В осаде (СИ), стр. 56

Зимнухов поспешно выскочил из оврага, лег на край, протянул старлею руку:

— Хватайтесь, товарищ старший лейтенант! Вылезайте скорей!

Самарин ухватился за руку, попытался вылезти, но толстый корень вдруг обвился вокруг его ноги, подобно щупальцу осьминога, и потащил вниз. Офицер выругался. Ковригин прыгнул на помощь, подхватил лопатку и рубанул по корню. Перерубить он его, конечно, не перерубил. Но корень отцепился, взвился, закрутился. За эти секунды Самарин с Ковригиным успели вылезти из оврага и все вместе, включая Зимнухова с Хромовым, бросились к дороге. Остановились они только на дороге. Солдаты обессиленно уселись прямо на песок. Самарин присел на корточки, криво усмехнулся, мысленно махнул рукой и сел, как остальные, прямо на песок.

— Что это было? — удивился Ковригин. — Реально, что за ерунда?

— Да, товарищ старший лейтенант, — подхватил Зимнухов. — Это что? Вы видели? Оно вас за ногу, как змея какая, ухватило. Песец какой-то!

— Я сразу заметил, — хрипло буркнул Хромов, терзая вторую сигарету. — Неправильный это лес! Кругом чистота, порядок, как в городском парке: ни мусора, ни бутылок, даже валежника нету. Такое ощущение, что трава и та пострижена. Бычок бросить стрёмно.

— Ага, — согласился Ковригин. — Когда обратно пёрли, даже споткнуться не обо что было.

— Так, оружие на месте? — больше для порядка спросил Самарин. — Ничего не потеряли? Автоматы, штык-ножи, магазины?

Он хлопнул себя по правому боку. Кобура с пистолетом была на месте.

— Лопатку убери, — посоветовал офицер, бросив взгляд на Ковригина, обнаружив, что тот до сих пор держит её в руке. Сержант кивнул, сунул лопатку в чехол на ремне, застегнул ремешок.

— Вернутся надо, — вслух подумал Хромов. — Наших до сих пор не видно, не слышно. Не к добру это.

Ковригин встал, потоптался на месте, разминая ноги.

— Что будем делать, товарищ старший лейтенант? — бодреньким тоном поинтересовался он. — Возвращаемся или пойдем посмотрим, что за хрень там творится?

— Да ну на! — ответил Зимнухов. — Я туда под страхом смертной казни не пойду. Или вы считаете, что я просто так провалился и сунул ногу в капкан?

— Какой капкан? — переспросил Самарин.

— Капкан! — повторил Зимнухов. — Там оврага не было! Я шел себе спокойно. Вдруг земля под ногами разъехалась в стороны. Я поначалу подумал, что землетрясение. Съехал вниз на жопе, ногой наступил на ветки или корни — что там было, не разберешь! Они сначала вроде как раздались, нога между ними провалилась. А потом сомкнулись вокруг лодыжки. Сами!

— Точно, товарищ старший лейтенант, — подтвердил Ковригин. — Оврага поначалу реально не было. Мистика какая-то.

— Возвращаемся, — скомандовал Самарин, поднимаясь. — По сторонам смотрите. Вдруг чего…

Что там может «вдруг чего», он не сказал, но его поняли.

Они пошли по дороге обратно, туда, где стояла в луже их БМП-шка. Солдаты сами, без команды, взяли оружие наизготовку. Офицер посмотрел на них и сказал:

— С предохранителя не снимать, патрон в патронник не досылать!

Метров через двести-триста Самарин остановился, огляделся, хмыкнул. Хромов и Зимнухов тоже остановились, замерли, наблюдая один за левой, другой за правой стороной дороги, держа оружие наизготовку — как учили.

— Товарищ старший лейтенант, — к офицеру подошел Ковригин. — Что-то здесь не так.

Самарин молча кивнул.

— Дорога сухая, — добавил Ковригин. — И машины нет. А пора бы. Мы ж не далеко ушли.

— Идём дальше, — скомандовал Самарин. — Всем смотреть внимательней!

И, бодрясь, добавил:

— Мы до Яшки еще не дошли. Еще метров двести.

Но ни через двести, ни через триста, ни даже пятьсот БМП-шки не обнаружилось. Более того, вся дорога оказалась насквозь сухой. Лужи, в которой замерла бронемашина, не обнаружилось.

— Фигня какая-то, — в очередной раз мрачно заявил Хромов. — Так это… Быть не может! Верно, товарищ старший лейтенант?

В ответ Самарин раздраженно взглянул на рядового, хотел что-то сказать, но смолчал, только сдвинул фуражку на лоб.

