В осаде (СИ), стр. 68

— Что скажешь? — сходу поинтересовался он.

Я обрисовал ситуацию, довёл до него требование Еремеича.

— Вот зараза лесная! — беззлобно заметил Макарыч. — Самого главного военного ему подавай!

— Ты Еремеича не трожь! — сказал я в ответ. — Если б не он, везли б меня в Москву в клетке, связанного по рукам и ногам твои военные!

— Ага, как же! — засмеялся Макарыч. — Тебя свяжешь!

Честно говоря, мне их усобицы, лесника и лесного хозяина уже начали надоедать. Я поморщился. Макарыч уловил мой настрой.

— Ну, если не нравится, Макарыч, значит, трофеи останутся у Еремеича! — заявил я.

— А ты не боишься, что потом сюда целую дивизию загонят? — ехидно спросил лесник.

— Не, не боюсь! — отмахнулся я. — Лес большой, всем места хватит! Перун с Велесом помогут! Да и Морана не оставит.

Лесник вздохнул, удивленно покачал головой:

— Ты уже и к Моране подходы имеешь? Ловко, ловко!

Он улыбнулся.

— Хватит собачиться! Не обижайся. Их тоже понять можно.

Я кивнул. Молча. Не отвечая, что, мол, меня тоже бы кто из них понял. Они ж за мной прибыли. А я их должен понять и простить?

Глава 46

Глава 46

Люди на болоте

Барков расположился на навесной полке в будке (кунге) «зампотеховской персоналки», как называли этот «Зил-131», на котором постоянно ездил зампотех роты (причем частенько даже с работы домой). Внутри будки наряду с верстаком, всякими инструментальными шкафами-ящичками, имелись две полки, которые могли отстегиваться, и на них с относительным комфортом можно было спать. Этим частенько пользовался водитель, солдат-срочник, вместо того, чтобы ночевать в казарме.

Барков бросил под голову телогрейку, накрылся шинелью и тут же уснул.

— Подъем, Лексеич, вставай! — Барков мгновенно проснулся (казалось, только прилег!), сел, протёр глаза.

— Что? Сколько времени?

— Половина седьмого, — зампотех протянул ему кружку с дымящимся напитком. — У меня тут чуток кофе растворимого завалялось. Глотни!

— Спасибо, — поблагодарил майор, еще толком не проснувшись. Он сделал один глоток, другой. Сонное состояние стало проходить.

— Там чекист местный приехал, — сообщил зампотех. — С ним мужик какой-то. На двух «уазиках». Стоят, тебя ждут.

— Ща, — кивнул Барков. Он встал, потянулся, повернулся к зампотеху:

— Николаич! У тебя вода есть? Полей мне, я умоюсь.

Они вышли на улицу. Барков наклонился. Зампотех зачерпнул воды из ведра кружкой, полил ему в ладони. Майор умылся, фыркая как застоявшаяся лошадь. Вытереться, конечно, оказалось нечем.

Барков подхватил шинель, направился к Мирошкину.

— Доброе утро!

— Здорово!

Майор протянул чекисту шинель.

— Спасибо!

— Не замёрз?

— Нормально!

— Пойдем, отойдем, — Мирошкин потянул Баркова к незнакомцу. — Это Батманов Василий Макарович, лесник наш, старожил, можно сказать. Он здесь все ходы-выходы, все стёжки-дорожки знает.

Старик, не старик, но мужик в возрасте, крепкий, кряжистый, с небольшой аккуратно подстриженной бородой средних размеров, без малейших признаков седины в волосах протянул руку:

— Василий Макарович. Можно просто Макарыч.

— Барков Алексей Алексеевич, — ответил майор. — Командир роты. Можно просто Алексей.

Барков оглянулся, посмотрел по сторонам и, ухмыляясь, тихо спросил:

— Ты знаешь, что здесь творится? В курсе? Или у тебя всё живёт в соответствии с историческим материализмом?

— А ты, Алёша, шути поменьше, — отозвался лесник. — Здесь тебе не город, а лес, старый лес. Он еще татар помнит. Это не город. Это другой мир.

Барков скривился. Лесник вздохнул, переспросил:

— Не понимаешь, да? Здесь всё не просто так. Ты вот первый раз столкнулся кое с чем. А я тут живу. Так что лучше послушай совета. Если хочешь, конечно. Если нет, то я поеду. У меня и без тебя дел полно.

