В осаде (СИ), стр. 11

Представители минздрава и профсоюзов в сопровождении целой кавалькады машин из облздравотдела, облсовпрофа и облисполкома на шести черных «волгах» в сопровождении двух гаишных «шестерок» во больничном дворе, в котором стояли служебная «буханка» и «уазик» главврача, конечно, не уместились.

Ни стационар, ни больничную кухню, никто из гостей, к великому облегчению Селищева, посетить желания не высказал. Зато вся толпа приезжих дружно ломанулась в поликлинику.

— А где у вас актовый зал? — поинтересовался, оглядываясь в коридоре, один из гостей, видимо, самый главный, представитель минздрава.

— Не положено для участковой больницы, — буркнул вполголоса хирург. — У нас, вон, и сортиры на улице…

— Помалкивай, — к нему подскочил другой из гостей, представитель облздравотдела, потеющий лысый толстячок в сером костюме, постоянно протиравший пот на лысине платком.

— Строительство санузла в больнице у нас предусмотрено бюджетом на следующий год! — громко объявил он.

И гости, и медперсонал, кроме двух пожилых санитарок и молоденькой лаборантки, недавней выпускницы медучилища, собрались в коридоре. Кто-то успел занять кресла для посетителей, кто-то уселся на кушетке.

— Я попрошу выступить главного врача Кутятинской районной больницы Виталия Александровича Селищева, — заявил сотрудник облздравотдела, тот самый, что пытался заткнуть рот хирургу Сонину. — Он расскажет о результатах работы подчиненного ему подразделения Коршевской участковой больницы.

Раздались жидкие хлопки. Селищев покраснел, вытащил из портфеля общую тетрадь, раскрыл её:

— Товарищи!.. В преддверие Пленума ЦК КПСС…

Его выступление заняло минут десять. Неожиданно после него взял слово представитель профсоюзов:

— Товарищи! Ваша участковая больница считается одной из лучших в республике. Поэтому руководством ВЦСПС принято решение поощрить троих наиболее отличившихся сотрудников вашей больницы туристическими путевками на курорт Золотые Пески в Болгарию.

На некоторое время в коридоре больницы воцарилась оглушительная тишина, которая прервалась громкими криками «ура» и аплодисментами.

— Товарищи! — продолжил профсоюзник. — Потише, пожалуйста! Я еще не назвал имен награжденных…

Постепенно крики и аплодисменты стихли.

— Путевками решено наградить терапевта Ганину Марию Кирилловну, хирурга Сонина Максима Владимировича и терапевта Малинину Светлану Григорьевну, — продолжил он. Коридор снова наполнился аплодисментами. Профсоюзник посмотрел на ошеломленных неожиданным известием сотрудников облздравотдела, сопровождавших их в поездке, и строго заметил:

— Путевки именные. Кандидатуры согласованы в Минздраве и в ЦК КПСС. Если вдруг обнаружится, что по какой-то причине поедет кто-то другой, путевка будет автоматически аннулирована, а материалы послужат основанием для служебного разбирательства. Ясно?

Потеющий толстячок поспешно закивал головой.

Глава 7

Глава 7

Новые вводные

На следующий день прямо с первой пары меня сорвала уже знакомая мне девушка по имени Лариса, секретарь декана. Она заглянула в аудиторию, не удосужившись постучаться и спросить разрешения у преподавателя, спросила уверенно-командным голосом:

— Ковалев здесь? К декану немедленно!

Первой парой у нас была лекция по экономике. Преподаватель, молодой мужчина, не старше 30-и, высокий, худой, черноволосый, пожал плечами, оглядел нас, отыскал меня взглядом, кивнул:

— Идите.

В причине вызова я был уверен на 200 процентов. И, как оказалось, не ошибся. В кабинете декана сидел весело улыбающийся Устинов Денис Владимирович собственной персоной. Только веселье выглядело слишком уж наигранным. Он встал, шагнул мне навстречу, протянул руку:

— Привет, Антон Николаевич!

Я немного опешил от такого именования — по имени-отчеству, и не нашел ничего лучше, как ответить:

— Здравия желаю, товарищ подполковник Денис Владимирович! Так это вы опять мне мешаете грызть гранит науки?

Леонид Сергеевич, декан лестеха, сидевший за своим столом, хохотнул, мне показалось, даже глаза вытер.

