсковую часть, где проходил службу Фога, я не забуду никогда. В такую армию, естественно, никакого желания идти служить у меня не было.

Алексей опять буркнул, что в его время парень, не служивший в армии, считался ущербным и совсем не пользовался авторитетом, а также симпатиями у особ противоположного пола. Кажется, он уже накидался, хотя, в общей сложности, выпил грамм 200.

— Почему ты машину отдал отцу? — неожиданно спросила maman.

— В смысле? — я не нашелся, что ответить сразу. Вопрос застал меня врасплох.

— Ну, ты отдал свою старую машину отцу, — терпеливо пояснила она. — Так ведь? Почему ему? А не нам?

Выражение её лица ничего хорошего не предвещало. Я мгновенно понял, собственно, из-за чего maman потребовала, чтобы я никуда не уезжал сегодня. Интересно, это ей Алексей в уши напел или она сама догадалась? Кстати, Алексей сразу встал из-за стола и, пошатываясь, покинул кухню.

— Мэм? — я поднял брови. — А в связи с чем этот вопрос возник?

Maman хмыкнула, нахмурилась:

— Ты со мной живешь! Это раз. Твой отец нас бросил. И помощи от него никакой не было. Это два! И вообще, ты чей сын, в конце концов? Я твоим воспитанием занималась, а никак не он!

Стало понятно, откуда ветер подул. Я бы мог напомнить maman и про настоящую причину развода, и про воспитание, и про помощь… Но не стал.

— Мэм! Отец живет в Химике, — начал я. — На окраине города. У них ребенок маленький…

— Меня это не касается! — перебила maman. — Это их проблемы!

— Ма, ты послушай, — мне пришлось пустить в ход конструкт подчинения. — Успокойся!

Maman замолкла.

— Машина старая, нужен ремонт, — продолжил я. — Ты будешь её ремонтировать? Алексей будет возиться? Или она в гараже будет стоять, гнить? А мне тогда где машину ставить? Если деньги нужны на машину, скажи, я дам!

— Алексей четыре года в очереди стоит, — мрачно сообщила maman. — Очередь совсем не двигается. Никакого просвета нет.

Претензий она мне больше не предъявляла. Но это скорее из-за конструкта подчинения, который я наложил, приказав послушать и успокоиться.

— Думаю, решим мы с тобой этот вопрос, — вздохнул я. — Чуть позже обязательно решим. Точно тебе говорю! Ты мне лучше расскажи, как вы здесь живете? Деньги есть? Альбину видела?

Maman сразу переключилась на другие темы.

Увы, как я не любил maman, но жить с ней и Алексеем уже было по меньшей мере неуютно. Кто знает, какие их идеи еще посетят? Поэтому утром, чуть свет я отправился в гараж за машиной и оттуда домой, сославшись на срочные дела, требующие моего обязательного присутствия.

Жалко, с ребятами так и не увиделся.

Эпилог

Эпилог.

Ударный транспортно-боевой вертолет огневой поддержки Ми-24 показался в небе над Кутятинским районом около полудня. Он то снижался до верхушек деревьев, то поднимался километров на пять, превращаясь в едва видимую рычащую точку в небе.

Снизу, с земли за ним, прижав ладони ко лбу на манер козырьков, следили и дети, и взрослые, которые эту боевую машину увидели вживую, а не экране телевизора впервые.

Вертолет выписывал петли, круги, восьмерки и прочие кренделя, всё больше уделяя внимание лесу в районе деревеньки Красный Путь. Пару раз он даже прошелся над самыми деревьями, распугав местных лесных птиц, сорок и ворон, прыснувших в разные стороны. Из кустов вылез и поднялся на задние лапы медведь, задрал морду вверх, недовольно рявкнул, снова опустился на четыре лапы и уныло побрёл в чащобу.

Вертолёт вдруг резко ушел в сторону, выписал очередной круг в воздухе и стремительно пошел вниз, на боевой заход, определив цель: дом в деревеньке Красный путь…

С самого утра у командира вертолетного полка полковника Кутасова было плохое настроение. Нехорошее предчувствие сжало сердце, как только он вышел из дома. Стоило ему зайти в свой кабинет, как тут же прибежал секретчик и протянул бланк шифртелеграммы с грифом «два семена» — «совершенно секретно».

Командиру полка предписывалось при получении щифртелеграммы немедленно подготовить к взлету ударный транспортно-боевой вертолет огневой поддержки Ми-24, провести необходимое техническое обслуживание, заправить и передать машину командированному в полк экипажу из числа сотрудников ГРУ. Кроме того, в телеграмме был еще один непонятный момент: вместе экипажем в полк будет доставлен экспериментальный боеприпас, который необходимо подвесить на вертолет для испытаний — закрепить на внешнюю подвеску, балочный держатель.

Как только полковник закончил читать телеграмму, расписался в журнале о получении, сразу же зазвонил телефон спецсвязи ВЧ. Командир полка осторожно поднял трубку:

— Слушаю, Кутасов.

— Генерал-майор Гаврилов. Здравствуйте, товарищ полковник!

Гаврилов был начальником отдела штаба Московского военного округа, курировал ВВС, в том числе и вертолетный полк.

— Здравия желаю, товарищ генерал-майор! — ответил Кутасов.

— Телеграмму получил? — осведомился генерал.

— Так точно!

— Всё ясно? — сообщил генерал. — Гости уже ждут возле КПП. Цель их приезда — испытание нового боеприпаса. Можешь не беспокоиться, не ядерного, не химического. Обычного. Понял?

— Так точно, товарищ генерал-майор! — опять по-уставному уже веселее ответил Кутасов.

— Всё, — сказал генерал. — Исполняй. Докладывать не надо. Они сами доложат.

Подготовить машину к вылету оказалось не сложно. Тем более, что почти весь вертолетный парк был, что называется, «на ходу». Большинство экипажей уже прошли обкатку в Афганистане, кто-то готовился к двухгодичной командировке «за речку».

Одно было не ясно: почему испытание нового боеприпаса должны проводить посторонние люди, какой-то «левый» экипаж, но на машине полка?

Тем не менее, Кутасов отдал соответствующие распоряжения зампотеху и дежурному по части. Особо оговорил, чтоб не вздумали заряжать снаряды и патроны. Дескать, полет у них будет учебный.

Грузовой «Газ-66» проехал прямо к ангарам, находившимся рядом с аэродромом. Из кузова выскочили четверо военнослужащих, одетых в непонятные пятнистые комбинезоны без знаков различия. Из кабины соскочил еще один, в синем комбинезоне летчика.