Впереди показался просвет. Лес закончился. На дороге стояла вторая БМП-шка. Первой нигде не наблюдалось. Возле бронемашины сгрудились десяток человек. Солдаты стояли, сидели. Кто-то курил.

— Ё-моё, — выдохнул Ковригин. — Ни нашей «бэхи», ни Яшки нету. Блин!

Самарин зарычал, прибавил шагу. «Тройка» поспешила за ним.

При виде офицера солдаты стали подниматься на ноги. Кто-то подал команду «смирно!».

— Строиться! — скомандовал Самарин. Солдаты, не спеша, стали выстраиваться в одну шеренгу. На левый фланг встали «тройка» Ковригина, два члена экипажа БМП (механик-водитель и наводчик-оператор в черных комбезах). Остались сидеть двое. Самарин посмотрел на них, кашлянул, удивленно поднял брови. Тут раздалась команда «смирно», которую подал сверхсрочник старший сержант Лысуков, командир одной из «троек». Он вышел из строя, приложил руку к пилотке и доложил:

— Товарищ старший лейтенант! Группа из четырех команд и экипажа БМП построена. Рядовые Марков и Симаков в ходе рейда получили травмы: переломы ног. Им оказана помощь. Старший сержант Лысуков доклад закончил.

— Вольно, — кивнул Самарин. — Разойдись, отдыхайте. Лысуков! Ко мне!

Строй распался. Солдаты разошлись. Кто-то сел. Кто-то прилег. Старлей со старшим сержантом отошли в сторону.

— Какие дела, Виталий? — Самарин назвал старшего сержанта по имени.

Тот пожал плечами, поморщился, вытащил пачку сигарет, ответил, назвав офицера по имени-отчеству:

— Хреновые, Владимир Васильевич. Насквозь хреновые и непонятные! Во-первых, солдаты из группы сержанта Малькова прое… извините, потеряли своё оружие…

— Что? — взвился Самарин. — Как потеряли⁈

Лысуков вздохнул, развел руками.

— Кто? — спросил Самарин. — При каких обстоятельствах?

— Да вон они, — Лысуков показал на лежащих бойцов. — Лежат со сломанными ногами. Плюс сам Мальков и ефрейтор Ромкин.

— Песец, — обреченно вздохнул Самарин. — Считай, под суд пойдут. И я за компанию. Что хоть случилось?

— Лес, говорят, ожил, — совершенно серьезно сообщил Лысуков. — Маркова и Симакова деревья ветками ухватили за ноги и приподняли, подвесили вниз головой. Мальков с Ромкиным бросились на помощь, стали стрелять по деревьям. В смысле, по стволам. Маркова с Симаковым деревья отпустили, а вот у них тоже ветками отобрали автоматы, поддали им.

Лысуков скривился, покачал головой:

— Они сами показали. Спины, ноги исхлестаны, как будто розгами секли. Они убежали. Но товарищей своих успели прихватить.

Самарин открыл рот, чтобы что-то сказать, не успел. Лысуков продолжил рассказ:

— В общем, убежали, благо край леса рядом был. Группа не успела далеко зайти. Я бы не поверил, если б сам не увидел. Деревья шагают, Владимир Васильевич! — Лысуков перешел на шепот. — Вытаскивают корни из земли и ходят! Сам видел! И не только я. Мы с ребятами, как это увидели, так развернулись и припустили обратно. Они ж в нашу сторону пошли. Думаю, что поэтому и целы остались, а не как эти…

Старший сержант мотнул головой в сторону пострадавших.

— Яковлева не видел? — тихо поинтересовался Самарин.

— Не-а, — так же тихо ответил Лысуков. — А что?

— Пропал вместе с БМП-шкой, — вздохнул офицер. — Она заглохла на дороге. Я с «тройкой» Ковригина пошли дальше по дороге. Ну, там тоже фигня случилась. Хоть и не такая, как у вас, но похожая. Вернулись обратно, а машины нет. И Яшка пропал. И лужа тоже.

— Какая лужа? — не понял Лысуков.

— На дороге была лужа, — терпеливо пояснил Самарин. — БМП заехала в неё и заглохла. Когда мы вернулись, лужи тоже не было. Абсолютно сухая дорога.

— Чертовщина какая-то, — выдохнул Лысуков.

— Ладно, — подытожил Самарин. — Отдыхайте пока. Скажи Маркони, пусть минут через десять связь даст со штабом.

Маркони звали рядового Конева, который помимо того, что был наводчиком-оператором второй БМП-шки, еще и являлся радистом взвода.