"Фантастика 2026-194". Компиляция. Книги 1-18 (СИ), стр. 1250

Когда Карницкий вернулся к работе, суета в отделении немного улеглась. Ему лишь пришлось подписать несколько бумаг, в том числе и указание о запрете распространения слухов, а потом жизнь потекла, как прежде. Несмотря на назначение, Адриан всё еще был приписан к Марчуку, теперь уже не для определения, а лишь для обучения. Весь первый год после питомника Карницкий должен провести под крылом старшего, а прошло всего-то два месяца из девяти.

Едва Карницкий зашел в колчанную, сразу понял, что вот теперь-то и начинается подлинное обучение. Видать, Марчук попросту не хотел тратить время на питомца, который мог в любой день помереть или перейти к Молотам.

— Прочти сейчас вот это, — кинул Аверий стопку бумаг. — Вечером, коли не будет вызова, пойдем на стрельбище. За час до службы каждый день ты должен заходить в архив.

— Зачем?

— Я подготовил прошлые свои дела. Тебе будут давать лишь часть: донос, опрос на месте и первые наблюдения. Ты должен угадать, что там за попаданец, несет ли угрозу, как его лучше выманить и остальное. Ответ должен дать до вечера.

— А если не угадаю?

— Обычно я забирал пять рублей из жалования за каждую ошибку, — равнодушно сказал Аверий, — но для тебя такое не сгодится. Отец-барин по первому запросу, поди, пришлет сотенную.

— Я решил жить только на жалование! — гордо заявил Адриан.

— Решить-то решил, да отчаяние тебя подпирать не будет. Ведь в уме ты всегда будешь держать, что есть иной выход. В первый раз попросишь будто в долг, до следующего жалования, во второй пообещаешь вернуть, когда твой старший угомонится, а в третий возьмешь попросту, безо всяких объяснений. Нет, надо что-то иное.

Хромой, что сидел поодаль, криво усмехнулся. Поди, уже не раз слышал, как Марчук наставлял питомцев.

— Сделаем вот как. За каждую ошибку я заберу твой неприсутственный день.

Адриан опешил. Как можно забрать те дни, когда он не находится на службе? Ведь и Марчуку тогда придется служить без продыху!

— Будешь делать обход по ночлежкам и постоялым дворам, опрашивать насчет новых лиц, проверять проезжие грамоты и адресные билеты. Заодно с городом ознакомишься поближе.

— Так ведь в неделе всего два неприсутственных дня! А ежели я семь раз подряд ошибусь?

— Тебе подо мной еще семь месяцев ходить. Отработаешь!

А ведь когда-то Карницкий жаловался, что Марчук его учить не хочет. Теперь учись — не хочу! Легче было бы пять рублей отдать, чем целый день.

Хотя Марчук прав. Это ему, барчуку и наследнику, пять рублей — нет ничто, а какому-нибудь сиротке из деревне, который бумажных денег до Ордена и в руках не держал, проще год проработать без продыху, чем отдать кровные рубли.

Карницкий взъерошил короткие волосы, к коим так и не привык пока, налил себе кипятка из самовара и уткнулся в бумаги.

'Сложнее всего угадывать иномирцев, что приходят к нам не целиком, а лишь душами, ведь тело, в которое входит их душа, рождено здесь, у него есть родные, знакомцы, зачастую есть служба и нужные бумаги.

Надо отметить, что в здорового человека чужая душа входит крайне редко. Многие описанные ранее случаи вселения души были связаны с недоумками, хворыми на голову от рождения либо потерявшими разум из-за бития, а ведь всем известно, что подобные недуги проистекают из душевной немощи. Также бывает, что иномирная душа входит в умирающего, скорее всего, в тот миг, когда родная душа оставляет тело, дабы вознестись к Спасу. Потому важно прислушиваться к рассказам о переменившихся после тяжкой хвори или крепких побоев.

Вселиться душа может всяко. Если дурно войдет и не сможет срастись с телом, тогда человек будет вести себя, как умалишенный. Прежде в народе таких называли юродивыми и полагали, что это Спас говорит их устами. Иногда же думали, что это вселился Сатан и пытались его изгнать водой, огнем и железом. Сейчас мы знаем, что странные слова, кликушество и непонятные речи происходят именно от иномирных душ. Таких распознать просто.

