В осаде (СИ), стр. 57
Самарин направился к сержанту Земцову, командиру третьей «тройки». При виде приближающегося офицера Земцов недовольно встал, вытянулся, попытался доложить, как положено по Уставу. Он был срочником. Срок службы у него заканчивался этой осенью.
— Что у тебя? — поинтересовался Самарин. — Почему из лесу вышли раньше времени?
— Заблудились, товарищ старший лейтенант, — ответил Земцов. — Сначала нормально шли, по компасу, по карте по прямой. Как по парку гуляли. Солнышко светит, птички поют. Вроде даже никого из своих из виду не теряли, перекликались. А потом как будто и свет, и звук в лесу вырубило. Вокруг сумрак, тишина. Холодом повеяло. У компаса стрелка крутится, как вентилятор. Кричали, кричали, никто не отвечает. Кое-как попытались соориентироваться. Пошли дальше, вышли, — Земцов ухмыльнулся, — к своим, на край леса.
Сержант перевел дух, хотел вытащить из кармана сигареты, но удержался, продолжил:
— Постояли мы, покурили, пошли обратно. Шли по прямой, не сворачивая. Через час вышли опять сюда, обратно. Постояли, покурили. Пошли опять. Даже интересно стало. И тоже где-то через час вернулись. Не верите, товарищ старший лейтенант? Ребят спросите!
Самарин нахмурился, заметил:
— Похоже, ваша группа легче всего отделалась. Оружие на месте?
— Так точно, — ответил Земцов. — Нам вон, мужики, уже рассказали…
— М-да, — хмыкнул Самарин. — Остальных не видно было? Никто больше не возвращался?
— Никак нет, товарищ старший лейтенант, — ответил Земцов. — Никого не видели…
— Товарищ старший лейтенант! — закричал от БМП-шки солдат-радист. — Есть связь со штабом!
— Хорошо, иду! — Самарин направился было к нему, но тут по дороге из леса, той самой, по которой он вышел вместе с Ковригиным, Зимнуховым и Хромовым, что-то напевая, держа в руках невообразимо большое ружье, вышел механик-водитель БМП Яковлев.
Самарин сразу махнул рукой Маркони, мол, сеанс связи со штабом отложим, попозже переговорим, и пошел навстречу. Увидев офицера, Яковлев с дурацкой улыбкой на лице застыл на месте, вытянулся, поставив ружье прикладом к правой ноге. Заорал дурным голосом:
— Взвод! На краул!
Когда Самарин подошел к нему, Яшка во весь голос заорал:
— Товарищ командир! Ефрейтор Яковлев по вашему приказанию вернулся! Машина сдана на ответственное хранение!
— Что с тобой, Яшка? — тихо спросил Самарин. — Ты в порядке?
Офицер протянул руку, ухватил ружье. Им оказался старинный длинноствольный дульнозарядный мушкет. Причем в достаточно хорошем состоянии, без единого пятнышка ржавчины.
— Откуда это?
— Выдано в целях личной безопасности! — заявил, дурашливо улыбаясь, Яковлев. — Лично товарищем лесовиком!
— Кем? — не понял Самарин.
— Товарищ лесовик выдал мне оружие в целях обеспечения личной безопасности! — отрапортовал Яковлев. — Поскольку мне никакого оружия не выдавалось!
— Машина где? — терпеливо спросил Самарин.
— Сдана товарищу лесовику на ответственное хранение! — громко доложил, всё так же улыбаясь, механик-водитель и восторженно крикнул. — Ура!
— Млиат, просто песец! — Самарин вполголоса выругался, опустил голову, посмотрел по сторонам, поманил рукой Лысукова и Ковригина. — Мужики, отведите его к машине и присмотрите за ним.
Разговор по рации с ротным длился меньше минуты. Самарин заявил о необходимости приезда Баркова и прикомандированного врача, а также эвакуации трех раненых. Он не стал говорить, что один из раненых, собственно, не ранен, а сошел с ума.
— Особиста с замполитом брать с собой не стоит, — осторожно заметил «взводный-раз».
— Буду через час! — ответил ротный и отключился.
Глава 38
Глава 38
Лесное колдовство
Странный совет Еремеича отвести Светлану на заповедную поляну к идолам Лады и Мокоши меня очень удивил. Ладно, Светка знала о моих способностях, увидела домового, лесовика, но тащить её к идолам древнерусских богов? А Силантий Еремеевич пояснить по тому поводу что-либо отказался. Даже когда я его прямо об этом попросил.