— Да ладно тебе, Макарыч, — примирительно сказал Барков. — Не сердись. Ну, извини, если что не то сказал! Ты лучше помоги. Солдаты вон там, на острове посреди болота сидят. Нам бы лодку какую, чтоб их вывезти.

— Как ты их повезешь? — удивился зампотех. — На болоте по траве? С ума не сходи!

Уже совсем стало светло. Потихоньку сошел туман. Макарыч огляделся.

— Пойдем! — сказал он и направился в сторону болота. — Пойдем вдвоем!

Этой фразой он отсек Мирошкина и зампотеха, пожелавших составить им компанию. Они оба пошли вслед за майором и лесником, но после фразы Макарыча замерли, переглянулись. Мирошкин взял зампотеха за рукав, качнул головой, мол, пусть идут одни.

Барков поправил полевой китель, подтянул ремень портупеи, поправил фуражку, чтоб сидела поудобнее на голове. Незаметно для других быстро коснулся рукой кобуры, проверяя, на месте ли оружие. В левом кармане галифе он спрятал гранату РГД-5. В брюках-галифе граната была незаметной. Он бы и «эфку» взял, да та тяжелая, карман бы оттянулся, видно было бы.

— А ты что, без ружья? — спросил он. — Вдруг что…

— Здесь не бывает вдруг, — ответил Макарыч. — А ружье здесь разве что от людей нужно.

За разговорами они прошли лесок, спустились по косогору к болоту. Лесник уверенно шел первым.

— А медведи? — продолжал в спину идущего впереди лесника Барков. — Мы волков видели, здоровых, прям как в сказке.

— Они не опасны! — коротко отрезал Макарыч.

— Как это? — удивился майор.

— Вот так! Если ты их не тронешь, то и они тебя не тронут, — лесник хохотнул. — Может, даже себя погладить разрешат.

Они дошли до берега, повернули влево, пошли вдоль кромки воды.

— Не бойся, в болото не свалишься, — хохотнул Макарыч. — В камышах запутаешься.

— Макарыч, — осторожно сказал Барков. — Тут ночью мне то ли причудилось, то ли на самом деле было. Лягушка большая приходила. Или кто-то вроде лягушки. Тело вроде лягушачье, а голова…

— А, — лесник повернулся, улыбнулся. — Не причудилось. Болотник это был. Нечисть местная. Болотник Никодим. Он вообще безобидный, можно сказать, даже добрый. Конечно, если только сам не начнешь его забижать. Вот водяники, те существа вредные и опасные. Ты что встал?

Барков остолбенел, остановился, услышав рассказ лесника. Макарыч, посмотрев на него, покачал головой, выдохнул:

— Эх-ма! Пойдем, майор. Ребятки твои там замерзли уже!

Заросли камыша закончились. Макарыч остановился. Впереди показалась дорога, полутораметровая в ширину полоска насыпи, уходящая вдаль. Туман уже рассеялся полностью. Заросшая травой гладь болота просматривалась далеко. Стал виден даже Шмаков остров, до которого без малого было три километра, если не больше.

— Мы здесь вчера вечером ходили, — сообщил Барков. — Дорога до острова не доходит, обрывается.

— Эх, — сказал он с сожалением. — Бинокль надо было взять!

— Зачем? — удивился Макарыч. — Через полчаса увидишь своих солдатиков. Не думаю я, что Никодим им какой-нибудь вред причинит! Вот увидишь.

Насыпь оказалась не особенно высокой, максимум с полметра. Кое-где её подмыла вода.

— Раньше здесь широкая дорога была, — сообщил Макарыч. — Там село стояло. Правление колхоза. После войны всё в Коршево перевели. Народ тоже стал переезжать, поближе, так сказать к цивилизации. Село и захирело, вымерло почти.

— Красный путь? — тут же спросил Барков, вспоминая про поставленную задачу.

— Был Красный, да весь вышел, — недовольно ответил лесник, мысленно ругая себя за болтливость. Он наклонился, положил на край берега булку белого хлеба. Майор иронично скривился. Потом уже, на обратном пути, он этой булки не обнаружил.

Они прошли по насыпи сто метров, двести, триста… Барков удивленно всматривался вперед, выискивая вчерашний провал дороги, которого утром не обнаружилось.

— Тут же это!.. — наконец не выдержал он. — Дорога кончилась. В воду прям ушла! Что за хрень?

Макарыч обернулся, укоризненно взглянул на ошарашенного майора.