В осаде (СИ), стр. 31
Дед в ответ промолчал, только покачал головой.
На капище было тихо. Еремеич отсутствовал, чему я, честно говоря, порадовался.
Дед Петя только крякнул, увидев поляну, на которой с одной стороны возвышались статуи Перуна, Велеса и Хорса с алтарями. С другой стороны — огромный дуб. Чуть дальше — статуи богинь и родник, бьющий из-под них. Я пригляделся, покачал головой — родник бил двумя струйками! Двумя! Рядом на камне лежал берестяной ковшик.
Дед Петя ошеломленно молчал, задержав дыхание. Шумно выдохнул, сказал:
— Они как живые! Словно не я их резал, а сами…
Я вытащил из кармана конфеты, положил на камни-алтари Хорсу, Велесу, Ладе и Мокоши, не забыв символически поклониться каждому идолу. Затем вытащил вареное мясо, положил подношение Перуну и Моране и тоже поклонился.
— Это всё взаправду? — вполголоса спросил старик. — Всамделишно?
Я кивнул. Он подошел к статуе Перуна, коснулся меча.
— Теплый! Он тёплый! — завороженно сказал старик.
— Идём! — я повлёк его к роднику, взял с камня ковш, подставил под струю, бьющую со стороны Лады. Это уж точно не мёртвая вода! Но на всякий случай первый глоток сделал сам. По пищеводу внутрь прошла горячая волна. Голова сразу стала ясной, легкой. Поднялось настроение.
Я передал ковш деду:
— Пей, дед Петь!
Он послушно принял ковш обеими руками, поднес к губам, отпил глоток, прислушался к ощущениям, потом допил всю оставшуюся воду одним махом. Краем глаза я узрел Еремеича, сидящего на пеньке и улыбающегося во весь рот. А рот-то у него, оказывается, щербатый! Зубов-то не хватает!
Дед Петя осторожно опустил ковш на камень, служивший ему подставкой, задрал руки вверх и необычайно звонким голосом проорал:
— Ого-го! Эге-гей!
Повернулся ко мне, радостно улыбнулся:
— Антошка! Как здорово-то! Как замечательно! Просто…
Он замолчал, подбирая слова, повернулся в мою сторону и увидел Еремеича, сидящего чуть в стороне на высоком пеньке, болтая ногами.
— Ой! — сказал дед. — Здрасьте!
Еремеич ловко соскочил с пенька и, слегка переваливаясь, подошел к деду. Протянул руку, представился:
— Силантий Еремеевич! Здравствуйте, Петр Сидорович!
Пока дед соображал, что ответить, Силантий Еремеевич продолжил:
— Благодарствуем за помощь! Вы прямо-таки великий мастер! Боги получились, как живые!
— А… Не за что, — едва проговорил дед. — Я старался… А вы, что, леший, да?
— Нет! — обидчиво нахмурился Еремеич. — Я лесной хозяин! Поставлен Велесом в здешнем лесу за порядком следить!
— Э… Понятно! — пролепетал дед, всё еще не пришедший в себя. — А я, стало быть, Петр Сидорович Коростылев, пенсионер. Вот!
Еремеич хлопнул старика по плечу, засмеялся:
— Да знаю я, знаю тебя! Чай, уже здесь 18 лет живешь! А я…
Он махнул рукой:
— Еще татар помню с половцами.
Еремеич замер, почесал затылок, нахмурился:
— Или с печенегами? Или хазары? Да ну вас!
Он требовательно протянул руку ко мне:
— Давай гостинцы! Что держишь, как неприкаянный?
Я улыбнулся, протянул ему буханку хлеба, горсть конфет и шоколадную плитку, шутливо поклонился:
— Кушай, лесной хозяин! Не побрезгуй моим угощением!
Силантий Еремеевич важно кивнул, выхватил из рук хлеб, впился в него зубами, откусил, прожевал, проглотил. Потом, глядя на меня, совершенно серьезным взглядом, сообщил:
— Ты теперь и у них первым волхвом стал! Почитай, самым главным…
Он качнул в сторону идолов богинь.
— Подношение-дар матушкам-богиням сделал. Воды из родника первым испил. И с живой водой угадал. Охохонюшки, батюшка Антон!
Глава 20
Глава 20.
