В осаде (СИ), стр. 69
— Я уже тебе говорил, Алексей, здесь другой мир, старый лес. Болотника ты видел. А всё равно не веришь!
— Макарыч! — крикнул Барков. — Стой, Макарыч!
Он подошел к леснику и вполголоса спросил:
— Вчера у нас боевая машина пехоты в лесу пропала. Четыре солдата автоматы потеряли. Раз уж ты всё здесь знаешь, поможешь вернуть?
Лесник усмехнулся.
— Посмотрим!
До острова они дошли минут за сорок. Сам остров был немногим более метров двести в длину, а в ширину, так вообще не больше пятидесяти метров. По берегу обильно рос кустарник, а в середине возвышались даже вполне нормальные сосны с березами.
Барков сразу увидел своих солдат. Только вели себя они уж слишком непонятно. Некоторые сидели-лежали, жгли костер. Кто-то слонялся по острову, что-то выискивая. Человек пять вместе с «взводным-два», старшим лейтенантом Дмитрием Игониным, ходили вдоль берега, тыкая длинными шестами в воду.
«Дорогу ищут! — догадался майор. — Но почему?»
Старлей с подчиненными прошли мимо насыпи. Кто-то из солдат даже ткнул в неё шестом. И прошли дальше!
— Им болотник Никодим глаза отвел, — спокойно, даже равнодушно пояснил Макарыч. — Они так вечно могут ходить кругами мимо и ничего не видеть.
— И что? Мы тоже так ходить будем, как только на остров попадем? — едва сдерживая гнев, спросил Барков.
— Нет, — Макарыч покачал головой. — Стоит им нас увидеть, всё заморочье пропадет. Пошли!
Первым майора увидел сержант, командир отделения Кучаев (имени его Барков не вспомнил, как ни старался), который ходил с шестом в поисках дороги вместе с Игониным.
— Товарищ майор! — подскочив, заорал сержант во весь голос, бросив в сторону шест. — Товарищ майор!
Следом за ним бросился к Баркову Игонин, за ним остальные.
— Товарищ майор! — попытался доложить старлей. — Второй взвод в полном составе находится на острове…
Он попытался сказать что-то еще, но Барков остановил его жестом, хлопнул по плечу, спросил:
— Все целы?
— Так точно, товарищ майор!
Игонин получил звание старшего лейтенанта месяц назад и считался пока в офицерской среде «молодым», тем более, что в военное училище поступил после школьной скамьи, без службы в армии. Да и само училище закончил всего пару лет назад. В «учебную роту» старлея перевели за спортивные данные: он легко крутил на турнике «солнышко», первым проходил полосу препятствий даже в бронежилете, подавая личный пример подчиненным, был мастером спорта по боксу, отлично стрелял из всех видов оружия. В результате его взвод, целиком состоявший из солдат срочной службы, по показателям оперативно-боевой подготовки уверенно лидировал среди других подразделений.
— Строй личный состав, проверь оружие, — отдал приказ Барков. — И шагом марш домой, в лагерь!
— Есть! — Игонин вопросов задавать не стал, хотя и очень хотел.
Взвод колонной по одному пошел по тропе. Первым шли Макарыч и Барков, замыкающим — «взводный-два».
— Там с острова в сторону Красного пути тоже ведь тропа есть? — спросил майор у лесника.
— Есть, — ухмыльнулся Макарыч. — Хочешь проверить?
Барков внимательно посмотрел на него, даже остановился, мотнул головой и буркнул:
— Ну его на фиг!
— Правильное решение! — на этот раз на лице Макарыча не было ни тени усмешки. — Не стоит плодить лишние сущности.
— Да ты философ, Макарыч, — заметил на ходу Барков. Они шли, не торопясь, задавая такой темп всему подразделению. Хотя по солдатам было видно, что они с удовольствием прибавили бы, лишь бы быстрее покинуть это негостеприимное место.
— Торопиться не надо, — словно угадывая мысли майора, едва слышно заметил лесник. — Мы ж его не боимся, верно? Он, хоть и безобидный, но хулиганистый. Затянет одного-двоих в трясину. Доставай их потом. А Никодиму потеха…
— Понятно, — кивнул Барков. — Как здесь у вас всё… непросто.
— Как раз, очень просто, — возразил лесник. — Идешь в лес, возьми краюху хлеба, пару конфет. Положи угощение на пенек лесному хозяину. Вот Никодим, тот белый хлеб предпочитает. Я уже говорил, с водяником договориться практически невозможно. Можно только его напугать. Например, горсть могильной земли в омут кинуть. Но это отдельная история.
