"Фантастика 2026-194". Компиляция. Книги 1-18 (СИ), стр. 1306

— И как успехи?

— Ищем, но что толку? Чернильники на Хребте прочесывают архивы, чтобы отыскать способ быстрого поиска этих механизмов, и не сказать, чтобы совсем впустую. Только их способы похожи на выведение вшей. Слыхал? Если хочешь избавиться от вшей, надо поймать вшу и насыпать ей в глаза соли. Вот и у нас так. Механизмы найти можно, но только если те в шаге от тебя. А у меня тут не чих собачий! — воскликнул Погиблик. — Цельный Белоцарск с тысячью домов и сотнями тысяч людей. А сколько деревень? Полей? Лесов? Сюда можно войско согнать и всё равно не найти все механизмы до единого!

— Главное тут — не отыскать всё до единого, а определить, где они появляются. Где их больше кучкуется, там и искать дыру меж мирами, — заметил Марчук.

— Будто я сам не знаю, — буркнул Погиблик. — Ладно, то уж моя забота. Тебе прислали приказ о назначении на место командора, так что можешь собирать вещи и ехать на место. Так как из-за меня ты не смог перенять всю науку, я отправлю с тобой своего опытного чернильника, он подскажет, какие бумаги нужно заполнять, что кому отправлять, кому отписки передавать, как брать плату от губернии и прочее. Главное ты разумеешь: что делает толковый Стрела, что делают Молоты, сколько чего надобно для крепкого отделения.

— И куда шлют?

Погиблик наклонился к Марчуку поближе и шепнул:

— Честно сказать, место не очень, на границе с Эльданской империей. Зато к Хребту поближе будешь. Там в последнее время часто иномирцы появляются, старое отделение не справляется, потому было решено открыть еще одно и поделить земли меж вами. Тот командор тебе явно самое приграничье спихнет, чтобы меньше с эльданскими орденцами сталкиваться. Советую сразу списаться с ними, найти общий язык и передавать попаданцев из рук в руки. Ах да, еще тебе письмо пришло от твоего дворянчика, Карницкого.

Погиблик вытащил из шкафа стопку всяческих бумаг и отдал Марчуку.

— Ты уезжать не спеши. Прочитай, обдумай, напиши, сколько Стрел и Молотов тебе надобно, можешь даже имена указать. Обычно при открытии нового отделения позволяют собрать старых орденцев, но не более двух опытных с одной губернии. Всех старопольских сдернуть не получится.

Марчук кивнул, взял бумаги и пошел в свою комнатушку.

Устроившись поудобнее у небольшого окна, Аверий начал водить пальцами по строкам. После месячного сидения в застенках ему хотелось видеть небо, чтобы осознавать, что он вырвался оттуда.

Марчук не ожидал, что этот допрос так тяжело ему дастся. Он заранее был готов к долгому ожиданию, понимал, что условия будут нелегкими, с другой стороны, вода-еда были, с потолка не капало, заняться всегда было чем. Но только выбравшись наружу, он прочувствовал все тяготы такого существования.

Бабурин говорил охотно и много. Он словно пытался заполнить каменные стены своей болтовней. Поначалу речь шла лишь о попаданке. Он вспоминал каждое сказанное ею слово, каждый странный жест, пересказывал все свои мысли, связанные с ней, а когда исчерпал эту тему, просто говорил обо всем подряд. О детстве, о доброй матушке, о строгом отце, которого почти не знал, так как тот либо запирался в кабинете, либо уходил в город, о первой собаке, которую получил на десятый день рождения, и как ее порвали волки в лесу.

Пожалуй, Марчук никого не знал так хорошо, как господина Бабурина.

Тяжелее всего было в самом конце, когда Бабурин начал терять разум. Находиться за стеной и слышать его бормотание, вой, бессвязные речи… Потому стрелять было легко. Там, за дверью уже был не Бабурин.

Потеряв мысль трижды, Марчук собрал бумаги в кучу, сложил их в сумку и вышел во двор. Там он устроился на небольшом бревнышке, посмотрел на серое, затянутое пеленой небо, глубоко вдохнул сырой воздух и снова развернул первую из бумаг.

