В осаде (СИ), стр. 54

— И что? — вздохнул я. — Это лесной хозяин. Силантий Еремеевич. Прошу любить и жаловать.

Потом я представил Еремеичу Светку:

— Это моя одноклассница Светлана. Можно просто Светка. Гостит у меня.

Светка покраснела, выдохнула:

— С ума сойти…

— Что разоралась-то? — Еремеич подошел ко мне, весело засмеялся. Я вытащил из кармана конфету, протянул ему. Он её взял, немедленно развернул и сунул в рот. Бумажка исчезла в кармане.

— Вкусно!

Он подошел к Светлане, оглядел её с ног до головы, заставив девушку в очередной раз смутиться, и заявил:

— Сводил бы ты её на поляну к Мокоши и Ладе. Да и с родника её живой водицы испить не мешало бы.

— Зачем? — удивился я.

— Своди! — настойчиво повторил Еремеич.

— Куда? — обрела наконец речь Светлана. — Куда меня надо сводить?

— Он знает куда! — многозначительно ответил Еремеич, кивая в мою сторону. — А сейчас, девонька, сходи погуляй. Кузьма тебя проводит!

Кузька встал, ткнулся носом в Светкину ногу, мол, пошли.

— Иди, иди! — я подтвердил пожелание лесовика. Светлана развернулась и направилась в сторону дома. Кузька обогнал её и побежал впереди, периодически оглядываясь, словно желая убедиться, что девушка следует за ним.

— Пойдем, поговорим! — предложил лесовик. — Друзья твои на поиски вышли…

Глава 36

Глава 36

Кто в армии служил, тот в цирке не смеется

— Рядовой Корякин! Шагом марш сюда!

Рослый солдат, стоявший на воображаемой границе палаточного лагеря, неспеша направился к офицеру. В отличие от солдата, одетого в маскхалат, офицер был в обычной полевой форме.

Корякин подошел, небрежно козырнул:

— Товарищ лейтенант! Рядовой Корякин по вашему приказанию прибыл!

— Вы почему покинули пост? — недовольно поинтересовался офицер. — На гауптвахту захотели, если вас уже наряды не пугают?

Рядовой Корякин считался «дедом» и по осени собирался на дембель. До приказа министра обороны оставался месяц с небольшим, и тогда солдат станет уже «дембелем». Командир третьего взвода («взводный-три») лейтенант Назаров после окончания училища отслужил всего лишь год. Училище было обычным общевойсковым. Поэтому авторитетом у старослужащих во взводе, включая без пяти минут «дембеля» Корякина, молодой «лейтёха» совсем не считался.

— Какой пост, товарищ лейтенант? — развел руками Корякин. — Пост это когда часовой с оружием выставлен разводящим. А это так, наблюдательный пункт какой-то.

В ответ лейтенант не нашелся что-то сказать. Поэтому спросил:

— Кто был в машине?

— Парень какой-то, — пожал плечами Корякин. — Дорогу спрашивал.

— Парень? — лейтенант медленно вытащил из планшета фотографию. — Этот?

Корякин посмотрел и, подтверждая, медленно кивнул головой.

— Куда он поехал? — рявкнул, теряя выдержку, офицер. — А ты куда смотрел, долбодятел?

— Туда! — Корякин реально испугался, показал рукой в сторону Бахмачеевки. — Здесь же другой дороги нет. С ним девушка сидела.

Он начал соображать, что «спорол косяк», который может выйти боком.

— Под арест пойдешь! — прошипел лейтенант. — До самого дембеля на губе просидишь, идиот! До вас доводили информацию, фотографии показывали… А вы… Мог домой уехать уже сразу после приказа! Теперь поедешь под Новый год, млиат!

Офицер в сердцах махнул рукой, развернулся и бросился к штабной палатке. Корякин крякнул и почесал затылок. Весь утренний инструктаж, где командир роты зачитывал приметы, показывал фотографии, которые пустили потом по рукам, чтобы каждый мог ознакомиться и рассмотреть детально, Корякин беспечно продремал.

— М-да, — заметил он вслух. — Нехорошо получилось!

Утром после инструктажа два взвода учебной роты были разбиты на «тройки» из расчета командир и два подчиненных. Как правило, в командиры троек были назначены сержанты.

