В осаде (СИ), стр. 76

Тихо открыл замок, разулся, проскользнул в зал. Диван в зале оказался свободным. Я бросил на него подушку, стелить белье не стал, не раздеваясь, лег и уснул.

Утром меня никто будить не стал, ни maman, ни Алексей. Тихо собрались и ушли на работу. Maman лишь оставила на столе записку: «Не смей уезжать! Вечером увидимся».

Я выспался вполне нормально, не торопясь, сварганил себе яичницу из двух яиц с колбасой, позавтракал и к 11.00 подъехал в ювелирную мастерскую.

Перстень, полученный от интуриста, я отдал на оценку Шейману. Хотелось, во-первых, узнать, обманул меня нагличанин или нет. А во-вторых, я такого квадратного черного камня в перстне никогда еще не видел. Любопытно стало.

Яков Семенович сразу меня потащил в свой «кабинетик», поставил чайник.

— Я ваши монеты, Антон очень удачно реализовал! — сообщил он. — Все денежки, до копеечки, готов вам отдать прямо сейчас.

— Яков Семенович, — махнул я рукой. — Оставьте! У меня к вам другой вопрос.

Я вытащил из кармана подаренный мне перстень.

— Что скажете?

Шейман осторожно взял его в руки, покрутил, покачал головой, задумчиво сказал:

— Чистое золото не ниже 750 пробы, примерно грамм 10–15. А камень… Камень, похоже, черный бриллиант. Очень редкий и дорогой камушек. И огранка…

Он протянул перстень мне обратно.

— Это если навскидку. Если хотите за подробности, пойдёмте, я посмотрю, взвешу. Но сразу могу сказать, — Шейман хитро улыбнулся, — подделку я чую, сам понимаете, господин! Это дорогая вещь. Очень дорогая!

Ни чай, ни кофе у него в «кабинетике» мы так и не попили. Пользуясь тем, что посетителей не наблюдалось, Шейман всё-таки попытался сунуть мне в карман толстый конверт с деньгами.

— Яков Семенович! — укоризненно воскликнул я, залез в конверт, вытащил половину купюр и насильно сунул в карман халата ювелиру. — Раз вы настаиваете, то сделаем вот так! И еще…

Я наклонился к его уху, проговорил вполголоса:

— Будут вам для меня звонить, вы уж тогда про меня не забывайте!

— Какой разговор, господин? — подобострастно улыбнулся Шейман. Он воровато огляделся по сторонам и тоже тихо спросил:

— Господин, я хотел бы вас попросить об одной услуге.

— Без проблем, Яков Семенович, — пожал плечами я. — Если в моих силах…

— Я хочу, чтобы вы съездили со мной на встречу с двумя моими старыми знакомыми, — сказал Шейман. — Они тоже в определенном смысле необычные люди, одаренные природой…

Я задумался.

— Если только через недельку, Яков Семенович. Приеду к вам в гости и мы вместе тогда порешаем этот вопрос. Надеюсь, они не какие-нибудь там сатанисты?

— Конечно, нет! — замахал руками ювелир. — Гадалка, пенсионер… Вполне приличные люди!

— Сходим, Яков Семенович! — пообещал я. — Обязательно сходим. Познакомимся, попьем чаю, скушаем тортик.

Шейман расплылся в довольной улыбке.

Денежное вливание со стороны старого ювелира пришлось, как нельзя кстати. У меня в кармане осталась всего одна «пятёрка». В этой связи я начала никаких мероприятий и не планировал. Залить бензин и ехать домой, в деревню. Ну, разве что, закупиться по мелочевке: хлеб, сахар, масло.

Сейчас же я получил возможность (с учетом пожеланий maman не уезжать до вечера) навестить отца, друзей, заскочить к Светке, не дожидаясь оговоренного срока и при этом не с пустыми руками.

Первым делом я позвонил Зинаиде Михайловне, которая с удовольствием выразила желание немедленно встретиться. Разумеется, я выехал к ней немедленно!

— На следующей неделе, где-нибудь в среду-четверг вечерком, запланируй визит ко мне домой, — попросила она. — Одной моей очень хорошей знакомой требуется помощь.

Директриса поморщилась, вздохнула и жалобно сообщила:

— Онкология у неё. И денег нет. Тысячу мы с ней наскребем, я ж не могу отказать подруге.

Зинаида Михайловна развела руками.

— В Москве она сейчас. К какому-то врачу, медицинскому светиле поехала на консультацию. Приедет только во вторник. Антон, помоги, а?

— Конечно, помогу, — согласился я. — Какой вопрос, Зинаида Михайловна? Давайте на среду запланируем… И без всяких там… Деньги — пыль в руках друзей!