— Сделай, Антон! — отрезал он. — Надо так. Сам поймёшь!
— Ладно! — согласился я. — Пойдем!
— Погодь, погодь, — остановил меня лесовик. — Значит так, слушай сюда. Солдатики к тебе в гости пойдут завтра поутру с двух сторон: с железной дороги и с болота. Ужо я с ними позабавлюсь! Ты как, участие примешь? Весело будет!
— Смотри, чтоб без членовредительства! — повторил я в очередной раз.
— Ну, разве что чуть-чуть! — отмахнулся лесовик.
— Я тебе дам чуть-чуть, — с угрозой пригрозил я. — По болоту пойдут, не вздумай их топить! И водяному скажи. Иначе я их всех выведу. Напрочь выведу!
— Да ты что, батюшка-волхв? — кажется, Силантий Еремеевич всерьез испугался. — Что ж я, совсем без понятия что ли? Так чуть-чуть попужаем, автоматы ихние поотбираем. А ты их потом вернешь. Как таковой расклад?
Он хитро улыбнулся. Я покачал головой:
— Интриган ты, Еремеич! Ох, интриган…
— Но кто это ценит? — по-еврейски ответил лесовик.
Без подношений на алтари древнерусских богов идти на заповедную поляну было явно не с руки. С учетом того, что я это мероприятие не планировал, пришлось посуетиться. Ну, с Велесом, Перуном и Хорсом всё было более-менее понятно. Велесу отнесу ковригу черного хлеба, Перуну — кусок мяса. Хорс обойдется парой-тройкой конфет. Он до сих пор меня как-то даже не поблагодарил. А вот с Мораной, Ладой и Мокошью пришлось подумать. Положить на алтари Ладе и Мокоше я не придумал ничего лучше, как пряники. Ездил за Светкой, заскочил на перекрестке в Кутятино в магазин. Как раз завоз только что был. Ну, я и ухватил три килограмма свежих пряников: себе, бабе Вере и деду Пете. Селифан вроде как не любитель их.
Моране вроде как мясо полагается класть. Я сначала пожил на алтарь вареное. А домовой позже меня просветил, что лучше всего её пожертвовать какую-нибудь дичь, причем, исключительно свежую. Тушку птицы или зверька — будет самое то.
Выход мне подсказал шерстяной. Они со Светланой как раз прогуливались вдоль забора.
Я выскочил на улицу.
— Черныш!
Шерстяной, задрав хвост строго вертикально, подошел ко мне.
— Мне нужна дичь! — сказал я ему. — Прямо сейчас. Птичка какая-нибудь, зайчик. Помоги, будь другом.
Шерстяной просьбу услышал, понял. Он развернулся и трусцой убежал в кусты, в сторону леса, откуда я обычно приезжал.
— Он тебя понял? — удивилась Светка. — Впрочем, чему я удивляюсь?
— Не уходи далеко, — сказал я. — Сейчас я тебе покажу одно интересное место.
И добавил:
— Тебе понравится!
Шерстяной прибежал минут через пять, держа в зубах свежий трупик крупной перепелки, положил у моих ног. Светка охнула.
— Молодчина! — похвалил я и обратился к Светке. — Идём!
Дары богам я собрал в рюкзак, тушку перепелки предварительно засунул в целлофановый пакет. Мы вышли за огород.
— Идешь со мной рядом, — провел я инструктаж. — Никуда не отходи. Делай, что я говорю. Лишние телодвижения могут очень дорого обойтись. Поняла?
Светка кивнула.
— Захочешь что-то спросить, — сказал я. — Спрашивай тихо, на ухо. Чтоб другой не услышал. Вдруг обидится.
— Я лучше потом спрошу! — решила она.
— Или так, — согласился я.
Я привычно открыл короткую дорогу, взял Светлану за руку, шагнул вперед, на поляну. Девушка охнула, обнаружив прямо перед собой гигантский дуб.
— Дуб, — объяснил я. — Перуново дерево. Ему больше тысячи лет. Я передал ей рюкзак.
— Подержи!
Сам шагнул к дубу, обнял его. Замер, чувствуя, как энергия магии Жизни вытекает из меня в дерево, смешивается с его энергией и возвращается в моё магическое ядро уже обновленная. Дуб почувствовал меня, приветствуя, дохнул на меня мягкой теплой волной.
— Я тоже рад тебя видеть, старина, — прошептал я.
Я отошел, забрал у остолбеневшей Светки рюкзак, взял её за руку, потянул к идолам.