Вообще фактически, загадочно именуемое «учебной ротой», было насквозь секретным подразделением спецназа и организовано для ведения боевых действий в сложных специфических условиях, требующих высокого уровня подготовки, захвата и ликвидации криминальных авторитетов, освобождения заложников и т.п.

Половина сержантского и треть рядового состава служили сверхсрочниками. Да и сама служба в «учебной роте» разительно отличалась от службы в других подразделениях: и физо, и оперативно-боевая подготовка, и тактические занятия были не просто пустыми звуками.

Личный состав «учебной роты» владел всеми видами стрелкового оружия, стоящего на вооружении в Советской Армии, каждый боец управлял боевой техникой от МТЛБ до танка или «Шилки» (одна такая установка стояла на вооружении подразделения), а в рукопашном бою мог легко выйти против десантника.

Десять «троек» и две БМП выдвинулись в обход лесного массива, чтобы войти в Кочары со стороны железнодорожной станции, по проселочной дороге, по которой в деревню когда-то приезжала автолавка, почтальон, а также заезжал лесник Батманов Василий Макарович.

Задача существенно облегчалась тем, что и станция, и деревня, и подъездная дорога были обозначены на карте.

Десять других «троек» должны были зайти в деревню со стороны Бахмачеевки. Здесь задача осложнялась тем, что двигаться им предстояло по болотистому редколесью.

— При движении приказываю соблюдать максимальную осторожность! — потребовал на инструктаже майор Барков. — Двигаться к деревне тройками в пределах видимости. Оружие не использовать. Точнее, использовать только в крайнем случае по опасным животным при угрозе жизни и подачи сигналов. Запомнили? Ни в коем случае по людям не стрелять!

— Какие опасные животные могут встретиться? — задал вопрос командир первого взвода («взводный-раз») старший лейтенант Самарин. Он выдвигался на бронетехнике с первым десятком «троек».

— В лесу есть медведи, волки, — пояснил ротный. — Три месяца назад в лесу зафиксирован факт нападения стаи волков на бригаду лесорубов. Поэтому всем быть крайне внимательными.

— Еще раз повторяю, — продолжил он. — При обнаружении объекта оценить его боеспособность, немедленно сигнализировать сюда в штаб, по возможности задержать. Но при этом запрещается применять силу и, соответственно, оружие.

— Это как? — не понял один из сержантов.

— Вот так! — отрезал Барков. — Действовать исключительно методами убеждения. В самом крайнем случае применить усыпляющий газ. Но только в самом крайнем. Еще раз предупреждаю: объект — очень сильный гипнотизер. Поэтому действовать надо максимально аккуратно и всем скопом. Авось всех сразу не загипнотизирует. Понятно?

Он коротко хохотнул.

Как только личный состав покинул палатку, самую большую, использовавшуюся в качестве столовой, из-под груды ящиков выглянула хитрая мордочка суслика.

Начальник райотдела КГБ майор Мирошкин и лейтенант Кобылкин вышли из палатки, направились к «уазику». Они тоже присутствовали на инструктаже. У машины Мирошкин оглянулся, убедился, что рядом никого нет, вытащил из кармана пачку «Космоса», ловко выбил сигарету, прикурил.

— Ну, товарищ контрразведчик Кобылкин, — сказал он ехидно, — каково ваше мнение?

Кобылкин пожал плечами и осторожно заметил:

— Мне кажется, что ничего у них не получится.

— И всё? — уточнил Мирошкин. — Всё? Больше ничего?

— Ну… — протянул Кобылкин.

— Идиоты они, — выдал Мирошкин. — Вояки тупорылые! Одна извилина и та от фуражки! Им чётко было сказано: никаких задержаний, только обнаружить и сигнализировать. И уж тем более никакого применения оружия!

— Но там животные всякие, — заметил Кобылкин.

— Какие, нахрен, животные? — возмутился Мирошкин. — Ты про свою машину забыл? Тебе это ничего не говорит? Подумай! Ты хоть и марксист-материалист, но просто — подумай!

— Да ладно? — сказал Кобылкин после небольшой паузы. — Хотите сказать, Сергей Витальевич, что животные того… Пацану этому подчиняются?