33 утюга остаются на подоконнике
Дни потекли один за другим, неспешно, тягуче, но не скучно. Дед Петя, проникнувшийся увиденным, делиться с окружающими, в частности, с бабой Верой и Селифаном, не спешил. Только периодически донимал меня, не надо ли еще что-нибудь сотворить подобное, вырезать что-нибудь эдакое. Работенку я ему, разумеется, подкинул. Правда, исключительно из-за того, чтоб человек не скучал.
Дело в том, что Селифан все-таки сторговался с дачниками-москвичами и выкупил-таки у них дом, добавив к пяти предложенным тысячам еще пятьсот рублей. На следующий же день я их отвез к нотариусу в Кутятино. После оформления Селифан добавил им еще 200 рублей на транспорт для вывоза вещей.
Таким образом, мы всё-таки достигли своей цели в отношении уединенности. Силантий Еремеевич организовал возведение частокола вокруг нашего «хуторка». А дед Петя получил задание от общества в моём лице вырезать четырех древнерусских богатырей-воинов для установки у ворот. Ворот планировалось возвести двое: центральные — со стороны основной подъездной дороги и так называемые «задние» — у домовладения Селифана, куда открывается всё время «короткая дорога» со стороны Кутятино, Коршево и Бахмачеевки.
Вокруг частокола я высадил акацию и шиповник — и те, и другие модифицированные, обработанные магией Жизни. Враг, одним словом, не пройдет!
Только один момент остался неясным: кто будет открывать-закрывать ворота? Поэтому на общем собрании жильцов нашего поселка решено их оставить пока открытыми.
Доставка еды из магазинов осталась за мной. Два раза в неделю я ездил в Коршево, подгадывая момент завоза теплого хлеба из пекарни. Раз в неделю планировал выезжать либо в райцентр, либо в область по магазинам.
Спустя три дня после установки идолов богинь они по очереди пришли ко мне во сне. Сначала Лада, которая с барского плеча одарила меня неиссякаемой «мужской» силой, привлекательностью и обаянием для противоположного пола. Посетовала, что, увы, не может обязать судьбу связать меня узами брака (тут я уж не знал, радоваться мне или плакать?), потому как волхв я вроде, а них семьи не бывает. Попросила подобрать ей кандидатуры на роль то ли служанок, то ли послушниц, то ли поклонниц — даже не знаю, как обозвать. Даже интересно стало: где они будут жить, на что и вообще, чем завлечь, как заинтересовать нынешних представительниц прекрасного пола для служения древнерусской богини?
На следующую ночь то ли пришла, то ли приснилась Мокош. Она оказалась посерьезней предыдущей гостьи. Степенно поблагодарила меня, пообещала мне своё покровительство и помогать по мере необходимости в области магии Воды.
Третья встреча во сне с госпожой Мораной оказалась самой интересной. Владычица Загробного мира, богиня Смерти и Зимы на удивление оказалась интересной в общении дамой. Мы проговорили с ней всю ночь, причём обо всем: начиная от меня и моей биографии и заканчивая обстановкой в стране и мире. Богиню интересовало всё: от общественно-политической жизни до моих взаимоотношений с окружающими. Узнав, что я немного владею магией Смерти, дама несказанно обрадовалась, пожелала узнать мои способности и силу как некромага. Правда, немного огорчилась. Когда я ей сообщил, что я еще и маг Разума и маг Жизни.
— Освободи её! — попросила она вдруг, указывая на перстень Борджиа, где я прятал душу Цветаны. — Отпусти на перерождение. Ей пора. Она это заслужила! Я о ней позабочусь.
Я сразу вспомнил про посох Велеса и нож Перуна, за которыми мне предстояло отправиться если уж не в ближайшем будущем, то хотя бы следующим летом.
Ладно, постараюсь поговорить с ней еще раз, чтобы она более детально рассказала, где они спрятаны, что там меня ждет, какие там есть сюрпризы.
— Отпущу, только чуть позже, — согласился я.
— Будешь отпускать, скажи «отпускаю к тебе эту душу, Морана!» — предупредила меня богиня. — Я её встречу и приму, чтобы она не маялась и не скиталась по Нави.
Разные впечатления произвели на меня богини. Лада выглядела и вела себя как игривая ветреная девушка-подружка. Такую впору в охапку и на сеновал. Ну, или сначала на свиданку. Мокош — умудренная то ли старшая сестра, то ли мать. А вот Морана была точно неприступной снежной королевой, хотя и общались мы с ней вполне свободно, и даже вроде как на равных, словно давние друзья.