В осаде (СИ), стр. 50

— Думаю, сэр, — усмехнулся из своего кресла, отсалютовав Рокфеллеру бокалом с янтарным напитком, Питер Кэррингтон. — С аукционом вам придется подождать. Неделю назад лорду Клайду лично от русского колдуна доставили два артефакта: омолаживающий и лечебный. И передали пожелание встретиться лично. Не далее, как три дня назад лорд Клайд в компании трех очаровательных нимф на своей яхте отправился в Россию.

— В Советский Союз, — задумчиво заметил Ротшильд.

— Какая разница? — отмахнулся Кэррингтон. — Задумайтесь, джентльмены: колдун передал лично лорду Клайду два артефакта и просьбу о встрече!

— Почему именно ему? — возмущенно удивился Ротшильд. — Тем более, лично?

Кэррингтон пожал плечами. В зале воцарилось удивленное молчание. Рокфеллер нервно встал, подошел к столику, на котором красовались несколько разномастных бутылок, налил себе в бокал из первой попавшейся, сделал глоток, поморщился. Поставил бокал на стол.

— Черт возьми! — выругался он. — Смешал виски с коньяком!

Джон Лоуренс поднялся из своего кресла, взял со стола чистый бокал, поставил на столик перед миллиардером. Тот поблагодарил, открыл бутылку, щедро плеснул в стакан коньяку, сделал глоток и заявил:

— Определенно, джентльмены, с этим надо что-то делать! Как-то решать!

— Прежде, чем решать и что-то делать, — нахмурился Рокфеллер, — надо выяснить результаты их встречи! После возвращения сэра Клайда я беру на себя переговоры с ним. И вообще, мы не достаточно хорошо знаем причину их встречи! Но информация, — он взглянул в сторону Лоуренса, — весьма интересная. Я бы попросил вас, сэр Джон, держать нас в курсе развития событий.

Он хищно усмехнулся и добавил:

— Неплохо было бы перехватить поступление артефактов в наши руки. Если, увы, это не получится, я буду не против устранения колдуна, совсем не против. Считаю, что это нам совсем не пойдет на пользу. И думаю, излишне говорить, джентльмены, что этот разговор должен остаться в этих стенах?

Глава 34

Глава 34

Военный совет (почти в Филях)

Отдельная рота специального назначения дивизии имени Ф. Э. Дзержинского (по документам проходившая, как отдельная учебная рота дивизии имени Ф. Э. Дзержинского) прибыла в Кутятино после обеда. 100 человек личного состава приехали на трех «Камазах». Еще один «Камаз» привез всякое барахло: палатки, колья к ним, деревянные щиты, даже кирпичи. Два тягача на платформах привезли 2 БМП. Отдельно приехали две «технички»-фургона, что на базе «Зил-131». Одна из них притащила на прицепе полевую кухню. Начальство — командир роты, начальник штаба, замполит, особист, врач — приехали на двух «уазиках». Командиры взводов прибыли в «Камазах», разумеется, в кабинах. Зампотех — в кабине «технички».

Для размещения роты была выбрана ровная площадка в поле справа от проселочной дороги Кутятино-Коршево. В этом году поле «отдыхало». Так-то на нем колхоз сеял пшеницу и овёс.

Загрядов прибыл уже под вечер, когда на поляне был разбит лагерь, стояли палатки, и вовсю дымила трубой полевая кухня, а по лагерю полз одуряюще вкусный запах гречневой каши с тушенкой.

Недалеко от лагеря прогуливалась стайка местных ребятишек, которых привлекло наличие непонятных военных в окрестностях села. А военные были действительно непонятные, необычные: не в повседневной солдатской форме, а пятнистых маскхалатах, да еще и с оружием. В сам лагерь ребят, конечно, не пустили — по периметру была выставлена охрана, часовые. Вот и ходили ребятишки вокруг, периодически приставая к часовым, выпрашивая:

— Дядь! Дай патрончик, а? Ну, хоть гильзу дай!

Загрядов приехал, как и положено начальнику областного Управления КГБ, на служебной черной «волге», не забыв прихватить своего зама Карпушкина, только утром выписавшегося из больницы. Вместе с Загрядовым на служебном «уазике» приехал и начальник райотдела Мирошкин вместе со своим оперативником лейтенантом Кобылкиным.

