"Фантастика 2026-194". Компиляция. Книги 1-18 (СИ), стр. 1260

— С-с-стрелять? — с натугой выдавил Карницкий.

Дуло в его руках ходило ходуном.

— Стой и молчи, — медленно и тихо проговорил Марчук. — Не стрелять. Не бежать.

— Я п-попаду, — сам себе не веря, сказал Адриан.

— Без толку. На нем особые доспехи. Пулей не пробьешь.

Чудище остановилось в десяти шагах, указывая рукой прямо на них, потом раззявило черные губы и что-то сказало. Голос его был тонок, даже пискляв, и доносился словно через трубу.

— Видишь на его руке толстый браслет? Он может стрелять. Ты и не заметишь, как умрешь. Поэтому стой спокойно и не дергайся. Опусти пистоль.

Оно подняло вторую руку и разжало пальцы, на трехпалой ладони, затянутой в перчатку, лежало что-то блестящее. Третьей рукой оно подхватило вещичку и расправило. Ожерелье? Тонкие золотые нити переплетались меж собой, создавая сложно уловимый рисунок, не простую паутину или сеть, а будто картину из изломанных линий. Адриан представил это ожерелье на женской шейке и понял, что сам бы не смог отвести глаз, пытаясь разгадать рисунок.

Чужак качнул ожерельем в их сторону, положил на траву перед собой и указал четвертой рукой на пистоль в руке Карницкого.

— Чего… чего он хочет? — сквозь зубы прошипел Адриан, избегая взгляда на лицо чудища.

— Хочет поменяться. Побрякушку на твой пистоль.

— Не отдам!

— Тогда вытащи что-нибудь из сумки. Лучше не то, что ты привык носить на себе или при себе.

Что-нибудь… Обычно Карницкий таскал с собой смену одежды, футляр под пистоль, патроны, порох, бумагу, переносную чернильницу с пером и запас снеди на день-два, которой сейчас осталось всего ничего. Все-таки они уже немало пробыли в дороге, да еще целые сутки в лесу.

Адриан запустил руку в суму, пошарил там и вынул изрядно подсохший кусок хлеба с салом, который купил на последней дорожной станции.

— Положи его перед собой и отходи назад.

Он послушался. Чудовище посмотрело на них жуткими глазами без белка и зрачка и тоже отошло.

— Возьми его побрякушку, только не голой рукой. И отходи ко мне.

— Я не пойду.

— Иди. Пусть он думает, что мы пришли с миром и готовы к торговле.

— Почему бы не пристрелить его? Хотя бы попытаться!

— Потому что тогда он спрячется в своем шаре, и мы его оттуда не вытащим? Или потому что он тут же убьет нас? Или потому что мы не знаем, сколько их там в этом шаре? Надо дождаться подкрепления. Иди!

Карницкий натянул перчатки, медленно подошел к ожерелью, стараясь не смотреть на чудовище, схватил и быстро отбежал к лесу. Из шара вышел летун, приблизился к хлебу с салом, из его тела выскочила палка со щупом на конце, отщипнула кусочек, втянулась внутрь. Лишь после этого чудовище забрало дар орденцев и вернулось в шар вместе с летуном.

Адриан отшвырнул иноземную побрякушку и плюхнулся на траву, чувствуя, что весь взмок за эти несколько минут. Марчук палкой приподнял ожерелье и внимательно осмотрел.

— Надо это сжечь, — сказал Карницкий. — Кто знает, что нам подсунули…

И осекся, потому что его напарник ни с того ни с сего рассмеялся. 'Неужто через палку его отравило? Или порчу навело? — мелькнуло в голове у Адриана.

— А-аверий Деянович?

— Сколько бы выручили за эту вещицу душекрады, если б не напугались так? Думается мне, сотенной не обойдется.

Карницкий сглотнул слюну и криво усмехнулся:

— Если это золото, то такая тонкая работа и несколько тысяч рублей может стоить.

— Тысяч? Вона какие деньжищи!

— Аверий Деянович, вы ж не думаете…

Сам Карницкий получал двести двадцать рублей за год, у Марчука жалование должно быть повыше — за выслугу лет, но вряд ли выходило более пятисот рублей. За год! А тут безделушка, которая стоит как десять лет его службы. Адриану жадность глаза не застит, всё же был единственным наследником не самого бедного поместья, но как быть, если Марчук вдруг решит прикарманить драгоценность? Доложить командору или промолчать? И так, и так дурно выйдет. И так, и так Адриан больше не сможет служить под началом Марчука. В первом случае, из-за отставки старого Стрелы, во втором, из-за собственной отставки, ибо не вынесет Карницкий рушения последнего оплота.