— Родина в опасности! — напыщенно в тон моему приветствию заявил Устинов.

— Что, опять? — переспросил я и развёл руками. — Ну, если так, комсомол всегда готов к подвигу.

Декан нахмурился. Он такой пикировки, тем более шуток да еще с такими понятиями не ожидал.

— Надеюсь, вы не шутите? — медленно сказал он.

— Да уж какие тут шутки, — вполне серьезно ответил Устинов. — Тут не шуток. Совсем не до шуток.

Он повернул голову к Королькову:

— Вы нас на десять минут не оставите?

Декан вздохнул, кивнул, встал, направился к двери. Устинов указал мне на стул напротив:

— Что стоишь? Присаживайся.

Я сел. Денис встал, проверил, насколько плотно закрыта дверь, прислушался, сел на место.

— Ну, какие новости? — первым разговор начал я.

— Хреновые новости, — поморщился Денис. — Киструсс вчера вернулся, будет сдавать дела новому начальнику. Никиту Палыча переводят в Красноярск вроде как на повышение. Есть желание переехать в Красноярск?

— Что я там забыл? — удивился я. — Там холодно и медведи!

— Тогда ситуация следующая, — сказал Денис. — Наши с тобой контакты замораживаются. В экстренном случае я тебя найду. У меня твои телефоны есть. Ты меня не ищи. Если будут вдруг гости с Наглии, как ты сказал, решай вопросы с ними сам, без нашего привлечения.

— Чего вдруг такие дела? — удивился я.

— Новое начальство приехало для того, чтобы найти тебя и доставить в Москву, — терпеливо ответил Денис. — Тебя будут искать. Пока еще не начали. Только вчера вечером приехали. Поэтому дуй к себе в деревню и не высовывайся.

— Да ладно? — не поверил я. — Из-за меня одного? Да какой бы я не был выдающийся, менять начальника КГБ области из-за того, чтоб меня найти? Абсурд!

— Абсурд? — хмыкнул саркастически Устинов. — Председатель КГБ товарищ Андропов Юрий Владимирович серьезно болен. Похоже, что врачи ему помочь не в силах.

Он посмотрел мне в глаза.

— Ну, так давай ему поможем, — предложил я. — Съезжу к нему, поправлю здоровье. В крайнем случае, «карандашей» ему отвезем?

— Нет! — отрезал Устинов. — Ни в коем случае! Во-первых, если поедешь к нему, обратно не вернешься. Можешь быть уверен. Во-вторых, очень он нехороший человек. К власти рвётся всеми путями, по головам идёт. Крови на нём много.

Я удивленно молчал, даже не представляя себе такого.

— Слышал, Цвигун недавно умер? — спросил Денис. Я кивнул. Кто ж не слышал про знаменитого писателя, пограничника, ветерана? Я вспомнил, как взахлеб читал в детстве его повести про пограничника Карацупу и его верного пса Индуса.

— Он заместителем у Андропова был, — сообщил Денис. — Я ему твои «карандаши» возил. И вдруг умер от инфаркта.

— Не может быть! — не поверил я. — Конструкт «айболит» особое целительское воздействие осуществляет именно на сердце и легкие.

— Я сам его разработал, — пояснил я Устинову. — Лично!

Про помощь Гериса я говорить не стал, незачем ему это знать.

— Хотя поговаривают, что застрелили его, — поморщился Устинов. — А до этого еще и Гречко умер, Кулаков тоже, Машеров в ДТП разбился. Слышал?

— Угу, — подтвердил я. Что-то такое про белорусского первого секретаря было в газете.

— Суслов тоже как-то неожиданно умирает опять же. Крайне это всё подозрительно.

Я молчал.

— Мы вчера вечером с Киструссом поговорили, — сказал Устинов. — И пришли к такому выводу, что тебе лучше скрыться на полгода…

Я задумался. Действительно, это было самым оптимальным вариантом. Нет, попав в Москву «под колпак к Мюллеру», я легко бы ушел от них, скрылся — я в этом не сомневался ни капли. Другое дело, что ушел бы я не просто так, а наверняка, развязав войну с этими… чиновниками. Оно мне надо? Как говорил, какой-то знаменитый японец, то ли самурай, то ли еще какой ниндзя: «Выигранный бой — бой, которого смог избежать».