Назначение, как и сказал Погиблик, было не ахти какое хорошее — в Синбирскую губернию, что граничила с Эльданской империей. В самом Синбирске орденское отделение уже было, а ему предлагалось устроить свое в крупном селе под названием Высокий Колок. Через него проходил широкий тракт из Эльданской империи, и тамошние орденцы держали в селе одного-двух Стрел для проверки бумаг, а теперь их задачу переймет сам Марчук.

Село едва-едва не дотягивало до города. Жителей там было едва ли меньше, чем в Старополье, три постоялых двора, две мельницы, свой Спасов приход, раз в неделю проходило торжище, куда съезжались с окрестных деревень и даже из самого Синбирска, потому как купцы привозили эльданские товары.

Здание Марчуку предстояло выбрать самому из имеющихся, конечно, только среди тех, что принадлежали государству. Аверий решил, что обязательно велит построить подвал вроде здешнего белоцарского. Иномирцев держать там нельзя, а вот для всяких сподвижников пригодится.

В другой бумаге было сказано, что ему дадут триединое зерцало и мага, чтобы проверять всех приезжих. В приписке не поленились растолковать, что пока в Уставе Ордена нет ни словечка о зерцале, а значит, если то покажет иномирца, Марчук не обязан считать человека таковым, но может, если захочет. В любом случае пока он имеет право не прислушиваться к зерцалу и руководствоваться собственным разумением.

В третьей вывели смету, которую Марчук может запросить в той губернии. В четвертой прописали имена чернильников, а также свежеиспеченных Стрел и Молотов, которых ему пришлют в течение месяца.

Аверий перебирал бумаги одну за другой, и это вгоняло его в тоску. Отныне вся его служба будет заключаться в подобных делах: читать распоряжения, заполнять отписки, пересылать их куда следует.

Последним он открыл письмо Карницкого. Бывший питомец жаловался, что после возвращения в Старополье командор больше не позволяет ездить на дальние вызовы, только по городу.

'А что там в городе? Пустые жалобы на соседа, порожденные завистью и людской злобой. Глузда при всем его скудоумии видится мне более искренним и чистым, чем какие-нибудь увешанные бусами торговки. Он, по меньшей мере, верит в то, что говорит. А эти знают, что их жалоба — сплошной поклеп, а всё равно верещат о чужаках, еще норовят ненароком прижаться. Хоть снова волосы режь! Ясно же, что их мое дворянское происхождение влечет.

А когда нет таких жалоб, Молчан отправляет меня проверять приезжих или снова в доходные дома. Всякий раз оттуда выхожу и чешусь, понабравшись вшей.

Уж не знаю, мстит командор за что-то или нет, но терпение мое скоро закончится. Так что я прошу, Аверий Деянович, запросить мой перевод в новое отделение. Думаю, Старополье как-нибудь обойдется без меня.'

Марчук только хмыкнул на нытье Карницкого. Молчан верно поступает. Новых Стрел так и гоняют. Лишь когда он сумеет отыскать в том ворохе пустых жалоб подлинного иномирца да самолично убьет, Карницкого допустят до настоящей службы. А ежели он будет относиться к своим обязанностям спустя рукава и заранее решать, есть там иномирец или нет, тогда всю жизнь так впустую и пробегает.

Кроме того, в Ордене есть негласное правило: питомцы не должны служить вместе с наставниками. За время обучения новички привыкают заглядывать в рот к опытной Стреле, потому при каждом новом деле бегут советоваться с ним. Марчук хотел еще с полгодика понаблюдать за Карницким, дать ему возможность самому пройти по следу от начала до конца, обязательно убить еще одного иномирца, а уж потом отправлять восвояси в другое отделение. Но не сложилось.

Все предыдущие питомцы Марчука разлетелись по всему Бередарскому царству. Разве что Молчан в итоге оказался рядом, но и то — его вернули в Старополье лишь после ранения и уже командором. Хотя Молчан всё равно нет-нет да и оглядывался на Марчука, позволял ему то, что другой командор бы не одобрил. Тоже неправильно.

Вернувшись в комнату, Марчук коротко написал ответ, где велел Карницкому делать то, что говорит командор. А еще напомнил о совете, который дал ему перед расставанием: выловить и убить сказочника. После такого сложного иномирца Молчан уж не будет относиться к Карницкому со снисхождением.