"Фантастика 2026-194". Компиляция. Книги 1-18 (СИ), стр. 1251

Наверное, и той душе, что вселилась в Любаву, было несладко. Кто знает, чем она жила прежде, что видела и о чем думала? Вдруг для нее жизнь графской дочери тоже казалась заточением? Может, выстрел Карницкого стал избавлением от страданий? Адриан бы наверняка предпочел умереть, чем прожить несколько десятков лет в теле пахаря.

День прошел спокойно, без вызовов, без Глузды и иных мнительных горожан. Так что едва закончилась служба, Карницкий и Марчук отправились на зады Орденского двора, где располагалось стрельбище.

Адриан в своих навыках был уверен, недаром же он был первым в своем круге в питомнике. Так что он спокойно зарядил пистоль, отошел от мишени на тридцать шагов, прицелился и выстрелил. Пуля вошла близко от центра, что считалось отличным выстрелом на таком неблизком расстоянии.

— А теперь представь, что их двое, — сказал Марчук. — Одного ты убил, а второй сейчас бежит на тебя. Заряжай!

Юноша заторопился, едва не выронил бумажный патрон…

— Двадцать шагов! — подстегнул Аверий.

Засыпать порох, уложить пулю…

— Десять шагов!

Теперь шомпол. Готово! Адриан поднял пистоль и застыл, чувствуя холодную сталь, приставленную к горлу.

— Ты мертв.

Марчук убрал нож и скучным голосом сказал:

— Юноши всегда тянутся к дорогим и тяжелым пистолям, думают, чем громче бахает, тем лучше. А как по мне, арбалет удобнее. Да, такой маленький бьет всего на десять — пятнадцать шагов, но Стреле и не нужно больше, мы же не в строю и не на войне. При должной сноровке можно выпустить пять-шесть болтов в минуту.

Вытащив арбалет из заплечной сумки, Аверий дернул небольшой рычажок, отведя железную тетиву назад, ловко уложил болт в желоб, поднял руку и выстрелил. Снова рычаг, болт — и еще один выстрел. Адриан за это время не успел бы даже порох засыпать.

— И еще одно достоинство арбалета — бесшумность. Если я промахнусь, попаданец может и не заметить пролетевший болт, ведь не всякий приучен отслеживать такие вещи. И тогда я могу попробовать выстрелить еще раз. А пистоль слышен издалека.

— Хотите, чтобы я тоже взял арбалет?

— Хочу, чтобы ты хорошенько подумал, что важнее: покрасоваться большим пистолем или вернуться с вызова живым. Ты должен быть готов ко всякому. Можно купить второй пистоль, хоть неудобно таскать с собой сразу два, или носить нож, хоть есть опасность подхватить хворь, если подойдешь так близко. Может, ты научишься заряжать пистоль так же быстро, как я свой арбалет. Поговори с Молотами, они любят придумывать разные хитрости и не любят оставаться безоружными.

Дело об упавшей звезде. Часть 2

Утром Карницкий поплелся в архив Ордена. Смутно знакомый чернильник, вроде бы Микола, протянул ему стопку бумаг со словами:

— Это от Стрелы Марчука. Выносить нельзя, читать можно только здесь.

Адриан это знал, так что сонно кивнул и поплелся к столу возле окна.

Дело, что велел разгадать Марчук, случилось недавно, всего лета четыре прошло, и началось вполне обыденно. В поместной деревне внезапно объявился чужак в нелепой одежде, и хотя он умел говорить по-бередарски, речь его звучала непривычно. Увидев недружелюбные взгляды и острые вилы, чужак вытащил какую-то бумагу и принялся ей размахивать, хотел всучить ее сельчанам, но те, перепуганные до смерти, отказывались что-либо брать из его рук. Даже тамошний грамотей, опасаясь иноземной хвори, не взял ту бумагу. Так что чужака успешно запихали в жарник и послали вестника в город.

Как чаще всего бывает, описание чужака было невнятным. Мужчина, по лицу явно иноземец, средних лет, без бороды и усов, зато с длинными кудрявыми волосами. Одет в короткие, едва ниже колена, узкие штаны, вместо сапог — блестящие туфли с бантом, да и камзол чудной: спереди кургузый, а сзади две полы болтаются. Ну точно же иноземец!

