В осаде (СИ), стр. 55

— Не только животные, — Мирошкин понизил голос до шепота. — Про машину свою вспомни! Тебе её вернули без единой царапины. А она впритык к двум деревьям стояла. Вот так! Может, он и с лешим в сговоре. Кто знает?

— Да ладно? — не поверил Кобылкин. — Леший? Вы серьезно?

Мирошкин вздохнул, докурил сигарету, тщательно втоптал окурок в землю.

— Хочешь верь, хочешь нет, — ответил он. — Дело твоё. Не хочешь неприятностей, сиди и помалкивай. Никуда не лезь! Скоро сам увидишь, как эти, — он махнул головой в сторону военных, — обосрутся.

Местный особист ни на инструктаж, ни на совещание офицерского состава так и не пришел. С точки зрения Мирошкина его поведение было насквозь непонятно: ни с кем из местных коллег встретиться не пожелал, на совещаниях-инструктажах отсутствовал и, разумеется, в рейд ни с первым взводом, ни со вторым не пошел.

Глава 37

Глава 37.

Лесные непонятки

БМП-шка рыкнула двигателем, выпустив клуб сизого солярочного дыма и рванула вперед, по дороге, ведущей в лес. Видимых угроз не наблюдалось, «взводный-раз» старший лейтенант Самарин сидел на башне, свесив ноги в люк. После Новосибирского военного училища он год отслужил в Фергане, в учебном полку, где десантники проходили подготовку перед отправкой в Афганистан. Потом год в Афганистане, ранение, госпиталь и вот, новое место службы — дивизия имени Дзержинского.

— Аккуратней! — рявкнул он в ларингофоны механику-водителю. — Чуть не слетел из-за тебя!

Бронемашина пошла медленней, но плавней, без рывков. «Тройки» бойцов рассосались по лесу и шли следом в предполагаемом направлении деревни. Предполагаемом, потому, что тактическая, насквозь секретная карта, на которой деревня Кочары, обозначенная, как Красный путь, была двадцатилетней давности, аж 1962 года. Деревня Красный путь на ней состояла из более, чем 50 домовладений. Недавняя аэрофотосъемка показала наличие всего семи крупных строений. Местный участковый подтвердил, что деревня практически заброшена. По его словам, в ней жили две бабки да два старика.

Самарин пригнулся к самой башне. Над самой головой скользнула толстая ветка какого-то дерева. Он едва успел её заметить. Ещё бы чуть-чуть и его просто бы смахнуло с брони. «Взводный-раз» от души выругался и скомандовал в ларингофон:

— Всем усилить внимание!

Кому отдавалась команда, было непонятно. За окружающей действительностью мог наблюдать только он, механик-водитель да наводчик.

В десантном отделении БМП на всякий случай сидела «тройка» старшего сержанта Ковригина, из числа наиболее подготовленных бойцов. Все сверхсрочники. На солдатском слэнге — «сверчки». Впрочем, на том же слэнге офицеров почему-то звали обидно — «фрицы». То, что творилось снаружи, бойцы в десантном отделении видеть никак не могли.

Машина взвыла, еще раз чихнула и неожиданно заглохла, встав посреди большой лужи. Механик откинул люк, вылез, огляделся, опять скрылся. Несколько раз беспомощно взвизгнул стартер.

— Млиат! Вот, блин, угораздило-то! — Самарин вылез полностью из машины, встал на броню, стащил шлемофон, рявкнул во весь голос. — Яшка! Яшка, млиат!

Из люка вылез механик-водитель. Вообще-то Яшка было прозвищем, производным от его фамилии Яковлев. В отличие от сослуживцев он был невысокого роста, щуплым, зато считался лучшим механиком не только в роте, но и во всем полку.

— Товарищ старший лейтенант! — заговорил он. — Заглохла. Не заводится! Не знаю, почему. Проверял, вы сами видели.

— Проверяй! Исправляй! — рявкнул Самарин и, перегнувшись в люк, крикнул внутрь. — Ковригин! На выход!

«Тройка» Ковригина через десантный люк выскочила наружу. Бойцы сразу же заматерились: лужа неожиданно оказалась слишком уж глубокой, выше колена.

— Черт-те что!

Самарин понимал, что ругаться на механика-водителя бесполезно. Хотя бы потому, что машины в их роте были совершенно новыми, полученными в начале лета, всего два месяца назад. А, во-вторых, он сам перед выездом проверил машину, хотя знал, что Яковлев чрезвычайно щепетильно относился к своим обязанностям.

