В осаде (СИ), стр. 21

Болгарский пансионат «Слчнев бряг» на курорте «Золотые пески» на берегу Черного моря мало отличался от советских санаториев и домов отдыха в Сочи или Крыму. Это если сравнивать курорты, кормежку, обслуживание. Но стоило выйти за пределы пансионата, как разница между советским и заграницей, пусть даже болгарской, буквально била по глазам. Во-первых, необычное изобилие в магазинах, от продуктовых до промтоварных. Увы, им поменяли на местные деньги, левы, всего по пятьдесят рублей, предупредив при этом на инструктаже, что третьи джинсы на таможне отбирают, даже если они будут надеты на вас.

Во-вторых, неприятно поразило отношение местного населения к русским. Оно было каким-то брезгливо-жалостным. Болгары на отдыхающих в пансионате русских смотрели совсем не как на «братушек», которые их освободили и от турецкого ига, и от фашистов. Это стало откровением как для хирурга Максима Сонина, так и для терапевта Светы Малининой. Но почему-то этому совсем не удивилась пожилая Мария Кирилловна Ганина.

— Сталкивалась я с ними, — по секрету поделилась она со Светой Малининой. — Пообщалась и с болгарами, и с турками, и с румынами. Довелось мне и за границей побывать, поработать. Как ни странно, Светик, лучше всего к нам относятся немцы. Представляешь? Фашисты бывшие.

Удивительно, но Мария Кирилловна напрочь отказывалась от всех экскурсий, всякого рода аттракционов вроде катания на катерах, выходов в город, от походов по магазинам, и практически всё время проводила в пансионате по маршруту «номер-столовая-пляж». Даже свою поменянную валюту она отдала Светлане:

— Купи себе чего-нибудь! В Союзе рублями отдашь!

На что Максим Владимирович даже обиделся — ему-то левов не досталось.

Куратор появился на одиннадцатый день. К агенту «Пасифе» на пляже в соседний шезлонг плюхнулся жизнерадостный бледный без малейших следов загара толстячок.

— У вас не занято? — осведомился он по-английски.

— Не куплено, — с долей язвительности так же по-английски отозвалась «Пасифе». — Садись!

— И это радует! — отозвался толстячок. — Как отдыхается?

— Замечательно, — ответила «Пасифе», не поворачиваясь к внезапному собеседнику.

— Где твои спутники? — продолжал расспрос толстячок. — Почему ты с ними не пошла? Подозрений не вызовет?

«Пасифе» отмахнулась.

— Последний десяток артефактов оказался с сюрпризом, — сообщил толстячок. — Карандаши оказались временного действия. Сначала улучшение здоровья, омоложение, а потом резкий возврат к прежнему состоянию. Все восемь штук.

— В партии было десять карандашей, — язвительно заметила «Пасифе». — Кто-то у вас хорошо погрел руки. Причем на мне!

Толстячок нахмурился:

— Разберемся. И тем не менее, пожалуйста, выясни, почему лечебный эффект оказался временным. Такого раньше не было. Есть предположения, идеи? У нас произошел несчастный случай. Лорд Кудроут, который использовал артефакт омоложения, на радостях выпил лишнего, загулял с барышнями, а когда пошел обратный процесс сердце, увы, не выдержало.

— Нет, нет, — толстячок помотал головой, — тебя никто не обвиняет… Но факт остается фактом. Подумай, что можно сделать.

«Пасифе» задумалась. Толстячок вдруг стал подниматься с шезлонга, забросил на плечо полотенце, вполголоса пробормотал:

— Увидимся позже.

И пошел вдоль пляжа. Причина такого поведения стала ясна через несколько минут. Рядом с «Пасифе» обнаружились ее коллеги, вернувшиеся на пляж их пансионата.

Эдмонт Магнус прилетел в Ленинград из Лондона. Магда Уоррен прилетела в Москву из Парижа. Эмма Гейтвуд прибыла в Москву поездом из Вены.

Чтобы избежать лишнего внимания со стороны советских спецслужб и милиции они решили прибыть в СССР поодиночке, натурализоваться, а потом уже встретиться всем вместе. Примерный адрес обитания колдуна Магнус получил от Гарольда Харкинса, помощника лорда Клайда. А также аванс в сумме пяти тысяч фунтов. Аналогичные суммы от Харкинса получили Магда и Эмма.

