В осаде (СИ), стр. 12
— Ладно, — согласился я. — Договорились. Сессию сдам, уезжаю в деревню. Если что, звони.
— Никаких сессий! — отрезал Устинов. — Насчет экзаменов я уже договорился. Эту сессию тебе проставят. А дальше… Дальше будет видно!
— В аудиторию не возвращайся, — продолжил он инструктаж. — Езжай в гараж, бери машину, езжай домой за вещами и уматывай к себе. Если случится что-то нехорошее, я тебе отзвонюсь. Да и вообще буду иногда позванивать, новости рассказывать.
— Хорошо! — я решил последовать советам Дениса.
Дома оставил записку:
«Мэм! Обстоятельства вынуждают меня срочно отбыть в N-скую губернию. Подробности письмом».
Немного было жаль, что не увиделся со Светкой. Немного из-за наезда её отца, потребовавшего сообщить о сроках свадьбы. Ага, щазз! Мне только еще одной капризной мадамы в доме не хватало!
От идеи шашлыков с Мишкой и Андрэ после сессии я пока не отказался. У Мишани еще почти три недели этих самых экзаменов-зачетов. Успею что-нибудь придумать!
Перед отъездом посетил «Универсам», коммерческий продуктовый магазин на Центральном рынке, хозяйственный — закупился по полной программе, загрузив багажник и салон «Росинанта» до отказа. Одной водки для Селифана взял три ящика. Плюс еще пять мешков сахару: два себе, по одному Селифану, деду Пете и бабе Вере. Сунул червонец директрисе «Универсама», чтоб не возмущалась объемами закупок, при этом ляпнул ей для отмазки, мол, археологическая экспедиция на два месяца. Дал еще червонец, так она из «загашника» выдала (разумеется, не бесплатно) коробку настоящего индийского чая (со слонами!).
В общем, из города выехать мне удалось только во втором часу пополудни. По пути заехал в Химик, зашел к Катерине. Отец, как и ожидалось, был на работе. Сунул ей 350 рублей.
— Не тебе, Валерке! — а то она упёрлась и не хотела брать. — Меня долго не будет!
К Мишке заезжать не стал, вряд ли он успел вернуться с экзамена.
Кстати, зачетку я свою забрал! Не соврал Устинов: все экзамены за эту сессию мне проставили! И все я «сдал» на «отлично»!
До райцентра я добрался за полтора часа. В Бахмачеевку к Василию Макаровичу заезжать не стал. Не думаю, чтобы он успел соскучиться за неделю, которую мы не виделись. Поэтому «короткой дорогой» прямо с окраины Кутятино проехал к самому дому в Кочары. Однако стоило мне выехать из леса на окраину деревни, как машина упёрлась в стену частокола из заострённых свежесрубленных брёвен.
— Ё-моё! — я вдавил в пол педаль тормоза. Ведь чуть не врезался в стену.
— Это что ж такое?
Прямо перед капотом возник вдруг Силантий Еремеевич и весело замахал мне рукой:
— Рули сюда, батюшка Антон! Сюда!
Он показал налево. Я повернул. Оказалось, что стена была не сплошной. Слева стена накладывалась на правую сторону, оставляя боковой проезд в два с половиной метра, почти не видимый чужому взгляду.
— Ну, как мы тебе забор поставили? — поинтересовался лесовик, когда я заехал в деревню и остановился рядом с дубом у забора, огораживающего дом Селифана.
— Нет слов, Еремеич, — восхищенно отозвался я. — Просто великолепно.
— Мы с одной стороны не стали огород городить, — сообщил Еремеич. — Там где въезд в деревню, дорога. Как Селифан выкупит дом у этих, как их, дачников, тогда и поставим.
— Лешие поработали, — ответил он на мой невысказанный вопрос, каким образом вокруг Кочаров возник частокол. — А бревна это из тех, что давешние лесорубы навалили.
М-да, я вспомнил, как я с лесником перед моим отъездом сходили на дальний кордон в рейд.
Глава 8
Глава 8
На дальнем кордоне
На дальний кордон ловить «черных лесорубов» мы вдвоём отправились на «уазике» лесника. Ни шишок, ни шерстяной с нами не поехали. Я рассчитывал, что мы «повяжем» этих браконьеров, к вечеру вернемся домой, а завтра я уеду в город на сессию. В принципе, так оно и получилось, только с некоторыми коррективами.