— Аверий Деянович, Устав велит изничтожать всё, что иномирцы приносят к нам.

Марчук глянул на подопечного и хмыкнул:

— Не боись, Карницкий, не собираюсь я ее утаивать и, уж тем более, продавать. Дай коробку из-под пистоля, она ж у тебя железная?

Адриан с облегчением полез в суму и вытащил футляр:

— Нет, деревянная с бархатным ложем.

— Тогда оставь. Нужно засунуть эту штуку в железку какую-нибудь и закопать. Если сейчас ее уничтожить, чужаки могут насторожиться.

Из железного у них двоих был только сам пистоль, ножи да наконечники арбалетных болтов, потому иноземное ожерелье обложили пустыми патронами, завернули в тряпицу и закопали подальше от лагеря, заприметив место.

Сами орденцы остались ждать возле шара, не высовываясь на поляну. Нельзя было упустить чужаков, если вдруг им вздумается выйти, и нельзя подпускать любопытствующих, кои пошли искать упавшую звезду. Сколько людей не стращай, сколько уклад не зачитывай, а всё равно найдутся те, что на рожон полезут и в чащобу леса попрутся, лишь бы поглазеть на диковинку.

Молоты прибыли через день, а к вечеру добрался и маг из Белоцарска, на сей раз без Салтана Будиловича. Сказал, мол, механистические попаданцы ему безынтересны, главному орденскому магу колдуны да чудотворцы надобны. И Карницкому сразу стало полегче. Под веселую перебранку навидавшихся всякого Молотов бояться как-то не получалось.

Они перетаскивали на руках через лес короба со скарбом, разбивали основательный лагерь, стаскивали сухостой, раскидывали шатры. Всё, как было и с недавним пришлым магом.

Чехоня, старший Молот, хохотнул, здороваясь с Марчуком:

— Я сразу сказал своим готовиться. Не может Болт на простого чужака нарваться, всяко нас позовет. Ну, что тут? Слыхал, что не маг, так чего? Сам не сладишь разве?

А завидев огромный металлический шар, почесал в затылке:

— Эдакую дуру, да еще и с неба свалившуюся, просто так не пробить. Пушкой ежели только, да пока ее досюда через весь лес протащишь, уж зима начнется. И так свезло, что дождей нет.

— Есть у меня задумка, — сказал Марчук. — Перво-наперво скажи своим, чтоб не пугались. Чужак нынче нелюдь четырехрукая, больше на кикимору похожая. Пока та нелюдь дружить хочет или торговать. Так что пока в шар не стрелять и огнем не палить. Надо выждать, пока чужак снова выйдет, тогда в шаре дыра будет. В ту дыру закинуть взрывчатки да побольше.

— Ага, — кивнул Чехоня, — это можно. Издалека кидать или как?

— Лучше из лесу. Мы не знаем, как быстро чужак бегает и чем стреляет, и проверять не хочется.

— А как с самим чужаком быть?

— Он в доспехах, на голове шлем, еще и браслет, как у тех трехлетовых, который без огня и пули дыру в теле прожигает. Как быть — неясно.

Прибывшему магу отдали ожерелье на изучение. Тот аж ахнул от восхищения, настолько красивой показалась ему вещица. Он битый час крутил ее по всякому, щупал, амулеты прикладывал и прислушивался, а потом воротил со словами:

— Тут нет ни крупицы магии, хотя поделка диковинная. Глянь, нити словно шелк или паутина, а блестят золотом, при том не путаются меж собой и не рвутся. Еще и в узор складываются. Вот, я его зарисовал.

Маг показал чернильный набросок на бумаге, но понятнее от того не стало.

— Значит, нет в нем ни порчи, ни колдовства, — заключил Чехоня.

— Думается мне, что эта вещь не магическая, а технологическая. Если это не простое украшение, значит, оно работает по иному принципу. Ближе к летунам, чем к амулетам. А тут вам нужен механик или, скорее, часовщик. Хотя я не представляю, как это можно разобрать по деталям, но тут уж я не знаток.

Карницкому до сих было невдомек, для чего Марчук попросил прислать мага. Он ведь не знал, что чужак захочет с ними обмениваться. И вряд ли маг сможет разломать шар или пробить те доспехи. После общения с Паником Куликовым Адриан понимал, насколько слаба здешняя магия.