Даже если чужая душа крепко угнездилась в теле, случается, что она ничего не знает о нашем мире, порой и бередарской речи не разумеет. Таких выявить тоже особого труда не составит. Довольно лишь задать несколько простых вопросов, на кои любой лапотник ответить сумеет. К примеру, спросить сколько дней в неделе. Почему-то чаще всего иномирцы говорят, что семь, хотя всякий знает, что их девять. Или пусть назовет все месяцы по порядку.

Тяжелее всего распознать иномирцев, что сумели сохранить память исходной души. Такие знают всё то, что знал человек, чье тело они заняли. И вот тут от Стрелы требуется особая тонкость и терпение. Порой для подтверждения нужно затратить неделю, а то и более. Для начала Стрела должен опросить домочадцев и всех знакомцев, дабы вызнать привычки прежней души, ее пристрастия и неприязни. Следует учитывать, что попаданец знает о Граничном Ордене и старается скрыть себя. Он может затаиться и попервости вести себя как можно тише. Домочадцы, конечно, будут подмечать некоторые странности, но обычно они относят их к последствиям недавней хвори (напоминаю, что чаще всего души вселяются в умирающих). Чем дольше выжидать, тем больше выкажет себя иномирец. Жена станет избегать мужа, муж захочет переменить место службы, неграмотный потянется к наукам. Почти каждый попаданец хочет сделать здешнюю жизнь похожей на ту, что была прежде. Женщины часто начинают перешивать одежду, стряпать незнакомые блюда…'

Не случайно Марчук подсунул именно эти записи. Теперь, поостыв, Карницкий мог свежим взглядом пересмотреть случай с Любавой. Он ведь тоже поначалу желал оправдать странности поведения недавней хворью, а оказалась, что та хворь уже доказывает переселение иномирной души.

Марчук едва ли не с самого начала знал, что Любава уже не Любава. Так почему же он позволил случиться той ночи? Ведь не ради же нового опыта для Адриана? Нет же! Для графа. Чтобы влиятельное лицо Старополья не затаило злобу на Граничный Орден, а душевные переживания очередного питомца не имели никакого значения. Мол, крепче будет.

А еще Карницкий уразумел, что записи эти Марчук ведет уже давно. Прошлый всплеск его сочинительства относился лишь к новому для Аверия случаю: попаданец через чудную забаву.

Весь день Адриан читал и перечитывал труды Марчука, запоминая каждое слово и укладывая в своей голове. Приметы, вопросы, странности… Но больше всего ему запомнились заключительные строки, которые были приведены больше для размышлений, чем для пользы.

'До сей поры Спасовы люди не могут сказать, когда же в теле младенца появляется душа. Некоторые говорят, что она входит вместе с первым вздохом. Другие думают, что душа проникает внутрь матери, ведь дите начинает шевелиться еще в утробе. А что есть тело без души? Недвижный комок плоти. Как бы то ни было, в любом случае есть миг, когда младенец уже готов принять душу, но та еще не вошла. И разве не может иномирная душа проскользнуть и занять это место?

Постепенно чужая душа взрастает вместе с детским тельцем, обретает свои привычки, возможно, взятые еще из прежней жизни. Достигнув же разумных лет, она будет высказывать мысли и задумки, порожденные не только работой ума, но и появившиеся в иных мирах.

С одной стороны, оно и пусть, ведь такая душа взрастает в нашем мире, питается им, привыкает к новым родителям, женится, рожает детей и почти ничем не отличается от здешних душ. А с другой стороны, неспроста Спас опаливает души священным огнем, дабы выжечь память прошлых жизней. Что было бы, если бы я со всеми своими воспоминаниями, страстями и выучкой вселился в младенца, пусть даже остался бы в этом мире, прямо в Бередарском царстве? Разве бы я сумел прожить новую жизнь так же, как любой рожденный без памяти?'

Карницкий и сам задумался о том же. Перво-наперво он бы попытался отыскать отца или хотя бы разузнать, как тот прожил остаток своих дней. Но многое зависит от того, в чьей семье бы родилось то дитя, в которое вошла душа Адриана. Разве обычный пахарь сумеет вырваться из родного села? Даже занять место грамотея не так-то просто. А если ребенок, что никогда не ведал грамоты, обнаружит умение читать? Скорее всего, его забьют еще до появления орденцев. Просто на всякий случай. А прожить до конца своих дней, не подымая головы от сохи, Адриан уже не сможет, ведь он видел иную жизнь. Его устремления и желания несравнимы с чаяниями пахаря, хотя и тот и другой рожден в этом мире. Что уж говорить об иномирных душах?