«Короткая дорога» нас вывела на свободную от деревьев обширную метров 100 на 100 поляну в сосновом бору. На поляне стояли два трактора «Беларусь» с телегами, бортовой «Зил-130» с небольшим краном в кузове, рваная армейская брезентовая палатка на 10 человек. Тут же были складированы три больших штабеля длинных шестиметровых, уже свободных от сучков, бревен, приготовленных к погрузке. Кругом на поляне были пни, пни, пни… Видимо, работники топора и бензопилы работали здесь долго и вдумчиво.
Василий Макарович вышел из машины, огляделся вокруг, задумчиво выдал:
— Охренеть! Сколько ж они леса сгубили? Кубов двести-триста напилили, не меньше! Кстати, а где все?
Я тоже вышел из машины, прошел вперед, осмотрелся. Вокруг не было видно не единой живой души. Обнаружился плотницкий топор возле палатки. Рядом с ближайшим «Беларусем» еще один, обычный.
Я заглянул в палатку. На нарах, сколоченных из досок, в беспорядке валялась одежда, вилки-ложки, алюминиевые тарелки и прочее барахло. Одним словом, сплошной бардак. А еще на мартасах, лежащих на нарах, обнаружились темно-бурые пятна, похожие на засохшую кровь.
— Антон!
Я поспешно выскочил из палатки. Василий Макарович стоял возле импровизированной кухни, показывая мне рукой на какую-то кучу. Я подошел ближе. Кучей оказались шкуры каких-то крупных животных, лосей, кажется. Лесник пнул кучу ногой. Из-под шкур показалась отрубленная голова лося, только молодого, совсем молоденького лосенка. Макарыч поднял с земли жердину, толстую палку метров двух длиной, ткнул в кучу, поворошил опять. Под кучей шкур обнаружилась еще одна голова лося, только уже постарше и без рогов.
— Лосиха, — хмуро буркнул лесник. — Они тут не только лес валили, но и браконьерством занимались. Только куда они подевались?
Из людей вокруг никого не было видно. Метрах в пятидесяти мелькнула рыжая лиса. На окраинах поляны на деревьях резвились птички, стрекотала сорока.
— Пойдем поищем! — решил лесник, направляясь на другой конец поляны. Я пошел за ним, обходя пни. Надо отметить, что лесорубы пилили лес весь подряд, не только сосны, словно расчищая площадь для чего-то. Деревья были спилены чуть ли не под корень, оставляя пни максимум сантиметров 20 высотой. Выглядело это очень странно.
Макарыч повернулся ко мне.
— Я ничего не понимаю. Как-будто здесь собрались что-то строить.
Я только развел руками. Можно подумать, я понимал больше!
Мы обнаружили пару бензопил. Макарыч поднял одну, встряхнул, прислушался.
— Бензин есть! — заявил он. Я поднял с земли старенькую, но вполне рабочую двустволку, переломил. В стволах торчали гильзы. Из ружья выстрелили и бросили. Лесник поднял с земли пустой кирзовый сапог, осмотрел его, пожал плечами, отбросил в сторону.
— Ерунда какая-то!
Через десяток шагов лесник тоже поднял ружье: тозовскую одностволку. И тоже в приличном ухоженном состоянии, хоть и старую. И тоже с отстрелянной гильзой в стволе.
В отличие от меня, он повесил ружье себе на плечо. Я-то двустволку бросил там же, где нашел. Зачем мне лишнее барахло? Огнестрела у меня и без него хватает. Поначалу я хотел целый сруб под арсенал поставить. Уже распланировал, с мастерами договорился. Но потом Евсеич меня убедил, что чердак нашего дома будет ничем не хуже так называемого арсенала во дворе: теплый, сухой. Вентиляцию домовой обеспечить обещал. Недолго думая, я дал согласие. Евсеич в пару дней перетаскал наверх оружие и боеприпасы, холодное оружие, что мы прихватили с монастырской заимки. Еще пару дней ему понадобилось, чтобы сколотить шкафчики-пирамиды для ружей, карабинов, винтовок и автоматов, отдельные шкафы для пистолетов и боеприпасов. Когда всё было сделано, готово, Евсеич разрешил мне подняться на чердак оценить работу. Сказать, что я был доволен, означало бы существенно преуменьшить моё состояние. Я был в восторге! Оружие стояло в шкафах в специальных зажимах с бирками, на которых каллиграфическим почерком с дореволюционными «ятями» и «ерами» были выведены название, калибр, номера, год выпуска. Рядом с мушкетом 17 века стояли охотничьи ружья всяких разных видов от одностволки до импортных вертикалок, немецкие карабины Маузера, винтовки и карабины Мосина и автоматы Калашникова. Вдоль другой стены в стойках стояли начищенные без малейших следов ржавчины алебарды, копья, мечи, дротики, луки. Два щита висели отдельно. Красота!