Барков даже стал дышать тише, боясь упустить что-нибудь эдакое, интересное.
Взвод вышел на берег. Лесник с майором остановились, дожидаясь Игонина. Барков скомандовал солдатам:
— Вперед, вперед! Вдоль берега наверх.
Игонин сошел с дороги последним. Барков окинул болото взглядом. Ему почудилось, что посреди ряски вдруг всплыл небольшой островок, сверкнули два глаза. Майор мигнул, островок исчез. Макарыч усмехнулся:
— Пошли, майор. Народ заждался.
— Товарищ майор, — сказал старлей. — На острове древний сруб какой-то стоял. Уже обвалился, бревна в землю ушли. Старообрядцы, наверное, жили. От властей прятались.
— Не старообрядцы, — поправил его Макарыч. — Знахарь там жил. Еще в прошлом веке. Народ так говорит, бабки старые.
Наверху их уже ждал «Камаз», в котором прибыл Самарин с десятком солдат. Зампотех дожидаться их не стал. Увидев цепочку выходящих из леса солдат, поинтересовался, мол, все живы-здоровы, и, получив утвердительный ответ, укатил на «техничке» в лагерь.
— Грузимся, грузимся! — командовал Самарин.
— Ну, что, поможешь с техникой? — спросил Барков. — Я-то ладно, с меня всего лишь погоны снимут. А вот ребята в тюрьму пойдут.
— Макарыч, — в разговор влез Мирошкин. — Помоги, а? Пожалуйста!
— Я поговорю, — уклончиво ответил лесник.
Глава 47
Глава 47
Встречи-расставания, сюрпризы
Гостей я решил в свой городок не пускать. Макарыч — это одно, он свой. Но ведь с ним приедет командир этой самой учебной роты, и наверняка не один. С такими надо ухо держать востро. А зная, зачем они сюда прибыли, так вдвойне.
К их приезду я соорудил столик и две скамейки метрах в пятидесяти от ограды-частокола, уже почти незаметного в зарослях сирени, колючей акации и шиповника. Привез и водрузил на стол самовар, чашки, сахарницу, вазу с конфетами. Появившийся Силантий Еремеевич одобрительно кивнул на мои приготовления, по-хозяйски уселся за стол.
Ради гостей он даже приоделся: надел новую кепку, которую я раньше никогда у него не видел, серую домотканую рубашку-косоворотку с отороченной мехом жилеткой, синие в черную полоску шаровары и красные кожаные сапожки. Мне показалось, что он даже немного укоротил бороду.
— Ты прям как жениться собрался, Еремеич! — шутливо заметил я, на что лесовик обиженно фыркнул.
Гости приехали в половине одиннадцатого на двух «уазиках». Самовар закипал уже дважды за это время, пришлось кипятить еще, в третий раз.
Из первого вылезли Макарыч с незнакомым мне типом в штатском, из другого два офицера в полевой форме — майор и капитан.
— Ты зачем с собой такую прорву народа притащил? — совершенно недружелюбно поинтересовался Еремеич. Он вдруг неожиданно подрос, став ростом с меня, уже мало напоминая добренького старичка-лесовичка.
Макарыч пожал плечами:
— Еремеич! Ты ж не оговаривал число гостей. Здесь, вон, — лесник повернулся в сторону майора и капитана, — самый главный, как ты и хотел, командир майор Барков со своим заместителем капитаном Березняком. А это наш, — он ткнул рукой в штатского, — начальник райотдела КГБ Сергей Витальевич Мирошкин. Хотел вот лично с тобой познакомиться.
Еремеич презрительно фыркнул:
— Пф! Нужен он мне, как собаке пятая нога!
— Не надо ругаться, уважаемый Силантий Еремеевич! — широко улыбнулся Мирошкин. — Я очень рад с вами познакомиться. А это от меня. Возьмите, не побрезгуйте!
Он вытащил с заднего сиденья «уазика» большой каравай свежеиспеченного хлеба, завернутого в расшитое полотенце, и с поклоном передал Еремеичу. Лесовик дрогнул. Он то ли рыкнул, то ли фыркнул, но уже довольно, подошел к чекисту взял двумя руками угощение, понюхал, а точнее, вдохнул запах хлеба, усмехнулся: