"Фантастика 2026-194". Компиляция. Книги 1-18 (СИ), стр. 1307

Спустя несколько дней Марчук вновь пришел к белоцарскому командору и попросил месяц отдыха перед принятием нового чина и отъездом в Синбирскую губернию.

— Что-то, Неклюд Порфирьевич, нехорошо мне после застенков. Видать, лета сказываются. Надо чуток охолонуть, привыкнуть, что над головой не камень, а небо.

Погиблик задумался:

— Ну, сроков тебе вроде не ставили. К тому же и без застенков многое навалилось: то суд, то, видишь, иномирянка. Я доложу приору, но он, скорее всего, возражать не станет. Ты обожди дней пять, я получу ответ, а потом можешь делать, что вздумается. Никак в Старополье съездить хочешь?

— Нет, — отмахнулся Марчук. — Я перед отъездом в Синбирск заберу свой скарб. Пока в архиве посижу, а потом, может, и съезжу куда. Только пока место не выбрал. Моя-то деревня вымерла.

Неклюд Порфирьевич понимающе кивнул. Если иномирец приносил погибель, так обычно на всю деревню. Многие орденцы остались без единого родственника или хоть знакомого, потому дорожили приятелями, что появлялись в питомнике. Только не все они доживали до возраста Марчука.

Впрочем, Аверий Деянович слукавил. Он знал, куда поедет и что будет искать. Уже давно намеревался это сделать, только никак удобный случай не подворачивался, а после назначения командором он вовсе вырваться не сможет.

Заключительное дело

Следующие три месяца слились для Марчука в сплошные разговоры, разъезды и бумаги. Чернильные пятна уже не отмывались с рук. Проблемы начались сразу по приезде в Синбирск. Оказалось, здешний командор заваливал письмами приора не ради второго отделения в губернии, а ради дозволения набрать двойное число Стрел и Молотов и выбить из города больше денег. Из-за близости к Эльданской империи нагрузка здесь на самом деле была выше, чем в Старополье, но по сути сводилась к проверкам и бдительности, а не к ордам попаданцев.

Конечно, командор этого вслух не говорил, но в Синбирске служил один из бывших питомцев Марчука, он-то и выложил всю подноготную.

— Не должны были его в Стрелы брать, не подходит он для этого, — говорил Савлук. — Сидел бы чернильником, так вреда хоть не было бы. Кое-как десять лет прослужил, при малейшей опасности звал Молотов, зато отписки какие! Всем на загляденье. По отпискам он всегда молодец. А потом поломал ногу. Ходят слухи, что он сам это устроил, чтобы перевели на Хребет или в командоры. Бабу себе завел, двух детей прижил. Ради них деньги, что дают на отделение, прикарманивает. Возчики порой сами корм коням покупают, потому как он дрянь одну берет: не сено — труха. На порох скупится. Я из своего жалования его беру. Вроде бы даже приписные люди в отделении есть, но тут уж я наверняка сказать не могу, бумаг тех не видел. Он договорился с чернильником, чтобы тот рисовал лишних, а их жалование — снова к себе в карман.

— А что ж вы не жалуетесь? Тому же приору написал бы, — удивился Марчук.

— Да писали как-то. Приехал какой-то хлыщ, походил, поспрашивал и убыл восвояси. Ничего не изменилось. Так что если задумаешь кого взять отсюда, любой будет рад уйти.

На этот раз жадность подвела синбирского командора. Создание второго отделения не только не давало ему выгоды, но еще и уменьшило нынешние выплаты. Он пытался прощупать Марчука,выяснить, чем дышит этот Стрела, намекал, что Марчуку не нужно много орденцев, мол, Синбирск готов присылать своих людей. Судя по всему, он хотел разделить выплаты на двоих, но быстро понял, с кем имеет дело, и затих.

Тогда высказался сам Аверий:

— Даю тебе время до зимы. Ежели не выправишься, я напишу не только бередарскому приору, но и Рудневу, и Погиблику, и на сам Хребет, чтобы тебя отсюда убрали. За мной столько заслуг, что никакие записульки не спасут твою шкуру. Я сам начну расследование, коли понадобится.

На какое-то время он притихнет, а потом новое отделение начнет службу, и Марчук займется синбирским командором всерьез.

В Высоком Колоке Аверию приглянулось только одно здание — окраинный постоялый двор. Он как нельзя лучше подходил Ордену: два яруса, нижний из камня, верхний — деревянный, большой двор, есть своя конюшня, каретник. Наверху небольшие комнатки, где могут жить орденцы, внизу просторный зал, где удобно принимать жалобы, кухня, прачечная. А главное — неплохой подвал, выложенный камнем. Надо лишь разделить его на клетушки и поставить двери, получатся застенки не хуже столичных.

За этот постоялый двор Марчуку пришлось сразиться и с сельским грамотеем, и с губернатором Синбирска, но он все-таки сумел вырвать это здание.

Потом начали прибывать обещанные люди: чернильники, Стрелы, Молоты, обслужные, и стало чуть полегче. Кто взял на себя переделку постоялого двора, кто занялся покупкой лошадей и карет, кто высчитывал запас оружия и пороха. Сам же Аверий Деянович отправился в Синбирск и разделил с тем отделением губернию по деревням и наделам. Марчук ожидал, что командор захочет скинуть на него побольше земель, но на деле тот сражался чуть ли не за каждую деревеньку в три двора, мол, Марчуку и проезжих эльданцев хватит.

Затем Аверий взял с собой пару опытных Стрел и проехался по выделенным землям, отмечая, где стоят почтовые и железные станции. Заодно он объяснял грамотеям, что теперь нет нужды посылать вестников в Синбирск, а можно приехать в Высокий Колок и там позвать орденцев на подмогу.И в первой же деревне понял, что ждать до зимы не станет.

— А сколько теперича платить надобно? — спросил подслеповатый грамотей.

— Платить? За что? — не понял Марчук.

— Ну как же. За защиту от чужаков. Прежде мы каждый год платили три рубля. А теперича сколько?

Аверий начал понимать, почему тот командор не хотел делиться землями.

— А сколько чужаков за год было?

— Спас миловал. Ни одного не было. Если б был, пришлось бы еще десять рублей отдать, а откуда нам их взять?

Тут уж Марчук вскипел окончательно, велел грамотею написать, сколько и кому он платил, как давно, кто сказал такое, а потом еще и выбранил дурня, ведь в укладе о плате нет ни слова.

— Ну, так уклад — это одно, а жизнь — совсем другое, — пожал плечами грамотей. — Так что, теперича платить не надо?

— Не надо. И скажи о том всей деревне. Если узнаю, что ты собираешь с людей плату для Ордена, никто из твоей семьи больше грамотеем не сможет стать.

И такую беседу Марчуку пришлось провести с каждым грамотеем в каждой деревеньке. Плата всюду была разной и зависела от количества дворов, но со всей губернии тот командор собирал больше сотни рублей за год, а это немалое богатство. Так что Марчук решил не ждать зимы, а собрать с грамотеев письма о взимаемой плате и отправить их приору.

Аверий понимал, что таким образом он повесит на свою шею заботу и о втором отделении, ведь командора так сразу не найти, но более не хотел, чтобы подобная гниль пачкала доброе имя Ордена.

К первому снегу колковское отделение Граничного Ордена полностью переехало в новое здание и начало свою работу. Жалобы приходили и до того, и Стрелы отправлялись в дорогу, как положено, но Марчук считал, что без архива, без запасов корма для лошадей, без стрельбища и прочих положенных удобств отделение работало вполсилы.

Синбирского командора к тому времени сняли с должности и отправили в Белоцарск, чтобы решить его судьбу.

А потом пришло письмо от Карницкого. Первое с тех пор, как Марчук отказался забирать его с собой в Синбирск.

«Аверий Деянович! Надеюсь, здоровье твое вполне благополучно, и отъезд в далекий стылый Синбирск не подорвал твоей крепости телесной и душевной. Чаю, ты поправился в командорском кресле и заскучал по многодневным скитаниям по лесам и полям.»

Марчук глянул на свой поясок, который ныне приходилось затягивать потуже, так как из-за хлопот и разъездов зачастую забывал поесть.

«Даже до Старополья донеслись слухи, как ты, Аверий Деянович, разогнал всех синбирских орденцев, застращав их карами небесными.Но никто из тех, кто тебя знал, нисколько не удивился. Таков уж нрав у Болта!»