"Фантастика 2026-194". Компиляция. Книги 1-18 (СИ), стр. 1252

Сабля или шпага? Едва ли лучше ножа, к тому же Адриан не мастак размахивать острым железом. И не варвар какой-то. Лук и стрелы? Проще за арбалет взяться. Эх, если бы на Хребте сумели сделать пистоль, который может выстрелить два или три раза подряд! Но как? Ведь для каждого выстрела нужна пуля, нужно засыпать порох, нужно уплотнить всё шомполом…

— Вот ты дурень! — рассмеялся Чехоня, тоже заявившийся на стрельбище. — Ведь есть пистоли с двумя стволами, только дороги и достать нелегко. А еще они хуже орденских: тяжелы, стреляют мимо и осечки бывают часто, потому мы их и не берем. Лучше один верный выстрел, чем два неверных. Впрочем, ты же дружен с магом из Белоцарска. Отпиши ему, вдруг что подскажет. Маги раньше всех узнают новости с Хребта.

После недолгих раздумий Карницкий решил послушать совет опытного Молота. Он написал предлинное письмо своему приятелю Панику Куликову, где рассказал о нынешних трудностях и спросил, не придумали ли какое новое оружие или амулет. Хотя Адриан и вознамерился жить на одно лишь жалование, но готов был поступиться гордостью и занять денег у отца. Орден, конечно, давал самое необходимое, но ни один Молот или Стрела не скупились на лучшую оснастку, ведь это могло спасти им жизнь.

До первого тритейника Карницкий успел проиграть Марчуку еще два дня. Хитрый Стрела трижды подсунул ему дела не с попаданцами, а со случайными неудачниками. И ведь мысли о такой подлянке у Адриана промелькивали, но всякий раз он думал, что разгадка не может быть так проста.

После трех ошибок подряд Карницкий совсем пал духом.

— В другой раз скажу, что там точно не попаданец, будь он хоть синего цвета и с тремя головами! — рычал Адриан, собираясь на свой первый обход.

Оделся юный Стрела ровно так, как чаще всего и одеваются Стрелы: простой сюртук, помятый картуз, сапоги покрепче, разве что не стал менять охотничью сумку на заплечный сидор из толстой дерюги. Наряд благородного скорее оттолкнет горожан, чем поможет.

Ответственный за обходы чернильник по прозванию Верховец на первый взгляд не вызывал доверия. Это был пожилой одутловатый мужик с реденькой бородкой, его глубоко посаженные глаза немного косили. То ли из-за этого, то ли из-за робости чернильника Карницкий ни разу не сумел поймать его взгляд. Но спустя несколько минут разговора Адриан понял, почему именно Верховец отвечает за столь важную работу в Ордене.

— А вот проезжая грамотка из Белоцарска, выданная семь лет назад. Тогда губернатором служил Карповский, глянь, какая у него роспись размашистая, — сыпал словами чернильник. — И печать! Печать черновосковая! Приметы сверять, конечно, нужно, да уж больно они обычные: мужеска пола, рост, масть волос. Если нет шрамов или бородавок больших, выйди на улицу — сразу с десяток таких сыщешь. А вот бумаге можно верить! Бумагу обдурить сложнее. Хоть и есть умельцы подделывать грамоту, да роспись не вдруг и нарисуешь!

Полдня! Полдня Карницкий провел в приходном доме Ордена, пытаясь уложить в голове все виды проезжих грамот и адресных билетов. Есть грамоты на поездки по казенной надобности, а есть по частной, есть открытые — на весь Бередар, а есть закрытые, к примеру, только по Старопольской губернии, а ведь есть еще и заграничные подорожные. Но и этого мало! Мужики, которые выезжают за пределы своих деревень, тоже должны получить от своего барина письменный отпуск, даже грамотеи.

Столько всяких бумаг! Неудивительно, если попаданцы всё же как-то ухитряются выживать — ведь ни один проверяющий, кроме Верховца, не запомнит все подорожные и билеты.

Карницкий, придавленный ворохом различных подорожных и бесконечных наставлений Верховца, осознал, что ни в жизни не сумеет отличить поддельную грамотку от настоящей. Единственное, на что он нынче годен, так это найти человека вовсе без какой-либо бумаги. С этим Адриан и отправился на первый обход.

— Больше никогда… Никогда, — твердил Адриан, когда, пошатываясь, возвращался с обхода. — Выучу архив наизусть!

Он остановился посередине улицы, мутным взглядом окинул округу, затем неуверенно зашагал не к зданию Ордена, а в иную сторону. Добравшись до первой же бани, юноша швырнул гривенник тамошнему служке:

— Дегтярного мыла! Одежду — на прожарку! И пару побольше!

Окативши себя тазом горячей воды, Карницкий начал яростно намыливать голову вонючей жижей, чтобы выгнать подхваченных во время обхода вшей. Пусть он их не видел, но чувствовал, как они скребут лапками, шныряют меж волос. Но вши — это лишь полбеды, хуже если он принесет с собой клопов, потому Адриан и отдал одежду на прожарку.

Трудности начались в первом же доходном доме. Всего три этажа, множество крохотных комнаток с хлипкими скрипучими дверьми, управляющий с потрепанной книгой, где невнятным почерком нацарапаны какие-то имена. Верховец выдал Адриану список жильцов, который остался после предыдущего обхода, так что Карницкий искренне полагал, будто ему всего лишь надобно сверить список с новыми записями да обойти тех жильцов, что сменились за это время. Но уже на месте, заглянув в хитрые заплывшие глазки управляющего, понял, что действовать надо по всей проформе.

Первая дверь. Никто не открыл, даже на упоминание Граничного Ордена не откликнулся.

Вторая дверь. Оттуда высыпал ворох детей, будто Адриан случайно открыл дверцу шкафа, битком набитого старыми вещами, а уж потом вышла изморенная женщина. И ни один человек в той комнате не разумел бередарского языка. А по записям там жил всего один мужчина талмукского происхождения.

— А чего баб и дитёв записывать? Токма чернила зря изводить, — пожал плечами управляющий.

Адриан попытался пересчитать детей, но всё время сбивался на десятом, уж больно они мельтешили. Самые храбрые трогали сюртук Карницкого да тянулись к охотничьей сумке, поди, с них вши и набежали.

Третья дверь распахнулась сама от стука, и Адриан сразу понял, почему тут нет даже щеколды: красть было нечего. Из всех вещей — только ворох старого тряпья в углу.

— Дарена, ты? — прохрипел кто-то из той кучи. — Оставь там! Я… я потом возьму.

Если душа неудачливого иномирца случайно вселится в это жалкое тело, то скорее всего, возьмет грех и попытается улизнуть единственным путем, который доступен каждому — убьет себя.

Карницкий все же спросил билет или грамоту у того жильца. Старик долго не разумел, чего от него хотят, а потом ответил, что свой билет обменял недели две назад и получил за него две бутыли крепкого самогону. Правда, бутылей уже нет, их он тоже пропил. А это значило, что кому-то в Старополье понадобился адресный билет. Может, беглому сельчанину, а может, и попаданцу какому! Надо оповестить полицмейстера и приставов, пусть поищут мужчину с таким билетом.

Едва Карницкий постучал в четвертую, как дверь резко распахнулась, и на него кинулся бандит с ножом. Амулет защитил Адриана от первого удара, а уж дальше граничник не сплоховал, надавал плюх, вывернул руку с ножом и зашвырнул нападавшего обратно в комнату. Там скрутил ему руки, распахнул оконце и крикнул, чтоб позвали приставов от имени Граничного ордена. Один мальчишка тут же метнулся в проулок, громко крича об Ордене.

В ожидании подмоги Карницкий решил оглядеть комнату. Сдернул тряпку со стола и увидел вещи, которые ну никак не могли тут оказаться: частично побитый чайный сервиз, латунный подсвечник, скомканную ночную рубашку с оборками, небольшой портрет в раме, диванную подушку с шелковой вышивкой. Видать, ворюга залез в чей-то дом и взял всё, что попалось под руку.

— Ваше благородие! Простите дурака, Сатан попутал! Мы ж к вашему Ордену со всем почтением, — заскулил связанный воришка. — Кабы я знал, так разве ж пошел супротив? Да лучше б я себе палец отрезал! Спасом клянусь, что я тутошний, у меня и мамка-папка есть. Только не сжигайте!

Карницкий нарочно не отвечал ворюге. Пусть помучается! Пусть знает, каково нападать на орденцев!

Спустя минут десять пришел недовольный пристав. Еще издали Адриан услыхал, как тот выговаривает мальчишке и грозит ему изрядной поркой, если тут не окажется граничника. Куда и когда делся управляющий, Карницкий даже не заметил, поди, сбежал, едва завидев нож.