Разговоры с сельчанами тоже особо ничего не прояснили. Каждый врал, как умел. Разве что грамотей чуть подробнее описал пришлого, сказал, что тот требовал барина, но барин как с полгода назад уехал в столицу, так до сих пор и не вернулся.

Дальше обычно прикладывалась беседа с самим чужаком, но чернильник не выдал эту бумагу, а значит, Марчук полагал, что полученных сведений уже довольно для верного заключения. Адриан перечитал всё заново. Ежели одет чудно и облик не наш, значит, попаданец перешел в этот мир целиком, вместе с телом и нарядом. Что речь знает — не особо удивительно, некоторым она сразу понятна. Бумагой машет — то ничего не значит. Вдруг чужак думает, что сельчане не ведают грамоты и примут любую бумагу за верную? Или умеет внушать нужные мысли? О таком в питомнике говорили. Мол, бывали попаданцы, которые заставляли видеть то, чего нет, и не видеть того, что есть; только их силы не столь внушительны и действуют лишь на одного-двух людей зараз, потому они не могли обмануть толпу. Если бы грамотей взял бумагу, попаданец смог бы заставить его увидеть проезжую грамоту с печатью. И что к барину рвался — тоже немудрено, ведь одного человека легко взять под свою власть.

Так что, поразмыслив, Адриан решил, что это иномирец, который умеет внушать ложные мысли. Если на такой вызов Стрела придет один, он может попасть под эти чары. Карницкий не был уверен, что амулет защитит, хотя вроде бы и должен.

Выждав окончания служебного времени, Адриан поведал Марчуку свои догадки.

— В тритейник пойдешь в обход, — хмыкнул Аверий. — Поговори с чернильником Верховцом, он скажет, где и как проверять.

— Так каков верный ответ?

— Это был эльданец, зодчий. Барин встретил его в Белоцарске и позвал к себе в поместье, чтобы тот построил дом на эльданский манер. Только барин не доехал до поместья, запил в Старополье и не успел никого предупредить. Бумага та была проезжей грамотой со всеми нужными печатями, а еще у зодчего хранился письменный договор с барином.

— И как я должен был это узнать? — разозлился Карницкий. — Вы-то узнали обо всем из беседы с ним и из бумаг! Или мне всякий раз придется попросту гадать?

Марчук спокойно смотрел на своего питомца:

— Еще до приезда в ту деревню я знал, что там не иномирец. Ты сделал три ошибки. Первая — не надо в каждом видеть попаданца, больше половины вызовов ошибочны. Вторая — хороший Стрела должен знать не только иные миры, но и свой. Наряд того чужака был описан довольно неплохо, и всякий бы понял, что это обычное платье знатного эльданца. Ни один попаданец не добрался бы из Эльданской империи в Бередар, не попавшись на глаза Ордену, да и прикидываться иностранцем нелегко, у нас не шьют такого платья. Третья — эльданец был в чистых блестящих туфлях, а значит, не шел по дороге пешком, раз не запылился. Я еще до деревни направил запрос к путейцам и узнал, что эльданский подданный в тот день сошел с поезда на ближайшей к деревне станции. Поди, слышал, как строго проверяют на железных станциях?

Адриан кивнул.

— Вот тебе и ответ. В тритейник(1) — на службу. Я потом у Верховца спрошу.

Марчук вышел из колчанной, оставив Карницкого в смятении. Хромой подошел к Адриану, хлопнул его по плечу и негромко сказал:

— Шибко не думай. Он завсегда поначалу самое трудное загадывает, чтоб питомец не задавался. На месяц-другой об отдыхе забудь, а дальше легче пойдет.

Карницкий не ответил, молча поплелся в трапезную, где наскоро перекусил, а потом пошел на стрельбище. Пока он не знал, как улучшить свое оружие и стоит ли его менять. С пистолем Адриан обращался недурно, а к тому же арбалету придется привыкать. Таскать два пистоля — смысла нет. Во-первых, лишняя тяжесть, с таким грузом по лесам уже не побегаешь, во-вторых, заряжать два пистоля в два раза дольше, чем один. Нож — это, конечно, глупость. От иномирцев хворь можно подхватить, даже не касаясь, а если, не приведи Спас, кровью брызнет? Адриан ведь не такой умелец, чтоб заколоть человека без единой капли крови, да и дикостью это попахивает. Пуля — чистая и быстрая смерть, если верно попасть, почти как дуэль меж благородными.