— Ты помалкивай, понял! — проинструктировал Мирошкин лейтенанта. — Начальники приходят и уходят, а нам здесь работать. Понял? Так что ни слова про Ковалева. Особенно про то, как ты на своем «уазике» в дебри заехал.

Лейтенант поспешно кивнул. Начальник Управления для него был почти что небожителем. Лично с ним он беседовал только однажды, но не с этим, новым, а со старым, Киструссом, и то перед тем, как его принимали на службу. И всё. Остальное общение с руководством ограничивалось непосредственным начальником и, на отчетах раз в полгода, с курирующим заместителем начальника Управления. Но то же как бы «издали».

— Если что, — закончил Мирошкин, — говорить буду я. Только я.

— Я понял, Сергей Витальевич, — послушно ответил Кобылкин.

Загрядов вышел из машины, в элегантном однотонном костюме, изящно повязанном галстуке, и направился к входу в лагерь, где одиноко стоял солдат с автоматом на плече. За ним, едва перебирая ногами, поплелся Карпушкин, в джинсах, кроссовках и светлой легкой ветровке.

— Сидим, ждём, — скомандовал Мирошкин. — Надо будет, позовут.

Солдат по требованию Загрядова вызвал дежурного. Дежурный, оказавшийся сержантом, быстро сбегал к командиру роты, вернулся уже вместе с ним. Ротный представился первым, отдав воинское приветствие:

— Командир учебной роты майор Барков. Прошу.

Он приглашающе указал в сторону самой маленькой пятиместной палатки, выполняющей роль штаба.

— Сержант! — Барков повернулся в сторону дежурного. — Стоишь здесь и ближе пяти шагов никого, включая всех офицеров, даже особиста, не подпускаешь. Ясно?

— Так точно, товарищ майор!

Штабная палатка стояла прямо на земле. У одной стены стояли две обычных раскладушки. Вдоль другой стены стоял штабель из шести деревянных зеленых оружейных ящиков. В середине вместо стола были поставлены два таких же ящика. Вокруг них — четыре складных походных туристических табурета. На центральном столбе висел электрическая лампа-фонарь. Майор щелкнул тумблером, включая свет.

— Садитесь, товарищи, — пригласил майор, усаживаясь первым. Загрядов сел рядом, Карпушкин присел за ним.

— Начальник Управления КГБ полковник Загрядов Иван Анатольевич, — представился Загрядов. — А это мой первый заместитель полковник Карпушкин Олег Тимофеевич.

— Командир учебной роты майор Барков Алексей Алексеевич, — еще раз представился майор и продолжил. — Рота в соответствии с приказом заместителя министра внутренних дел поступила в ваше полное распоряжение на пять дней, товарищ полковник. Инструктаж был самый общий: прочесать лес и найти человека.

В общих чертах прежде, чем идти на контакт, привлекать так называемую учебную роту, а по факту недавно сформированное подразделение специального назначения, начальник Управления КГБ постарался по максимуму, используя служебные и дружеские связи, собрать информацию о командире — майоре Баркове. Выяснить удалось не очень много: 11 лет назад закончил Рязанское десантное училище ВДВ имени Ленкомсомола, где-то успел «поокоянствовать». Причём это «где-то» было совсем не Афганистаном. Но конкретно где, Загрядову, разумеется, не сказали: другое ведомство да еще плюс к этому на личном деле майора Баркова стоял гриф «сов.секретно». Тут и свои-то не знают, где служил их коллега, пока он сам не проговорится на какой-нибудь пьянке, что, собственно, вряд ли — «воспитание» не то. Болтуны в таких подразделениях не задерживаются, даже если вдруг туда вопреки всем отборам и психанализам попадают. А о том, что это «окаянство» прошло удачно и для Родины, и для Баркова, свидетельствовал орден Красной Звезды, который в мирных условиях получить практически невозможно. Внешне Барков чем-то напоминал кота, но не пушистого, домашнего, любителя поваляться на диване, а уличного, эдакого ветерана помоечных схваток — высокого роста, сухощавый, жилистый, подвижный с типичным «офицерским загаром» (когда загорают лишь лицо, грудь и руки до локтей, остальное скрывает обмундирование).