— Выходим! — скомандовал «взводный-раз» неизвестно кому и спрыгнул с брони на землю, стараясь избежать попадания в лужу. Это ему удалось. Он обошел машину кругом. Странно, почва песчаная, погода держалась сухой, дождей не было достаточно давно. Откуда здесь могла взяться эта лужа? Да еще такой глубины, что катки ушли в воду почти полностью?

— Может, вода в двигатель попала? — высказал предположение Ковригин.

— Не должна! — ответил Яшка, открыв люк, обеспечивавший доступ к мотору. — Вон! Глядите, сухо в отсеке!

— Ладно, работай, — махнул рукой Самарин. — Если вдруг не получится исправить, вернешься назад, второй машиной возьмете на буксир, вытащите из леса. Мы пошли вперед. Пошли, пошли!

Он махнул рукой Ковригину, приглашая идти за ним.

— За мной, рассредоточится, идти в прямой видимости, дистанция не более пяти метров! — скомандовал сержант.

На всякий случай он перевесил автомат со спины на правое плечо. Рядовые Зимнухов и Хромов, глядя на него, сделали то же самое. Самарин обернулся, покачал головой, то ли осуждая, то ли одобряя их действия.

Самарин шел по середине дороги, Ковригин держался справа от него, двигаясь по обочине. Зимнухов шагал по краю леса слева от офицера. Хромов — справа от Ковригина.

Метров через пятьдесят Самарин поднял руку. Они остановились.

— Что-то наших никого не видно, — заметил старлей. — Мы на БМП-шке метров пятьсот проехали, прежде чем встали. Они шли явно не спеша. По идее мы должны их перегнать.

— Постоим, подождем? — предложил сержант. Самарин кивнул.

— Разрешите закурить? — спросил Зимнухов.

— Давай покурим, — согласился офицер. В группе некурящих не оказалось.

После пятиминутного перекура Самарин скомандовал:

— Зимнухов, Ковригин, давайте в лес, походите, посмотрите вокруг. Наших, действительно, что-то не видно. Только друг друга из виду не теряйте. Через пять минут жду обратно.

Офицер указал направление — влево от дороги.

— Хромов, пройдись здесь, только недалеко, — старлей показал направо. — Осмотрись!

Солдаты разошлись. Самарин огляделся вокруг, закурил снова. Вокруг стояла тишина. Не слышно было даже птиц. Офицер посмотрел, как мелькают в зарослях почти сливающиеся с пейзажем одетые в маскхалаты Зимнухов и Ковригин. Вот они пропали из виду. Смарин посмотрел в другую сторону, где ходил Хромов.

В отличие от своих сослуживцев осторожный Хромов от дороги уходить далеко не рисковал, прошелся метрах в 10–15 вдоль вперед, вернулся, пошел назад. Самарин хотел его одёрнуть, но не стал. Он учил бойцов доверять своим предчувствиям. А рядовой сверхсрочной службы Хромов трусом совсем не был.

Слева, со стороны, куда ушли Ковригин и Зимнухов, раздался истошный крик.

— Хромов! — крикнул Самарин, бросаясь в лес. — За мной!

Ковригин стоял на краю неглубокого оврага, в который упал Зимнухов. Его напарник сидел на дне, пытаясь вытащить ногу из своеобразного природного капкана из спутанных между собой корней. Сначала он пытался раздвинуть корни руками, потом просунул толстую палку, которую ему передал Ковригин. Безуспешно. Стопа прочно застряла в переплетениях.

— Аккуратней не мог? — сердито сказал Самарин. — Как тебя сюда занесло?

Он вздохнул, спрыгнул к солдату.

— Осторожней, товарищ старший лейтенант! — предупредил сверху Ковригин.

— Дай лопатку! — попросил Самарин.

Ковригин протянул сапёрную лопатку, заточенную до бритвенной остроты. В обучение солдат учебной роты входил рукопашный бой с использованием подручных средств, в том числе саперных лопаток.

Самарин с размаху ударил лопаткой по корням. Лопатка отлетела в сторону. Отрубленные корни взвились вверх, словно змеи. Самарин с диким воплем отлетел в сторону — корень толщиной с руку, не пойми, откуда появившийся, ударил его пониже спины. Офицер вскочил на ноги, выгнулся дугой, ухватившись за ягодицы, заорал.