Цвета в ауре подтвердили, что директриса не врет насчет денег. Друзей бросать нельзя.

Мы вдвоем выпили чаю с булочками. Директриса попыталась меня расспросить, как я, где, чем занимаюсь. Я понял, что ею руководило чисто женское любопытство.

— Живу в деревне, работал помощником лесника, — сообщил я. — Уволился. Учусь на заочке на лестехе.

— Может, тебе в политех перевестись? — поинтересовалась она. — Я могу поспособствовать. У меня знакомые есть. Возьмут, зачеты и экзамены, которые надо досдать, автоматом поставят. Правда, Антон, подумай, а?

В политехнический институт перевестись на заочку было, конечно, соблазнительно. Если с точки зрения обычного гражданина. Политех в нашем городе считался самым престижным вузом. Плюс наличие военной кафедры. С этого института, единственного в городе, не брали в армию. Да еще и экзамены с зачетами автоматом. Заманчиво, что и говорить. Только вот не собирался я учиться. Та же учеба в «школе дураков» мне нужна была, чтобы ни менты, ни чекисты, если что, «тунеядство» не припаяли. Уголовный кодекс надо чтить, как говаривал Остап Ибрагимович.

— Ну, теперь давай про твои проблемы, — широко улыбнулась Зинаида Михайловна, когда закончился чай и булочки. — Зачем пожаловал?

— Зачем?

Я сказал, зачем! У неё я и затарился всем: от подарков, шмоток до продуктов и всяких там деликатесов. Опять моя «Нива» оказалась забита битком от багажника до задних сидений.

Вспомнил про предстоящий визит к Светлане, купил ей в подарок кожаный пиджак 46 размера. Деньги-то есть! Подумал, попросил еще один такой же этого же размера — для maman. А там еще батя, Катерина, Алексей… Кажется, я сказал об этом вслух. Зинаида Михайловна посмеялась, но дала команду еще на три пиджака. Принесли. Надеюсь, с размерами я не ошибся.

— Себе бы что-нибудь выбрал, — с укоризной заметила директриса. — Вечно покупаешь кому-то, для кого-то… А себе? Про себя хоть бы вспомнил!

— Да у меня вроде всё есть, — отмахнулся я. — Ничего не надо! Вон! — вспомнил, — недавно куртку покупал, кроссовки, сапожки…

Она скривилась, покачала головой:

— Посиди, сейчас приду.

Пока Зинаида Михайловна отсутствовала, принесли несколько уже упакованных в серую бумагу свертков, перевязанных бечевкой с написанными поверх пояснениями: 46/3, 48/4, 48/4… Как я понял, это были размеры.

Директриса принесла два пакета — новомодных белых пакета с логотипом волка и зайца из мультфильма «Ну, погоди!».

— Джинсы, батник, пиджак, — коротко проинформировала она и поинтересовалась. — Деньги есть?

— Есть, — вздохнул я и достал конверт.

Директриса, увидев его, охнула и покачала головой:

— Ну, ты… Не боишься так ходить? Хотя, о чём я⁈

После того, как я рассчитался (сумма вышла гигантская по нынешним временам, почти полторы тысячи рублей: кожаные пиджаки от 120 до 150 рублей, джинсы «F. U. S» за 150 ₽, батник, клетчатая рубаха «Lewi’S» с длинным рукавом, которая носится навыпуск аж за 80 ₽!), Зинаида Михайловна вполголоса сообщила:

— Поговаривают, что в следующем году уберут всякие льготы для партийных работников. Ни пайков, ни спецзаказов для них не будет. Вот и… Сам понимаешь. У меня целый склад сейчас затарен всяким дефицитом. Привезли напоследок, покупают потихоньку. Вдруг, правда, отменят им блат? Может, тебе еще что нужно? Есть и магнитофоны японские кассетные, телевизоры… Видеомагнитофоны есть, но они наперечет, под конкретных людей везли.

Я вздохнул. Предложение было заманчивым, только как я всё это повезу?

— Если я вам деньги оставлю, а в среду заберу? — решил я. — Я бы, конечно, взял бы импортный кассетник с телевизором.

Директриса кивнула. Я ей отсчитал и передал 20 купюр по 100 рублей.

После этого я сразу двинул в Химик навестить отца, Мишку, Светку, а заодно и почистить ей организм. Ехал потихоньку, ориентируясь по боковым зеркалам. Салон был забит доверху. В багажнике позвякивали два ящика водки (Селифану), ящик с коньяком «Юбилейный» и ящик с вином «Хванчкара».