Колдун и ведьмы встретились в гостинице «Бургас» на привокзальной площади Переславля. Эдмонт Магнус натурализовался, став Ивановым Иваном Степановичем, колхозником из Брестской области. Магда Уоррен получила документы на имя Петровой Марии Ивановны, медсестры одной из больниц Таллина. Эмма Гейтвуд стала Сидоровой Еленой Владимировной, учительницей английского языка из Риги. В отличие от Магнуса Магда и Эмма так и не смогли окончательно отделаться от акцента в речи, поэтому и натурализовались в жителей Прибалтики.

К удивлению и колдуна, и обеих ведьм заселять их в гостиницу по документам советских граждан отказались, мотивируя отсутствием мест. Только после получения взятки (или мзды, по словам Магнуса) для них нашлись места, да и то не в отдельных номерах, а с подселением.

— Завтра съезжаем отсюда! — заявил Магнус. — Надо найти квартиру в городе, более приемлемое обиталище, чем эта «ночлежка».

— У тебя что-то есть на примете? — поинтересовалась Магда. — Ты же здесь уже третий день.

Они встретились вечером в двухместном номере Магнуса. Колдун подсыпал безобидной на вид травки в чай соседу, в результате чего тот мгновенно уснул и теперь пугал гостиничных тараканов своим богатырским храпом. Эмма, сморщив носик, иронично хмыкнула:

— Как ты ухитряешься спать под такую «музыку»?

— Легко! — отмахнулся Магнус. — Если я хочу спать, меня никакой пушкой не разбудишь, не то, что этими трубадурскими руладами.

— Есть у меня на примете дом на окраине, — продолжил он. — Только с транспортом будут проблемы.

— Будем ездить на такси, — беспечно ответила Эмма. — Арендуем машину на неделю или две.

— Эх, девочка, — угрюмо заметил Магнус. — Ты теперь в Советском Союзе. Здесь машины не арендуются. Даже такси не всегда поймаешь.

— Что-нибудь придумаем, — заявила Магда. — Я отведу глаза, а ты купишь машину. Или зомбируем хозяина, чтоб нас возил. В конце концов нам, чтобы решить дела, нужна неделя, максимум, две.

Лорду Клайду нездоровилось уже месяц. Старость со всеми прежними болячками вернулась к нему внезапно и лавинообразно. Вечером он еще, полный сил и энергии, пил двадцатилетний коньяк «Леро», дымя гаванской сигарой, обнимая за тонкую талию восемнадцатилетнюю студентку. А утром уже выглядел ссохшейся мумией и не мог самостоятельно приподняться в кровати, чем до смерти напугал свою юную любовницу, делившую с ним кровать в эту ночь.

— Я хочу, чтоб ты всё выяснил, Гарри! — едва слышно заявил он своему помощнику. — Почему вдруг так получилось? Кто задумал так надо мной пошутить? Но главное, Гарри, привези мне этого колдуна! Или хотя бы еще амулеты…

— Да сэр! — кивнул испуганный помощник. Его трясло от страха. Как получилось, что амулет вдруг сработал в «обратную сторону»? А ведь до использования артефакта лорд Клайд кое-как, с трудом, но ходил. Сейчас же он даже сесть в кровати не мог сам.

И не дай бог, лорд Клайд подумает, что это вина Гарри Харкинса. Лорд Клайд через своего бессменного камердинера и дворецкого старика Томаса кое-кому поручал выполнение некоторых деликатных дел, о которых даже помощнику приходилось только догадываться. Очень не хотелось бы, чтобы его вдруг нашли в Темзе с простреленной головой. Это вполне могло быть, стоило бы лорду усомниться в лояльности Гарри Харкинса.

— Добрый день, Арчи!

Начальник 1-го отдела 1-го (Европейского) Управления МИ-6, сэр Арчибальд Блокхолм, не спеша складывающий вещи со стола, из шкафов в картонные ящики, повернулся к двери.

— Кому добрый, сэр, а кому как, — равнодушно отозвался он. Немного постояв, он опустился на диванчик, махнул рукой в сторону ящиков:

— Собираю вещи, Генри!

Такое вдруг фамильярное обращение отнюдь не покоробило Генри Бёрджеса, бывшего начальника Блокхолма. Бёрджес вздохнул, кивнул:

— Я уже собрался, Арчи. У меня, в основном, знаешь, — он хохотнул, — одни напитки. Зато какие! Предлагаю собраться через пару дней где-нибудь в уютном месте, посидеть…